Осколки луны в твоих глазах

Лучи солнца еще не добрались до окна нашей спальни, но на том маленьком клочке горизонта, который я могла видеть из-за домов, облака начинали розоветь. Скоро, совсем скоро пора будет вставать и приводить себя в порядок для клиентов. Я давно уже не спала. С вечера удалось задремать, но вот уже полтора часа как я проснулась и больше не смогла сомкнуть глаз. Раньше я очень любила утро. Нет, конечно, разные были дни, когда не хотелось вставать с постели, но моя нынешняя «работа» перекрывала все плохое, что было до этого. Невыносимо хотелось курить. Я аккуратно, чтобы никого не разбудить, прошла к окну и не без труда отворила его. В комнату ворвался холодный ветер и я поежилась, но не отошла, напротив, только сильнее вдохнула грудью воздух. Стоял август. В моем мире августовские зори называют студеными. Интересно, днем потеплеет или уже первые холода наступающей осени дают о себе знать? Мой прошлый мир… Я уже почти забыла о нем. В поместье я не вспоминала про то, как я жила в 21 веке, и, честно говоря, меня это не совсем волновало. С матерью отношения у меня были плохие, а о том, будут ли искать меня однокурсники я не беспокоилась — пусть ищут. Вот друзей жалко, но, думаю, и они переживут это. Тем более многие знали о том, что я хотела переехать в другую страну — вот вам и повод моего странного исчезновения. Я усмехнулась. Вот тебе и «переехала». Лучше бы я в тот день сидела дома. Не было бы всех этих проблем. — Ты чего с утра пораньше холод напускаешь? — послышалось сзади. Одна из соседок проснулась и, сидя на кровати, тянулась к расческе, — О, а все еще спят? — Я и не сплю вовсе, — отозвалась моя знакомая, откидывая одеяло, — Просто лень вставать. Я закрыла окно и вернулась на свою кровать. Захватив с тумбочки расческу, без энтузиазма начала приводить в порядок свои короткие волосы. Тем временем, остальные девочки тоже проснулись и уже успели вполголоса начать о чем-то болтать. — Эй, а чего ты молчишь? — спросила меня веснушчатая девчушка, похожая на подростка. — Оставь ее, — опередила мой ответ та девушка, которая вчера утешала меня перед сном, — Чего ты к человеку лезешь? — Я и не лезла, — веснушчатая пожала плечами и вскоре их разговор вернулся в привычное русло, никаким образом не затрагивая меня. Переодевалась я на автомате. Я уже предвкушала этот день, который абсолютно точно будет невыносимо долгим и страшным, я не хотела наступления этого дня, я боялась его, но совершенно ничего не могла поделать. Мне было противно выходить в холл и видеть этих девиц с макияжем в откровенной одежде. Конечно, она была еще ничего по меркам 21 века, но меня это не успокаивало. Наверняка многие их них попали сюда не по своей воле. Необязательно их история такая же, как у меня — кто-то, может быть, и пришел сюда сам, но ведь от хорошей жизни проституткой не заделаешься. К тому же, я слышала, что из проституции очень тяжело выбраться. Может, здесь есть те, для кого это хлеб и любимая работа, но отличать тех от тех я не научилась. И не планировала учиться этому. В моем сознании все еще не умещались слова мадам о том, что я теперь буду здесь жить до тех пор, пока не постарею. Наверное, это такая защитная реакция организма — не принимать явное. …Но когда позже какой-то человек, как и вчера, вел меня в комнату, стало понятно: надо бежать. Равносильно это смерти или нет, я не могу здесь оставаться. Я бы с радостью отдала себя на смерть, если бы меня поймали и снова привели сюда. Знаете, исходя из рассказов моей знакомой, с клиентами нужно быть такой, какой тебя хотят видеть они — это залог хорошего отношения с их стороны, а соответственно, и отсутствие проблем с мадам Фише. Необходимо выполнять все эти вещи, которые они говорят, быть спокойной и не возражать. Нельзя отказывать, нельзя убегать, нельзя сопротивляться. Во время того, как этот человек пользовался мной, я вспоминала все эти правила. Что же я могла делать? Позволять обращаться со мной вот так против моей воли? Смотреть этому отвратительному мужчине, который пыхтит надо мной, в глаза и соблазнительно стонать? Я даже не чувствую ничего, кроме боли.