Нефритовый котёнок

      По подворотням, вдоль шершавых стен, оглядываясь постоянно...       Где я?       Все дома в «стенах», похоже, были спроектированы одним архитектором и им же выстроены. Одни и те же фасады и крыши, одни и те же тёмные проёмы окон. Не буду удивлена, если мох и трещины окажутся на одних и тех же местах у всех домов. Будто кто-то поставил целое множество зеркал перед одним домиком, отражая целый город. Мощёные камни дорог петлями лежали у домов, то поднимаясь в горку, то спускаясь в низину. А меж домами копилась грязь, помои, отходы и вонючая гнилая вода. Кто бы мог подумать...       Я переводила дыхание, сидя на ржавом дырявом тазу, вдыхая все ароматы. Здесь было темно – чем дальше от главных площадей города, тем чернее улицы. И тише. Пережитое недавно бегство не позволяло расслабиться. Даже хоть немного. Я чувствовала, что это ещё не конец.       Это только начало.       Вдох-выдох. Отвратные, приглушённые холодом, запахи.       Вдох-выдох.       Что теперь делать? Бежать стремглав в застенки к матери, не зная и дороги к ним? Или же искать дорогу к знакомым местам, теряя время? А что я вообще одна смогу сделать? Я опять попаду в руки Флоина и уже без единого шанса на спасение. Тогда его руки сомкнутся не на моей косе, а на шее, и стиснуть пальцы посильней ему ничего не помешает.       Я прислушивалась к ночным звукам. Где-то утробно мяучили бездомные кошки, где-то чертыхались птицы, где-то противно и жутко скрипел несмазанный металлический крепёж. Но никаких нарочито тихих шагов, резких слов и разговоров или же перестука лошадиных копыт. Ничего, что могло бы сорвать меня с места. Но сейчас я так устала, что хотелось просто закрыть глаза, хоть ненадолго забыться, отпустить пережитое потрясение. Откинувшись спиной на шершавую, холодную стену, я глядела на перетянутые жёсткой бечевой руки. Так и не удалось развязать себя. Лишь верёвку зубами едва потрепала. Шпагат стёр все руки до крови, тёмные следы выглядывали из-под пут. Тёмное небо, нависшее над крышами городских домов, было стянуто редкими серовато-синими облаками, из которых просачивался слабый свет стареющей луны.       Ты всё-таки решила посмотреть на меня? А я не хочу смотреть на тебя, предательница.       Это последнее, что увидели ещё открытые глаза.

×××

      Зыбкую дремоту махом сняло рукой. Меня тащили прочь от смердящего проулка, заткнув рот ладонью. Пятки загребали пыль с землёй, цеплялись за обломки кирпичей, оставляя вырытые борозды. Тащил меня явно мужчина – держал крепко, не давая брыкаться и сопротивляться. Я вцепилась в его руку, пытаясь отдёрнуть ту от лица. Пальцами нащупала острые набойки на жёстких перчатках. Я била ногами землю, извивалась, пыталась освободиться, но без толку.       — Тише, тише! Успокойся, я тебя не трону!       Я узнала этот голос.       Он остановился на другом конце проулка и отпустил меня. Я, не удержав равновесия, шмякнулась наземь. Силуэт его резко выделялся на фоне ночной улицы и был обрамлен лазурно-серым светом. Внимательно оглядев улицу, он медленно опустился на корточки рядом со мной, оперевшись локтями о колени. Теперь ночной свет коснулся половины его лица. Другая была сокрыта чёрной тенью. Глаза, в коих зрачок почти полностью сокрыл радужку, едва мерцали золотом. Набойки его перчаток и шипы на плечах слабо блестели.       Ведьмак.       — Что вам нужно от меня? — шёпотом спросила я, ибо боялась, что не все его намерения могут оказаться добрыми.       — А ты заставила меня побегать. Вот где-где, а в вонючей подворотне я не ожидал тебя увидеть.       — Что вам нужно?       Ведьмак поднял меня и внимательно оглядел.       — Ты не ранена? Он тебя не тронул? Не обидел?       