Талантливая пустышка.

- Джун-и! – воскликнула светловолосая девушка и накинулась на друга с объятиями, обвивая его руками и ногами, тот в ответ подхватывает её и кружит, смеясь. Они так счастливы, это чувство заливает комнату, слепя глаза и оставляя неприятное жжение в груди. Мне этого не видать. У каждого человека есть в груди дыра, и где-то в переходном возрасте там начинает загораться огонёк – первые признаки существования твоей родственной души, прописанной судьбой. У всех моих друзей они появились. Маленькие, жёлтые, красные или оранжевые огоньки, рано или поздно, но появились. Даже некоторые из мемберов, с которыми я познакомился значительно позже, уже успели найти их, тех, кто дороже всего. Джун, Джин, Чимин и Хосок уже нашли и съехались с ними, наплевав на всё и скрывая соулмейтов от фанатов, чтобы эти толпы разъярённых девиц не навредили девушкам. Тэхён и Чонгук ещё в поиске, но что у одного, что у второго в груди горит заветный огонёк. У всех, но не у меня. Я – Мин Юнги, и моя единственная любовь – работа и музыка. В моей груди не загорелся огонёк, ни в 14, ни в 16, ни в 20, ни сейчас. Его просто нет. Меня до сих пор мучают кошмары о том, как в школе, подростки, подгоняемые стереотипами, перешёптывались и даже кричали мне вслед «Пустышка!». Тогда в уголках глаз скапливалась солёная вода, которую было стыдно показать миру, поэтому я бежал туда, где меня никто не найдёт. Гнилое чувство разъедает меня изнутри, и от него не скрыться, но надо улыбаться. На меня направлены десятки камер, я получаю награды, но никто не видел мою грудь кроме близких друзей, родителей, и некоторых из стаффа. Как сейчас помню эти презрительные, агрессивные взгляды людей, увидевших пустоту в моей груди. Это заставляет содрогаться всё моё тело. Кто-то пытался жалеть меня, но я даже не знаю, что противней – презрение или жалость, это всё так ужасно, что тянет выпустить наружу радугу в ближайший санузел. Музыка была единственной вещью, которая не презирала и не угнетала, только она могла заглушить боль. Она стала сопровождать меня везде: я почти не расставался с наушниками, разве что для того, чтобы поиграть на фортепиано или гитаре. Это долгое время было единственным, что могло принести мне счастье, и я решил, что сделаю её своей жизнью. Родители начали отдалятся от меня, когда я был ещё подростком, когда стало прокрадываться подозрение о том, что я пустой. А когда я сказал, что нашёл любовь, и добавил, что это музыка и я решил дебютировать, они выгнали меня. Они разорвали со мной все контакты, сказав, что я обречён, что моя жизнь не имеет смысла, что у меня ничего не выйдет, потому что общество не любит пустышек. Но они ошиблись. Стоя под прицелом камер, в огромном полутёмном помещении, по которому скользят разноцветные лазеры, в котором освещены лишь я и мои друзья, слушая восторженные возгласы тысяч поклонников и свою музыку, слыша, как переплетаются голоса, я понимаю, что они ошиблись. Открыв глаза и внимательно смотря в толпу, натыкаюсь на взгляды отца и матери. Они пришли. Спустя несколько лет, они признали меня. Что-то больно кольнуло в груди, отчего мои колени подкосились. Я упал и согнулся в поклоне перед ними. Они позволили мне жить. Они сделали мне дико больно, но наконец-то они признали меня. Я не пустой! Как бы хотел это прокричать, но в горле застрял ком. Слёзы предательски скользили по щекам. Нельзя, нельзя, надо встать и продолжить выступление. Мемберы подошли ко мне и принялись успокаивать… *** - Какие ваши планы на будующее? – спросил интервьюэр. - Эм, может, Грэмми? – смущённо высказал я свою мечту. А что мне остаётся ещё? Работа – единственное украшение моей жизни, поэтому я сделаю её грандиозной. *** - Юнги, ты снова не спал всю ночь? – разбудил меня Хосок, вошедший в мою личную студию, - Я конечно всё понимаю, новые песни, тексты, музыка, но спать-то тоже надо. Рыжеволосый наклонился ко мне и взял с моих колен блокнот для текстов. С каждой секундой лицо солнца становилось всё более угнетающим. - Неужели всё так плохо?! – воскликнул я и вырвал из его рук блокнот, впиваясь взглядом в ночное творение… В котором, в полудрёме я писал о пустоте и гниении внутри, о боли и отсутствии родного человека. Я раздражённо оторвал листок, скомкал и точным броском кинул в мусорку в углу. Настроение испорчено на целый день. Хосок обеспокоенно смотрел на меня, даже не скрывая плохих эмоций, как делал обычно. - Да всё нормально, нам всё равно нельзя иметь девушек, да и работа прекрасно еб*т меня во все щели, - злобно выдохнув ответил я на