В какой-то момент я ощутила, что стала противна сама себе. Мне хотелось завыть, расцарапать ему лицо и выбежать отсюда, но я даже не знала, что меня ждет в случае неповиновения. Когда я вышла из помещения, то не плакала и не смотрела в пространство мутным, отсутствующим взглядом. У меня только дрожали руки. Со вторым клиентом все было гораздо хуже. Это был толстый и мужчина из разряда «за 40», который явно не отличался умением обращаться с девушкой. Предыдущие люди теперь казались мне просто ангелами. Урод водил толстыми пальцами по моему телу и зачем-то заставлял запустить руку в его сальные редкие волосенки. Пришлось повиноваться и постараться не скорчить лицо от отвращения. Он взял меня грубо, периодически хлестал по щекам, и, заставляя называть его господином, мерзко и утробно стонал. В середине этого кошмара я начала вываливаться из реальности и так же быстро приходить в себя, бросало то в холод, то в жар. После всего этого меня отправили в душ, и даже там мне пришлось действовать по чужим правилам — время было ограничено, я не смогла толком прийти в себя. Я ожесточенно терла тело мочалкой, и как казалось мне, никак не могла смыть мерзкий запах моего предыдущего партнера. Намыливая себя снова и снова, я отчаянно желала, чтобы с этой пеной исчезла и я сама. Потом все было как в тумане. Спускаясь по лестнице, я наткнулась на мадам. Она накричала на меня, но заметив, что я не реагирую, развернула и подтолкнула по направлению в комнату. Доведя меня до двери, с ухмылкой оглядела мой внешний вид: — Ладно, для первых разов сойдет. Но учти — уж завтра отрабатываешь по полной. Сегодня отдыхай, но в следующий раз берешь двух дополнительно. Ясно тебе? Я молча зашла в комнату. Двух? Трех? Десятерых? Сколько еще желаете мне подбросить, многоуважаемая мадам Фише? До вечера я проспала. Не знаю, каким чудом мне удалось забыться тяжелым сном. Надо сказать, это несколько освежило меня. Озноб в совокупности с жаром прошел, только болела голова от пережитых эмоций. Я была по-настоящему благодарна за эти несколько часов сна, но не торопилась вставать. Был конец рабочего дня, и в комнату стекались девушки. Измученные, они почти все сразу уснули. Одна все рассматривала свои ногти, но в конце концов, и она угомонилась. Вскоре по комнате разносилось равномерное дыхание и тогда-то я села на постели. Надо сваливать отсюда к чертовой матери. Где мое обычное платье? Не знаю. Да и не до этого сейчас. Надо уходить хоть голой. Я тихо сняла простыню с матраса. Попытки оторвать кусочек ткани не увенчались успехом и поэтому я просто решила завернуться в нее целиком. Сложив ткань пополам, я завязала ее на поясе.