Я отрицательно качнула головой. Какое ему вообще дело до меня? Он, не говоря ни слова, сорвал из-за пазухи охотничий нож. От неожиданности и страха внутри всё подпрыгнуло, противной волной сковав ноги. Неужели он с ним в заговоре? Неужели тогда, на площади у таверны, они сумели договориться? Сколько Флоин обещал ему за мою юбку? А может за голову? Ведь ему полоснуть меня по горлу не составит большого труда.       Лезвие блеснуло, я с трудом отступила. Он взглядом указал на стянутые руки. Я робко протянула их. Аккуратно взяв их, ведьмак перерезал верёвку, которая упала к ногам. Руки, освободившись, засаднили вновь – чёрные полосы пересекали запястья.       — Где Флоин? — спросила я, глядя, как он убирает обратно нож. Из-за его плеч выглядывали две рукояти, чьи навершия ловили тусклый свет улицы.       — Забудь пока о нём. Сейчас не он должен тебя интересовать.       Мама.       Он пошёл прочь от проулка, позвав меня за собой одним кивком головы. Улица пуста. Далеко ли уже за полночь?       Неподалеку стояла с накинутой уздой на высокий столбик лошадка. Она устало переминалась с ноги на ногу, потряхивая головой. Он нашёл меня верхом на ней? И как я только не услышала? Ведьмак двинулся к ней. Я всё равно не могла полностью довериться ему. А вдруг засада? Вдруг это то самое затишье, указывающее на бурю? Что мне мешает прямо сейчас развернуться и нестись прочь от него?       Знаю. Это отсутствие выбора.       «Он живым ушёл от них. Нашёл меня. Он помогает мне. Видимо, именно это и даёт ту самую каплю доверия к нему. Только уж больно странная забота о чужом ему человеке...»       Я пошла следом, оглядывая пустующие проулки меж домами. На другом конце улицы тоже пусто. Будто весь город вымер. Поднявшийся холодный ветер скрипел незапертыми дверцами-ставнями на окнах и гнал тучи на север. Затянув петлю шали на шее потуже, я ускорила шаг.       — Мы у северных ворот? — спросила я, глядя, как ведьмак поправлял приструги и подпругу. Тот в ответ только кивнул.       Выпрямившись, он взглянул на меня. Смотрел долго, испытующе. Я лишь поспешно отвела глаза. Сказать, что он меня пугает – не сказать ничего. Он безоружным вышел из кольца вооруженных людей. Даже и волоска не выбилось. Неизвестно что он с ними сделал. Может, избил? Или убил? А вдруг по его следу сейчас идёт патруль, и он вот-вот выглянет из поворота? Ведь все видели, как он разобрался с человеком в таверне. И наверняка, многие тогда припали к цветным стеклам окон, стоило нам выйти.       Всё очень плохо.       Он подал руку, желая помочь взобраться верхом. Нет, меньше всего на свете я хочу прикасаться к нему. Меньше всего на свете я хочу находиться рядом с ним. Но, как говорится, обстоятельства обязывают. Он подсадил меня на седло и сам же взобрался сзади. Благо, что я в подштанах, не нужно заботиться о подоле платья. Лошадь дёрнула головой, он натянул поводья и, ткнув под бока, повел её рысью. Копыта застучали по брусчатке вдоль домов.       — Что вы сделали с Флоином? — я решила попытать удачу вновь. Мысль о его смерти не покидала меня. Как бы я не ненавидела этого человека, но быть повинной в чьей-то смерти я не желала.       — Забудь о нём. Сейчас не он должен быть важен для тебя.       — Просто, если он жив, то непременно захочет отомстить. Месть для него не пустой звук.       Лошадь свернула с широкой улицы. Окрестности стали более знакомыми. Если прикинуть, то «Бокал» находится примерно в двух кварталах от нас.       — Это уже будут мои проблемы.       — Он жив?       Ведьмак ответил молчанием.       «Значит, месть будет гнать его вперёд».       Показались высокие городские стены. Получается, он делал длинную петлю по самой границе города. Петлю, которая приведёт в «застенки».       — Зачем вы мне помогли?       Он усмехнулся:       — Уж не хочешь ли ты сейчас сказать, что в моей помощи не было нужды и ты сама бы с ними разобралась? Если да, то не обманывай саму себя. Их было шесть человек, а ты одна. А дальше – больше. Чувствуешь перевес не в свою пользу?       — Вы не ответили на мой вопрос.       — Я похож на рыцаря в сияющих доспехах на белом скакуне, который отваживается на помощь лишь знатным дамам и княжнам? — я отрицательно покачала головой. — Нет. Я ведьмак в чёрной коже с серебром, верхом на гнедой кобыле. Проблемы низших слоев и мои проблемы. Но я не холодный бездумный убийца.       «Всё равно это не ответ».       А вот и каменная дуга городских ворот. На мосту извечный патруль, сменяющий друг друга по нескольку раз за ночь. Сейчас нас точно могли бы остановить. А вот что могло дальше случиться, я не ведалп.       — Дальше ты поведёшь, — шепнул ведьмак, остановив лошадь под тенью навеса какой-то лавчонки. Я уж думала, что он мне поводья передаст, но нет. И хорошо. Вполне уверена, что и эта лошадка скинула бы меня.       — Здесь лучше быстренько проскочить. Патруль мало кого выпускает и впускает. Особенно ночью. Особенно из города.       — Держись тогда.       Ведьмак резво и сильно ткнул кобылу под бока. Я вцепилась в луку седла, боясь, что слечу при первой же возможности.       — Давай, Плотва!

×××

      «Вот тебе и Плотва».       Лишь у колодца мы перешли на шаг. Своей скачкой мы переполошили всех дворовых псов, рвавшихся с цепей, разбудили людей, которые сыпали нам в спины все возможные и невозможные проклятия. Патруль сам ничего не понял – прочухались они тогда, когда земля летела из-под копыт, давно покинув мост.       Такой всплеск эмоций не пошёл мне на пользу. Чувствовала я себя и так скверно, заболела голова; ноги, непривыкшие ощущать под собой дубовое седло, затянулись легкой судорогой. Да и мысли о матери и брате, о тех трёх мужланах, коих отправили за ними, постоянной кавалькадой носились в голове. Ещё этот странный ведьмак, чью грудь я чувствовала своей спиной, вносил свою лепту. Наверное, так плохо мне не было ещё никогда.       Тётя Грася жила в предокраиной полосе, в пятнадцати минутах ходьбы от моего дома. Путь недолгий, но безрассудно нестись туда я не собиралась. Уж лучше пройти полукольцом, оставаясь незамеченным, нежели колотить по главной дороге, будоража спящих.       — Сейчас налево.       Ведьмак погнал Плотву в южное полукольцо «застенья». Слишком быстро. Это может привлечь ненужное внимание. Но, похоже, он сам знал, что делать. Лошадка трусцой сменяла домики одним за другим. Чьи эти дома я не знаю. Знаю только, что в этой части жить лучше, чем в остальных. Банкроты, обедневшие судари и сударыни, для которых бедное житие было лучше холодного голода. От леса далеко, патруль рядом. Более-менее, безопасно. Но даже сейчас здесь было неуютно. Редкие вороны, сидящие на заборах, шугались нас и взмывали в чернь неба, оглашая его своим хриплым карканьем. Ветер позвякивал старой кинутой посудой, скрипел несмазанными дверями сараев. И всё так угнетало, тяготило.       Мы выехали на дорожку, ведущую к дому тёти Граси. Ведьмак проехал домик почившего старца Эидарда, который знал столько преданий и сказок, сколько, как он сам говорил, было волос в его длинной седой бороде. До девяти лет и я могла сидеть в кружке ребят и слушать его скрипучий старческий голос. Пока все от меня не отвернулись...       До дома оставалось чуть более десятка шагов. Я сорвалась с седла, кое-как удержав равновесие, и помчалась к дому, совсем забыв про бдительность. Света нет и не раздавался храп дяди Гравела, мужа тёти Граси.       