Свет в темноте

- Я не понимаю тебя, Мила. Просто напиши эту песню и покончим с этим, - раздраженно крикнула Дайна. - У тебя никогда не было проблем с этим, что останавливает сейчас? Камила фыркнула и бросила карандаш в более высокую девушку, но, к ее большому огорчению, Дайне удалось увернуться. - Мне никогда не приходилось писать счастливую песню! Я не знаю, что делать! - Это звучит как-то грустно, — услышала Камила бормотание другой девушки и уставилась на нее. - Ладно, извини! Но ты должна признать, что ты… Я думаю, ты слишком строга к себе. Написать счастливую песню — это просто как и написание любой другой песни, ты должна найти для нее правильное вдохновение. Итак, главный вопрос: что делает тебя счастливой? Камила нахмурила брови. Что делало ее счастливой? - Э...чтение? Но Дина покачала головой и вздохнула. - Не то, должно быть что-то более интенсивное. Скорее… ты не можешь не улыбаться из-за этого, даже если ты чувствуешь себя подавленной, что-то, что просто заставляет тебя забыть, почему ты была грустной в первую очередь… Что ж, это звучало так... Взгляд Камилы был прикован к полуоткрытой двери кабинета, где Лорен провела рукой по волосам, полностью захваченная книгой в руках. Она смотрела, как Лорен сморщила нос, читая что-то, с чем она явно была не согласна, и Камиле пришлось подавить улыбку. Между ее бровями появилась небольшая морщинка, и Лорен разочарованно вздохнула, прежде чем перевернуть страницу. - ... или, может быть, кто-то, — голос Дайны вырвал ее из мыслей, и она оторвала взгляд от Лорен. - Хм? - смущенно спросила Камила, но Дайна только ухмыльнулась. - Даже не пытайся. Ты только что совсем замечталась и просто смотрела на Лузера, пока я говорила и пыталась тебе помочь. Но если она делает тебя счастливой, почему бы и нет? Напиши о ней. - Я ... она ... что? - заикалась Камила, переводя взгляд с Дайны на кабинет. Она не могла написать песню о... о Лорен. Но Дайна наклонилась вперед и немного понизила голос, чтобы его не было слышно за пределами гостиной. - Я вижу, как ты смотришь на нее, Мила. Я не зря капитан вашего корабля. Ты смотришь на нее так, как будто она самый важный человек в мире, как будто она ответ на все твои вопросы… Камила почувствовала, что краснеет, и прервала зрительный контакт с Дайной. Неужели она действительно казалась такой отчаянной? - Это не так уж плохо, Мила, — услышала она мягкий голос Дайны. - Я рада, что рядом с Лорен есть кто-то вроде тебя, даже если сейчас это всего лишь ее друг. Она заслуживает того, кто ставит ее на первое место и заботится о ней. И поверь мне, что это определенно игра в обе стороны. Камила поиграла пальцами и снова нерешительно подняла глаза. - Я не думаю, что смогу написать о ней песню... - Почему нет? - с любопытством спросила Дайна. - Подумай о том, что она заставляет тебя чувствовать. Пусть твои эмоции и сердце напишут это за тебя. - Мое сердце? - Камила нахмурила брови. Но Дайна кивнула. - Лучшие тексты исходят прямо из сердца. Я бы сказала, просто напиши, что она заставляет тебя чувствовать и так далее. Загляни в свое сердце и, возможно, ты что-то придумаешь. Камила оглянулась на Лорен, которая все еще была поглощена своей книгой, и вздохнула. Она знала, что не сможет выразить словами, как много для нее значит Лорен, но попробовать стоило, не так ли? Но как она могла написать песню о ком-то, кто, по сути, был главной причиной того, что она все еще здесь? Как будто Лорен почувствовала на себе ее взгляд, она подняла глаза и увидела Камилу своими сверкающими зелеными глазами. Лорен немного приподняла брови, прежде чем на ее губах заиграла застенчивая улыбка. - Видишь? Ты улыбаешься, как идиот, и даже не знаешь об этом, — услышала Камила бормотание Дайны. Она просто промычала в знак подтверждения, не желая прерывать зрительный контакт. Иногда красота Лорен все еще заставала ее врасплох, и это определенно был один из таких моментов. Лорен, казалось, буквально светилась в солнечном свете, проникавшем через окно рядом с ней. Несколько прядей волос выглядели почти золотыми, а ее глаза сияли самым интенсивным зеленым цветом, который она когда-либо видела. Хотя даже не глаза делали Лорен такой привлекательной в первую очередь. Да, они были великолепны, и она солгала бы, если бы сказала, что не восхищается ими так же, как