Дяденька, вы бомж?

Лето. Как много в этом слове. Для каждого лето – это что-то своё. Оно может быть чересчур личным, тем, о чём не рассказывают даже самым близким друзьям, а может быть чем-то громким, ярким, тем, чем хочется поделиться с целым миром разом. Лето – это шумные тусовки, тёплые тихие вечера, звёздное ночное небо, сухой прожигающий зной и размывы миражей на асфальте в полдень. Лето – это глоток свободы, пусть и такой обжигающий, и каждый имеет полное человеческое право проводить его так, как захочется. Именно поэтому никто не может осудить молодого паренька, который сейчас валяется в парке под раскидистым дубом, только-только (непонятно, с помощью каких божественных (или же не совсем) сил) закрывший свою первую летнюю сессию. Сначала Чонгуку безумно нравилась университетская жизнь и всё, что было с ней связано. Дикие попойки каждую пятницу, которые в силу здорового духа в не менее здоровом теле юноша переносил вполне сносно, драки с зарвавшимися однокурсниками и всезнающие хёны, которые уж точно всё расскажут про жизнь-жестянку. И никто слова поперёк не скажет, ибо родители со всеми родственниками остались в далёком Пусане, так что гуляй – не хочу. Только, к сожалению, такие крутые хёны, с которыми прилежный студент Чон Чонгук познакомился уже после новогодних каникул, нечаянно запамятовали объяснить донсэну, что с таким стилем жизни никакой второй курс ему не светит, а военкомат с превеликой радостью примет его в свои суровые объятия. Вот так и провёл наш герой три абсолютно бессонные недели в попытках выучить хоть что-то. Его спасло только то, что по природе был сообразительным и смышлёным, да и фристайл никто не отменял. Недосып залёг тенями под глазами, высшая математика и черчение отразились в морщинках на лбу (а ведь Чонгуку всего 18), а сессия преобразовалась в подкатывающие истерики и приближающийся нервный срыв, которые, даже уже после окончания всего этого ада преследовали парня во снах. Чон когда-то слышал, что лучший отдых – это смена деятельности. Эта идея каким-то образом преобразовалась в навязчивую мысль о том, что чертежи перестанут ему сниться, если произойдёт смена дислокации. Логично конечно, но кто мы такие, как говорится… Влажный воздух, запах мокрой земли, лёгкий ветерок, приятная тень и цокот кузнечиков с цикадами. Кто бы знал, что это так умиротворяет. В какой-то момент Чонгуку даже думается, что он хотел бы провести всю свою жизнь вот так: откуда-то доносятся голоса гуляющих в парке людей, зелёная травка кончиками щекочет шею и затылок, а в голове ни одной мысли от слова «совсем». Вот это была бы жизнь… ****************** - Ешь. – чей-то голос прямо над ухом. Чонгук жмурится, не в силах открыть глаза и абсолютно не желая выползать из объятий сна. Поэтому, по факту, не просыпаясь, он спрашивает самое тупое: - Что? – но чувствует что-то у своих губ. Что это? Что-то мягкое и тёплое?... Глаза всё-таки приходится разлепить, чтобы увидеть перед собой лежащего животом на траве мальчика лет 8-10, с такой странной, но ослепительной прямоугольной улыбкой и родинкой на самом кончике носа, который тычет картошкой фри в томатном соусе прямо в губы парню. И вот честное слово, Чонгук не ест то, что дают ему незнакомцы, пускай и дети, его мама хорошо воспитала, но желудок вечно голодного студента отказывается слушаться, поэтому предательски урчит, и рот сам открывается, по инерции откусывая чуть ли не ¾ соломинки. - Ну как, вкусно? – даже не жуя толком, Гук проглатывает, согласно кивая, ибо в его состоянии и варёная подошва – тоже вкусно, а тут Картошка из Макдональдса! – Но дяденька… Почему вы спите здесь? – забавно болтая ногами, спросил мальчик, отправив оставшийся кусочек себе в рот. Он был достаточно забавно и пёстро одет. Матроска с короткими рукавами и подшитым воротничком, красные шорты, носки с динозаврами и чёрные ботиночки не должны смотреться органично ни при каких обстоятельствах, но на нём почему-то смотрелись так, как будто каждый третий манекен в витрине одет именно так. Но всё затмевал большой розовый берет с пришитым красным сердечком слева. И также зелёный в клеточку рюкзачок в цвет динозаврам на носках. Ярко, по-детски наивно, но мило. - Нуууу… Захотелось? – мозг спросонья не хотел думать в принципе, а тем более над такими сложными вопросами. - Но вы ведь можете заболеть! У вас что, дома нет? – только сейчас Чонгук заметил, что, видимо, это была не первая картошка, которой малыш пытался накормить его спящего, ибо весь ворот белой, как первый снег, футболки был в жирных пятнах от масла и также там красовалось несколько пятен от кетчупа. Но, учитывая, что он спал на траве, от которой всё равно пришлось бы стирать одежду, он решил не акцентировать. Пока Гук анализировал ситуацию, он не успел ответить: - А, я понял! – и с самым серьёзным лицом для ребёнка его возраста, мальчик спросил: - Дяденька, вы