Я постучала первый раз.       Тишина.       Постучала второй. Ведьмак дошёл до заборчика их дома.       И вновь тишина.       Нет, нет. Не может быть...       Бессмысленно прислушиваться и ловить ложные звуки.       Я осела на ступеньку. Неужели на мне теперь висят две невинные жизни?       Нет... Нет! Ну это же невозможно! Что теперь думать про мать и брата?       Зарывшись головой в колени, я пыталась совладать с собой – не дать волю слезам. Тётя Грася... Милая, добрая женщина, которая всегда была рада видеть меня у себя в доме. Знающая меня почти с самого рождения... Единственная, кто дал нам кров и укрытие, не побоявшись грозящих серьёзных последствий в лице двух братьев – Барвлина и Флоина. Лишённая презрения и осуждения, растущих на почве всеобщих слухов и необоснованных тяжких обвинений.       Было тяжело. Было холодно. Но всё равно.       На мне две жизни...       — Рина, а ты чего здесь делаешь?       И её голос вкрадчивый, мягкий и теплый, немного встревоженный, который так и звенел в ушах...       Стоп.       Я быстро вскочила и обернулась.       Тётя Грася! Живая, невредимая и здоровая! Стояла передо мной в своём чепце на коротких волосах!       — Тётя Грася?!       — Рина, ты знаешь, который час? Ты почему не дома?       И эта её извечная обеспокоенность каждым! Вот уж не думала, что когда-то я буду так сильно рада видеть её. Я подавила вызванное избытком чувств желание крепко обнять её.       — Мама и Киар. Где они?       Женщина недоверчиво покосилась на ведьмака и на меня.       — Дома они. А это кто?       — Когда они ушли? К вам никто не приезжал?       — Давно уже. Нет, никто. А что?       — Насколько давно? Вы уверены? Вам не угрожали?       Тётя Грася смотрела на меня как на ненормальную, даже сделала шаг от меня. Она явно не была готова к такому расспросу.       — Да вечером ещё ушли. Твой брат прибежал, мамке всё объяснил. Ну я уж поняла всё. Только не рановато ли Барвлин дебоширить начал, а? Ну я их и в подвал. Сидели они до вечера. А потом мальчонка какой-то пришлёпал, передал от тебя, чтоб они домой возвращались, что всё утихло. И в ладошках держал что-то, мамке отдал твоей. Вот и ушли они.       Так, так. Явно пахнет засадой. Мимолетная радость вмиг сменилась тревогой. Флоин явно перебарщивает. Это уже слишком.       — Рина, ты давай-ка домой. А то со своей работой уже ничего не помнишь. Мать же переживать будет!       Тётя Грася ласково потрепала меня по плечу и заперла дверь. Я же вернулась к ведьмаку.       — Они дома. Но...       — Я всё слышал, — ведьмак косился на дом с явным недоверием. — Скажи, а ты ей доверяешь?       Я сама мимолетно глянула на дом. Вроде всё как обычно.       — Да. Она не раз укрывала маму с братом. Зачем ей врать?       — Надавить на человека несложно. Особенно на женщину, — он подсадил меня. — А с деньгами так можно всё. Кстати, почему ты не рассказала ей истинную причину, а укрылась пьянствующим отчимом?       — Потому, что это больше похоже на правду. А так... Никому не интересны чьи-либо проблемы. Лишь единицам. Да и то не всегда...       Ведьмак последний раз глянул на дом.       — Слишком тихо там...       — Поехали.       — Домой? — он нехотя тронулся.       Я кивнула.       «Домой».       Но тут меня озадачило. Откуда ведьмаку было знать, что Барвлин приходится мне именно отчимом, а не родным отцом, и что именно его редкой пьянкой я прикрывала деяния Флоина? В голове сразу же всплыло, что он, не спрашивая меня ни о чём, отправился в застенки, причем именно той петлей, которая к ним вела.       Да и сейчас он движется верным путём. Точно к моему дому на окраине...       До самого дома я ехала в напряжении.