и другими... формами Лорен. Камила почувствовала, что немного краснеет при этой мысли, но все же не сводила глаз с девушки. Ум Лорен приводил ее в восторг больше всего. Ее мысли, ее страсть и ее стремление сделать мир немного лучше вызывали такое восхищение и такую интригу, что у Камилы всегда перехватывало дыхание. Ей нравились их поздние ночные беседы, когда Лорен разглагольствовала на тему, которая была дорога ее сердцу. Ее сердце и ее разум были поистине лучшими частями, скрытыми за очевидной и естественной красотой, а также тем, что не всем посчастливилось увидеть. Камила чувствовала себя благословенной, потому что принадлежала к тем немногим, кто имел возможность испытать их. - Хорошо, я поняла. Я все равно хотела уже пойти. Не позволяй мне мешать твоему состязанию в гляделки, я ухожу. Камила растерянно моргнула и неохотно отвела взгляд от Лорен к Дайне, которая собирала свои вещи. - Что? - Ты игнорировала меня последние несколько минут, — сказала ей Дайна, но, похоже, ее это не беспокоило, судя по самодовольной улыбке. - Все в порядке, просто не забудь начать писать. - Я не… прости, — извинилась Камила и нахмурила брови. Неужели она действительно смотрела в глаза Лорен несколько минут? Казалось, что это были секунды. - Я… увлеклась, наверное. - Как я уже сказала, все в порядке. Пока ты используешь это с пользой, - сказала Дайна, все еще ухмыляясь. - Увидимся завтра, хорошо? - Конечно, — ответила Камила и встала, чтобы проводить ее. - Пока, Лузер! - крикнула Дайна через плечо, прежде чем выйти в коридор. - Увидимся Диджей, - ответил слегка приглушенный голос, и Дайна в последний раз повернулась лицом к Камиле. - Не думай об этом слишком много, не усложняй простые вещи. Ты знаешь, как это работает. Камила кивнула и закусила губу. Она могла это сделать. Но сначала она должна была сделать что-то еще. Что-то, что избавит от других мыслей. - Да. Будь осторожна и не забудь написать мне, когда вернешься домой. Дина улыбнулась и быстро обняла ее. - Ой, Мила... не волнуйся так все время, ты начинаешь говорить как Элли. Но да, я напишу. Камила подождала, пока двери лифта не закроются, прежде чем вернуться и пройти в кабинет. Прислонившись к дверному косяку, она молча наблюдала за Лорен, но зеленоглазая девушка была так поглощена своей книгой, что подняла глаза только тогда, когда Камила легонько постучала по дереву. - Лорен? Сейчас я позвоню отцу. Я буду в спальне, хорошо? Лорен нахмурилась, и Камила заметила беспокойство в ее глазах. — Ну, я здесь, если я тебе понадоблюсь. Она знала, почему Лорен так волновалась. Последний раз, когда она разговаривала с отцом, мягко говоря, получилось не очень. - Я знаю, спасибо. С последней ободряющей улыбкой для Лорен, Камила закрыла дверь, вошла в спальню и села на одеяло. Она медленно вытащила новый телефон, который он ей дал, и какое-то время смотрела на него. Это был идеальный момент, чтобы позвонить ему, и она не могла больше откладывать это. Она уже пробовала это, но каждый раз, когда она смотрела на Лорен, у нее неприятно скручивало желудок, и она знала, что должна это сделать. Тяжело вздохнув, Камила нажала на контакт в своем телефоне и поднесла его к уху. Один гудок... два ... она знала, что отец возьмет трубку после третьего. - Кабелло, — рявкнул знакомый низкий голос, и Камиле пришлось подавить ухмылку. - Папа, это я. - Кто? О, что за... Камила в отчаянии закусила губу. - Это Карла. Карла Камила Кабелло Эстрабао. Твоя старшая дочь, помнишь? - К сожалению, — протянул он, и она закатила глаза, стараясь не обращать на это внимания. - Я полагаю, ты звонишь, чтобы сообщить мне о своем решении стать юристом? Я рад, что вы ты, наконец, пришла в себя. — Вообще-то… — она замолчала и нахмурила брови. Было ли разумно начинать с этого? Возможно нет. - Я... я хотела спросить тебя кое о чем... - У меня нет времени на эту ерунду, Карла, - она почти видела, как он нетерпеливо закатывает глаза. - Это... это касается дела Стейнфелд, — быстро прервала его Камила, прежде чем он успел начать свою тираду. Последовала долгая пауза, которая сказала ей больше, чем любые слова. Она удивила его, да, но дело было не только в этом. - Дело Стейнфелд? - спросил он, пытаясь казаться незаинтересованным, но она слишком хорошо его знала. - Девушка, которая была избита до комы