Благословляя всех архитекторов, которые сделали эту спальню на первом этаже, открыла окно… — Ты куда? Я обернулась. Моя знакомая, приподнявшись на кровати, прижимала одеяло в груди. Лунный свет высветил ее красивое лицо с тонкими чертами. Как она может здесь работать и сохранять ангельски чистое личико — и я имею в виду не кожу, а действительно порядочность, исходившую от всех ее движений. Чувствуя, как по спине пробегают сотни мурашек, я подошла к кровати и упала на пол, ухватившись за ее руку: — Молчи… Прошу, молчи, — шепотом говорила я, чувствуя, как внутри все холодеет, — Дай мне уйти, сделай вид, что спала. Тебе же ничего не стоит! Она высвободила свою руку и положила на мою голову. Девушка провела пальцами по сбившемся волосам и вытерла слезинку, которая покатилась по моей щеке. Я успела заплакать? Дуреха. — Тебя же найдут, глупая. Это страшные люди. Останься. — Прошу тебя… Нет, я умоляю! Я смогу убежать. Чего тебе стоит промолчать сейчас и дать мне свалить отсюда? Она убрала ладонь и снова сжала одеяло. Я видела, как она борется сама с собой. Голова опущена, на тень такого прекрасного лица брошена печаль. Она нахмурила брови и посмотрев на меня, сразу же отвернулась. За ту долю секунды, пока она смотрела на меня, я заметила в ее миндальных глазах нерешительность и я в бессилии отпрянула. Все конечно? Поднимет шум? — Иди. Я замерла. Ты не шутишь? В следующую секунду я поняла, что обнимаю ее так крепко, насколько хватает оставшихся сил. Моя милая незнакомка! Ты даже не знаешь, сколько всего хорошего сделала для меня за эти два дня. — Ты не должна здесь находиться. Тебя могут найти, и тогда у тебя не останется никаких шансов. Но если убежишь так далеко, как только сможешь, то получится оторваться. Уезжай из города, дальше они искать не будут. И еще, — теперь уже она схватила меня за руку, когда я, забыв про все, рванула к окну, — Ты мне успела понравиться за эту пару дней. Как девушка. Я думаю, что полюбила тебя. Вот, что я хотела сказать. Я остолбенела. Я? Нет-нет, я не хочу никому разбивать сердце, тем более, такой доброй красавице, как она. К тому же… — Прости, — я сжала ее ладонь и посмотрела ей прямо в глаза. Взгляд девушки был пронизывающий насквозь и в нем читалось сожаление. Она быстро-быстро поморгала, чтобы смахнуть непрошенные слезинки, — Но… кажется, мое сердце уже принадлежит одному человеку… — одними губами прошептала я. — Я понимаю тебя. Я надеюсь, у вас все получится, — девушка улыбнулась и отпустила мою руку, — Прощай. С трудом я залезла на подоконник, одной рукой приподняв импровизированную юбку и в самый последний момент обернулась: — Скажи мне свое имя. — Патриция. — Спасибо тебе за все, Патриция. Я никогда не забуду то, как ты помогла мне здесь не сойти с ума. Не став дожидаться ответа, спрыгнула на мостовую и побежала. Терпеть не могу долгие прощания. Что ни говори, а эта девушка всегда будет в моем сердце как подруга и своего рода спасительница. Теперь мне предстояла почти нереальная задача: нужно было найти поместье — единственное место, где я буду в безопасности. В прошлый раз я ехала туда на карете и не смотрела в окно. Плевать. Буду бежать как можно дальше отсюда, куда глаза глядят, лишь бы подальше. До рассвета далеко, меня не должны хватится. Бежать, бежать, бежа… Я завернула за угол и затормозила. Передо мной стоял Себастьян. — Я пришел за вами, миледи, но, как вижу, вы отлично справились и без меня. В горле будто ком застрял. Голос на холодном воздухе мгновенно сел, и, кажется, я не могла ничего сделать, кроме как хрипло что-то лепетать. — Себастьян… Ах, Себастьян! — я, не контролируя себя, припала к его груди и зарыдала. Впервые за эти два дня я плакала. Все, что во мне копилось, все ужасное, что произошло там прорвалось и теперь я горько всхлипывала, сжимая руками края его пиджака. Демон пару минут просто стоял, дав мне выплеснуть все свои обиды, а потом легко подхватил на руки. — Теперь все в порядке, мисс Дина. Мне жаль, что я не успел спасти вас раньше. Должно быть, я ужасный дворецкий, — проговорил он. Он прижал меня к себе. А потом мы взмыли в небо. «Демон и есть демон» — пронеслось в моем сознании прежде чем я отключилась.