невысказанный вопрос и воодушевлённо улыбнулся, смотря в глаза лучшему другу, - Всё. Хорошо. Он не поверил. Он знает меня лучше всех и никогда не купится на эту фальшь, поэтому он просто обнял меня и приободрительно похлопал по спине. Всё же, мне повезло в жизни. Не с соулмейтом, так с друзьями и работой. Да, моя работа трудная, но это стоит того! Мировой тур… Как же я устал. Осталась ещё одна страна и мы вернёмся в Корею. Наверное, было странным выбрать заключительной страной Японию, разве нет? Хотя ладно, кому какое дело, если мы уже на посадочной полосе? Может, до Грэмми я ещё не дошёл, но я уже в пути! Толпы фанаток готовы разорвать нашу охрану, лишь бы прикоснуться к айдолам, о которых говорит весь мир. Только взгляните на этих девчонок, какие упорные. А Тэхён с Чимином и не прочь дать им пять или пожать руку. Ведь именно так Чимин и нашёл своего соулмейта: когда мы шли в аэропорту к выходу, его огонь неожиданно ярко вспыхнул и он осмотрел помещение. Как же было трудно его второй половинке в тот момент: девушка европейской внешности с таким же ярким огнём еле протолкалась к Чимину из-за фанаток. Не знаю, может быть она догадывалась о том, кто её соулмейт, но из кармана она быстро вытащила свою визитку и вложила ему в ладонь. Как же парень был счастлив в тот день! Пока мы ехали в машине, он несдержанно попискивал, как очумелая школьница, но в какой-то момент затих, глядя на меня. Паршиво. Они тоже считают меня жалким. Чёртовы стереотипы, как же хочется, что бы общественное мнение горело синим пламенем! Пока воспоминания затмили мою голову, мы успели сесть в лимузин и тронуться по направлению к отелю. В груди защемило. Так больно. - Остановите пожалуйста, мне нужен свежий воздух. - Но здесь нельзя… - Остановите, я потом поймаю такси. Мне жизненно необходимо выйти. - Но, господин, - Я сказал дайте мне выйти! – я сорвался и поднял голос на водителя. Как некультурно, но ничего не поделаешь, мои ноги и руки уже тянулись к несчастной двери, и я открыл её прямо на ходу, из-за чего водитель резко затормозил. Крик. Испуганный, пронзительный женский крик. Я рванул в перёд лимузина, выскочив из него быстрее охранников и посмотрел на истекающую кровью молодую девушку. Сердце кольнуло слишком сильно, грудь начало разъедать хлеще, чем обычно, и я даже понять ничего не успел, как положил её в машину, дав команду водителю ехать в ближайшую больницу. Я не мог избавиться от навязчивой боли. Сам не понимая зачем, я следовал за врачами, увозившими незнакомку в отдел реанимации. Как же больно, словно внутри дыру прожгло… Я отодвинул воротник рубашки и взглянул на то, из-за чего меня звали пустышкой. Горит. Огонёк. Он горит в груди. Он прожигает насквозь, оставляя в мозгу ожоги. Как? Я подошёл ближе к двери, наблюдая оранжевым огоньком, и, когда я сделал пару шагов вперёд, он усилился. Я в недоумении смотрел то на дверь, то на грудь, и даже не заметил подбежавших стафф и мемберов, пока Хосок не положил руку мне на плечо. - Хосок… Оно… Горит… - медленно, удивлённо и обескураженно произнёс я, взглянув другу прямо в темные дали карих глаз, моргнувших пару раз от услышанного. Парень потихоньку начал оживать и осознавать что происходит, и у него это получалось гораздо лучше и быстрее, чем у меня. Он с непередаваемой радостью в глазах посмотрел на меня, потом заглянул мне под рубашку, и, не выдержав эмоций, радостно закричал. На моих губах проявилась улыбка – вот он, мой соулмейт, рядом. Рядом, но так далеко, и при смерти, напомнило сознание, отчего улыбка тут же исчезла с моего лица, оставляя на душе непонятное послевкусие. Радость и счастье смешались с болью, ужасом и волнением. Я был не в состоянии говорить, поэтому был безумно благодарен Хосоку, который поспешил объясниться перед остальными, и особенно перед менеджером, ибо тот уже хотел меня сильно так наказать, но Хоби не давал никому подойти ко мне, даже друзьям. - Она в бессознательном состоянии, у неё открытый перелом руки и сотрясение мозга, много ушибов, но жить будет. – обрадовал вышедший врач, - А кем она вам приходится? - Кажется, соулмейт, - всё ещё не особо осознавая, что происходит, ответил я. - Хорошо. К ней можно будет минут через двадцать, скорее всего, к этому времени она уже придёт в себя. Только говорите тихо и аккуратно, хорошо? Я сообщу о вас медсёстрам, - Врач понимающе улыбнулся, качнул головой и приободряюще похлопав по плечу, удалился. Я сидел рядом с девушкой, у которой красочно бушевало пламя в груди рядом со мной, и не верил своему счастью. Я нашёл её. Она зажгла меня.