летом прошлого года? Она глубоко вздохнула. - В яблочко. Я слышала, что полиция все еще ищет тех, кто это сделал, но у них нет никаких зацепок. Почему так? - Ты же знаешь, Карла, я не могу разглашать информацию о проводимом расследовании, — строго сказал ей отец. - Я не... — Камила вздохнула и потерла переносицу. - Папа, я думаю... Мне нужно знать, что... что случилось. На другом конце телефона снова повисла короткая тишина. - Карла, я сам хотел бы задать тебе этот вопрос. Что ты знаешь? Камила знала, что ее отец знал, что они с Хейли были знакомы со школы. Он видел ее на выпускном, и он не был тем, кто забывает лица или имена. Но он бы все равно знал, потому что она была почти уверена, что он внимательно следит за этим делом. - Полиция подозревала Джона Симмонса, но почему-то не могла этого доказать. Что насчет его друзей? Они создали себе алиби? Прошло некоторое время, прежде чем ее отец снова заговорил. - Что именно ты мне хочешь сказать? - Я не знаю, будешь ли ты обвинителем по этому делу, но если да, то, возможно, было бы разумно пересмотреть свое решение, — сказала ему Камила вместо того, чтобы ответить на его вопрос. Камила знала, как ей вести этот разговор, но он все еще был нервным, и ей приходилось тщательно подбирать слова. Она не стала меньше нервничать из-за того, что никогда не говорила об этом своим родителям. Как она вообще могла им сказать? Но ей нужно было сделать это для Лорен. И особенно для Хейли. - Я разговариваю с тобой как твоя дочь, и сейчас я разговариваю не с прокурором штата Флорида, я разговариваю со своим отцом. Хейли была лесбиянкой. Она не призналась родителям, потому что боялась их реакции, но в нашей школе ходили слухи. Я также знаю, что была группа студентов, которые безжалостно издевались над другими из-за подобных вещей. Я знаю это, потому что я была одной из их жертв. Один из них пытался заставить меня пойти на какую-то вечеринку после выпуска, но ты уже знаешь причину, по которой я не смогла прийти. Вскоре после этого я увидел того же студента в углу, Хейли, но я не могла слышать, о чем она говорила. На этот раз ее отец молчал почти целую минуту. - Я впервые слышу об этом, — пробормотал он, и она услышала шорох бумаги. - Возможно, это потому, что никто не осмеливается заговорить, — добавила она. — Они не те люди, с которыми другие хотели бы связываться. У каждого из них есть родители, занимающие очень влиятельное положение. И эта группа будет держаться вместе. Что они делали всегда. - Карла, мне нужно сделать несколько важных телефонных звонков. Этот разговор был строго личным, понятно? - Конечно. О, и папа? Я не пойду в юридическую школу... скажи мне, когда ты захочешь вернуть этот телефон. Я собираюсь быть в Майами на каникулах, может быть, я могла бы зайти и отдать его тебе? Она услышала, как отец тяжело вздохнул. - Оставь себе. Я не зря купил его. Хотя я надеюсь, что ты пересмотришь свой выбор, Карла. Камила удивленно подняла брови. Все шло не так, как она ожидала. - Я так не думаю, но спасибо. -Хорошо, до свидания. Не дожидаясь ответа, он повесил трубку. Камила посмотрела на свой телефон на мгновение, прежде чем положить его обратно в карман. Правильно ли она поступила? Она знала, что мало что может сделать, так как не была реальной свидетельницей преступления, но правильно ли было рассказать ему о своих подозрениях? Она была осторожна, но что, если они не несут за это ответственности? Но, что если вина на их руках? Камила закусила губу и посмотрела на свои колени. Это могло быть совпадением, но что, если бы это было не так? Что, если никто не выйдет вперед, чтобы свидетельствовать против них? Она знала, что они, вероятно, никогда не получат никаких показаний от Габриэля или других… Она не могла сделать ничего большего, чем уже сделала. Она должна была почувствовать облегчение от того, что она больше не единственная, кто обладает этим знанием, но она этого не сделала. Была очень большая вероятность, что они уйдут от всего этого безнаказанными. Единственный, кто не испугался бы их, не мог вспомнить самое главное. Они собирались сойти с рук. Хейли была мертва, и никто не собирался нести за это наказание. На одну из ее рук упала слеза, и она быстро вытерла щеки. Жизнь испортилась. Это был настоящий пиздец, и она ничего не могла с этим поделать.