бомж, да? - НЕ БОМЖ Я! – Чон среагировал на заявление незамедлительно, подрываясь с земли и садясь. – И я не дяденька! Не так уж мне и лет много! – насупился он, складывая руки на груди. - А кто вы тогда? И раз не бомж, почему спите здесь? – тоже сев, но на свой рюкзак, и состроив умильную мордашку, поинтересовался мальчик. - Чон Чонгук. Я студент. И тут спится лучше. – слегка смягчившись, ответил парень, попутно рассматривая свою одежду на предмет ещё каких-нибудь пятен. Как он поедет в таком виде на метро, он предпочитал не думать. - А я Ким Тэхён! И я уже во втором классе! – он достал из нагрудного кармашка матроски карточку с именем, какую давали каждому первокласснику, чтобы учителям было проще их запомнить. Они чаще всего носили их в прозрачных бейджиках. Чонгук потерял её ещё в октябре своего первого класса, ибо никакой ценности такая бумаженция не представляла. Но Тэхён же, любовно огладив листочек, бережно положил его обратно в карман: - Чонгук-и, а чем студент отличается от бомжа? - Я для тебя хён, вообще-то… - пробурчал Чонгук, но улыбки сдержать не смог. Такое обращение напомнило о доме, ведь мама всегда называла его именно так и никак по-другому. А вопрос был интересным, т.к. сколько бы Чон не пытался найти различий, он их не находил. Постоянно хочется есть и спать, денег нет, жильё, конечно, есть, но среднестатистический студент достаточно редко появляется в своей комнате в общаге, ибо выжить там сможет лишь йети, которому не страшны холода, и ему не надо мыться, ибо горячей воды нет, как и отопления. Так что ночуешь, где приходится. У Чонгука есть классные хёны с квартирами, пусть и съёмными, зато с горячей водой и пуховыми одеялами. Больше всего парню нравилось оставаться у Чимин-хёна, который был настолько безотказным, что ты мог сожрать хоть весь холодильник, а он тебя всё равно по головке погладит и пойдёт мыть посуду. И, в целом, выходит, что студенты от бомжей отличаются только тем, что пытаются чему-то учиться (да и то не все), а так, одна вера в лучшую жизнь… Но говорить это раньше времени маленькому Тэхёну брюнет не собирался, чтобы не убить в мальчике надежду на светлое будущее. – Конечно есть! Я учусь не покладая рук! А ещё в танцевальную студию хожу! Вот! – для пущей убедительности он вдобавок и головой кивнул. - Ух ты! Хён такой крутой! – глаза малыша заблестели неподдельным восторгом. – Ну, а почему ты не спишь дома? Почему здесь лучше спится? - Дома скучно и одиноко, и соседи мешают, а ещё сны плохие снятся. – интересно, чтобы сказал Юнги-хён, если бы увидел жалующегося на жизнь второкласснику Чонгука? - Тогда пойдём ко мне! У меня куча игрушек, собака и кролик есть! А ещё у меня есть крутые наклейки со «Мстителями»! Они даже светятся! – светился в данный момент Тэхён, а Чонгук зеркалил его улыбку, потому что да, «Мстители» - это хорошо, «Мстители» - это классно. У него даже где-то лежат его супер крутые носки с Железным Человеком, но в Сеуле он их ещё не надевал. Неловко как-то… - Думаю, твои родители будут немного недовольны, если ты приведёшь домой незнакомца. – снисходительно улыбнулся Чон и легонько щёлкнул мальчишку по носу. - Но почему ты незнакомец, Чонгук-и? Мы ведь теперь знакомы! – детская непосредственность – это, наверное, то самое, почему в детстве жизнь такая простая. Захотел – съел, интересно – потрогал, понравился кто-то – познакомился. Никаких рамок, никакого смущения. Здорово. - Может быть, в следующий раз. – проговорил Чонгук, заметив бегущего к ним молодого мужчину, придерживающего свою кепку на бегу. Тэхён же надул губы и собирался уже что-то сказать, как его прервал возглас: - Тэхён! Где тебя носит?! Я весь парк оббежал! Нельзя так убегать! – это был тот самый парень. По виду он был ненамного старше Юнги-хёна, но жуть каким красивым. Чон бы не удивился, если бы он был моделью или что-то вроде того. – Простите за моего брата, - он поклонился, - надеюсь, он вам не сильно докучал? - Нет, что вы! – Чонгук замахал руками и поднялся с земли. – Мы просто поболтали. И меня даже накормили. – и последовала слегка виноватая улыбка, которую Тэхён в голове охарактеризовал, как чисто кроличью. - Да, я вижу, - усмехнулся парень. – Ладно, мы пойдём. Спасибо, что приглядели за братом. А с тобой я дома поговорю! – погрозил он пальцем мальчику, и, взяв того за руку, повёл в сторону главных ворот. - Пока, Чонгук-и! – помахал на прощание малыш. – Можешь доесть, кстати! – он кивнул на оставленную упаковку картошки фри на земле. - Пока, Тэхён-и! Спасибо! – помахал в ответ Чонгук, искренне поблагодарив мальчика и подумав, что было бы здорово встретить Тэхёна ещё раз и, купить ему мороженое, например. И ему предоставляется такая возможность, когда первого сентября он видит стайку школьников, спешащих на линейку в соседнюю с его филиалом школу, среди которой узнаёт такую яркую прямоугольную улыбку.