теперь я с вами, детектив

Ричард все продолжал жить у Гэвина, несмотря на его «пошел нахуй из моего дома» или «какого черта я не сдал тебя в утиль». Ну, он теперь и не сдаст, так как андроид спустя месяц сказал детективу, — ты мой, человечишка, — и с довольной лыбой под ахуевший взгляд Рида, без этого ведь никак, отправился на кухню готовить ужин, где потом его, уже почти не хромой человек зажал у стены, притянул к себе, надавливая ладонью на затылок, и поцеловал. Вскоре оказалось, что Гэвин любил целоваться. Андроиду же это тоже приносило немало удовольствия, хоть он и не чувствовал все так же, как его напарник, но это не мешало получать уведомления о сбое программы. Так же его окутывало странное чувство, когда тот смотрел на Гэвина. Как он спит, ест, смотрит телевизор и просто ворчит. А ведь и девушек не водит больше! Люди называют это любовью, а Ричард уже ни в чем не сомневался. Границы дозволенного, что были прописаны программой, рухнули и дали машине попробовать свободу на вкус. Поначалу и правда было страшно. Ричард должен отлавливать девиантов, а в итоге и сам примкнул к ним. Гэвин же пытался помочь, чем мог, хотя он и нихера не мог, но андроид все равно был признателен, и ему все равно было, приятно? Уже на протяжении трех месяцев Рид приходит на работу довольный и радостный, что ли. Коллеги отметили эти изменения после того, как в дом к этому ворчливому созданию переехал Эр-Ка, что не могло не пустить смешок по участку. Даже спор был, кто кого поебывает, но между делом вовремя встревает Ричард со взглядом «беги или будешь мертв», а потом и правда бегут. Ну или хотя бы затыкаются, кто более смелый. А андроид все закатывает глаза, переняв эту привычку у своего сожителя, и удаляется к рабочему месту, наконец приступая к тому, для чего и был создан на самом деле. Вот и в очередной будний день Ричард сидел за своим столом и писал очередной отчет, который Рид должен был написать еще неделю назад, но по каким-то причинам забыл, — пить меньше надо, вот и забывать ничего не будешь, — бурчал про себя андроид, сведя брови к переносице. Бурчать так же было одной из перенятых привычек. Эр-Ка заметил, что у Гэвина словно праздник всю неделю. Вечерами пьет, как Андерсон, Ричарда не слушается от слова вообще, а утром ноет, что голова болит и больше он так нажираться не будет. Втирать детективу о вреде алкоголя уже бесполезно, это не помогает. Он либо так решил злить машину, либо просто хочет получить по ебальнику. Ричард склонялся ко второму. Вечером, когда на участке осталось от силы человек пять, вместе с сидящими за терминалами Ричардом и Гэвином, в помещении стояла какая-то давящая тишина. Солнце уже заходило за горизонт, а отчеты, которые Рид должен был сдать уже через два дня, были готовы лишь наполовину, поэтому андроид вызвался в помощники. Хотя Гэвин бы его в любом случае заставил. Наверное, к часам одиннадцати, когда на участке свет исходил только от терминалов, Гэвин уже невольно потирал глаза, в которые будто песок насыпали, и зевал, даже не прикрывая ладонью рот. Он встал со своего кресла, потянулся и уже хотел налить себе очередной стаканчик кофе, как был остановлен холодной рукой, что так вцепилась в его ладонь. Бросив сонный взгляд на андроида, у Рида даже не было сил хмуриться или грубить. — Детектив, — плавно начал говорить Ричард, не отпуская ладонь, — чрезмерное употребление кофе может навредить вашему здоровью. Вы и так выпили уже шесть стаканов за сегодня. Гэвин вздохнул и закатил глаза. Ну началось. — И что? — И то, — хмыкнул Эр-Ка, потянув детектива на себя. Рид даже не успел среагировать, как оказался на чужих коленях. И все же Ричард умудрился довести человека этим действием. Он толкнул машину в плечи, собирался уже встать, как был обратно притянут за талию и крепко прижат. Да и сказать Гэвину не дали возможности, андроид заткнул его поцелуем. Чем-то похожим на тот, что однажды «подарил» детективу Эр-Ка. Правда, сейчас он уже был более чувственный, что ли. Да и Гэвин под таким напором даже вырываться не стал, просто положил ладони на чужие плечи, чуть сжал их и с таким же рвением стал разминать синтетические губы, уселся на бедрах чуть удобнее, и, довольный, ворвался в рот Ричарда языком. Он уже привык, считал отсутствие слюны у андроида даже какой-то изюминкой, чем-то необычным и возбуждающим. Да, именно возбуждающим. Только с ним Рид мог целоваться пару минут и уже довести себя до эрекции. А Ричард это отметил, но пока что не решался воспользоваться. Точнее, решался, но программный барьер не позволял этого сделать, пока все границы не были полностью разрушены. Как сегодня. Ричард подхватил Гэвина, усадил на стол, но поцелуй не разорвал, наоборот — углублялся, не давал детективу перехватить инициативу, отчего второй злился еще сильнее и кусал за язык, совсем забывая, что андроид этого и не почувствует так же, как человек. Холодными ладонями андроид заползает под кофту детектива, по-хозяйски оглаживая каждый сантиметр, а потом отрывается от губ и пронзительно смотрит в уже слишком родные, что ли, голубые глаза и улыбается. Кривовато, даже несколько ужасающе. Ну, конечно, с таким-то ебалом. Но Гэвин привык. Он двадцать четыре на семь видит это ведро с гайками и знает, что в такие моменты его не собираются убивать, поэтому на душе как-то спокойно. А еще сон как рукой сняло. — Гэвин, — Ричард чуть нагибается, проводя кончиком носа вдоль его шеи, целуя где-то за ушком. А еще андроид впервые назвал Рида по имени, отчего человек даже умудрился мурашками покрыться, а сердце предательски быстро застучало, — А вы ведь так и не сказали, любите меня или нет. Эр-Ка стал покрывать чувствительную кожу невесомыми поцелуями, оставлять более сильные под подбородком, умещая руки на пояснице, а подушечками пальцев поглаживая ее; Рид выгибается навстречу, обвивает шею руками и прижимается сильнее, открывая на шее больше пространства. А еще чувствует, как щеки пылают, потому что Ричард умел застать человека врасплох. Иной раз казалось, что андроид знает Гэвина больше, чем он сам. — Ты с каких пор таким девиантнутым стал? — выдавил из себя смешок Гэвин, когда Ричард с лицом «человек, ты ахуел?» посмотрел на него, — Тебе моих действий мало, что ли? Диод андроида пару раз моргнул желтым. — Но ведь людям обязательно говорить эти слова? Насколько я знаю, только так вы понимаете чувства. А Рид лишь заулыбался. Как-то слишком довольно. — Ну ты и придурок, Ричард, — Гэвин вновь чуть ли не прыснул от подступающего смеха. А еще у них, похоже, вечер «назови меня в первый раз по имени». — Иногда слова как раз ничего и не значат. Действия — лучший показатель. Ну. Я считаю. Детектив вздохнул и вновь двинулся навстречу к андроиду, останавливаясь буквально в сантиметре от его губ. — Но если тебе так важно, — шептал Рид, практически целуя машину, — то иди нахуй, я все равно тебе ничего скажу. На этих словах Гэвин спрыгнул со стола с самодовольной полуулыбкой и, легонько чмокнув Ричарда в губы, направился к выходу из здания департамента. — Выключи здесь все и дуй в машину. Завтра закончим. А Ричард в голове уже строил план воспитания этого несносного детектива.