Осколки луны в твоих глазах

С момента, как я сюда вернулась уже прошло три дня. За это время я практически отошла от всего того, что произошло в борделе и начала привыкать к нормальной жизни. Вечерами, правда, я не могла уснуть и долго сидела у изголовья кровати, смотря на то, как горят свечи в канделябре. А таяли они ужасно медленно, никак не желая оставлять комнату в темноте. Огонь потрескивал и беспокойно метался из стороны в сторону от малейшего сквозняка, бросая на стены причудливые пугающие тени. Пока не догорала последняя свеча — я не засыпала. Я завороженно глядела на гаснущее пламя, на то, как воск бежит вниз и падает, застывая на столе и только потом успокаивалась. Становилось легче, будто бы забывалось все скверное и плохое. Только после этого начинало хоть слегка клонить в сон, и я, открыв окно нараспашку, укладывалась в постель. Откинув одеяло в сторону — было ужасно жарко — я засыпала до утра. Что поделать, кому — сеансы психотерапии, а кому догорающее пламя. С моими друзьями в лице прислуги проблем не возникало. Тогда вечером, когда я сидела под розами и пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями, меня заметил Финни. Он хотел уже позвать остальных, желая разделить с ними факт моего приезда, но заметил, что я расстроена. Мальчик подсел ко мне и спросил, что произошло. Выкручиваться не хотелось, да и не было на это сил, выкладывать все как есть было бы глупо и неправильно, поэтому я, мысленно выругавшись, выбрала единственную верную тактику. Проигнорировав его вопрос, я молчала, отвернувшись в другую сторону, а когда встала, чтобы пойти в дом, то оказалось, что садовника рядом нет. Уже когда я зашла в особняк, к моему удивлению, он нагнал меня и протянул большое красное яблоко. Ну совсем ребенок… Я улыбнувшись, поблагодарила его и сразу же съела этот фрукт. Все-таки покушать я люблю. Как ни крути, хоть чуть-чуть, да поднимет это настроение. Мейлин среди дня забежала ко мне, свалив по пути огарки свечей и расспрашивала о том, как навестила я свою бабушку. Сначала я не понимала, что она несет и только потом до меня дошло, что граф придумал такую легенду, чтобы оправдать мое отсутствие. Так пришлось выдумать несуществующую бабулю, которую я назвала Софией и представляла как милую провинциальную старушку, очень переживающую за незадачливую внучку. Горничная была на редкость наивна, поэтому мои выдумки зашли на «ура». А сегодня меня попросили помочь ей с уборкой. Знаете, в своем мире я брала в руки тряпку только в случае крайней необходимости или чтобы муху убить, поэтому сейчас была в некоторой растерянности. Оказалось, что за то время, пока я была «у бабушки на отдыхе» я пропустила много интересного. Граф устраивает прием, если быть совсем точной — бал. Кажется, это что-то связанное с Лиззи — я в подробности не вдавалась. С недавних пор как ни странно, испытываю искреннюю неприязнь к танцам и аллеям. Всю эту неделю подготовка должна была идти полным ходом, но Мейлин, напрочь забывшая о поручении, только сейчас носилась по поместью пытаясь успеть сделать все многочисленные дела за один день. С самого утра мы были на ногах. Мне, несмотря на желание подремать подольше, пришлось встать раньше и успеть управиться с розами и еще парочкой клумб. От августовской дневной духоты и резких перепадов температур ночью цветы печально поникли лепестками и опустили листики к пыльной земле. Приходилось то удобрять, то поливать — я дважды облилась, пока тащила лейку! Потом я заскочила на кухню за тряпкой. Бард многозначительно поглядывал на свои военные штуки, которыми можно спалить все поместье и переводил взгляд с огнемета на продукты. Забрав нужное, я поспешно ретировалась. Надо быть дураком, чтобы остаться там во время готовки этого повара. Знаете, спалить платье и волосы — такая себе идея… … — Ме-е-йлин! — я балансировала на двух табуретках, поставленных друг на друга. Когда я говорила, что мне не хватает адреналина в жизни, то ей-богу, врала. Дайте отсюда слезть! — Сейчас, поставлю только, — горничная принимала из моих рук сервиз и клала его на столик, который уже покрыли хрустальные бокалы и изящные чашки. Взяв очередное блюдце, я, не глядя, передала его Мейлин и… Дзынь! Зажмурившись, я с двойным энтузиазмом принялась доставать фарфор. Это же не какое-нибудь фамильное блюдце, верно? Таких еще с десяток здесь будет. Пока Мейлин, оглядываясь, подметала осколки, я слезла с табуретки, чудом не сломав руку, ногу или стулья. Теперь наши обязанности расходятся — она будет чистить фарфор, а на меня возлагается обязанность протереть пыль в этой комнате. По крайней мере, здесь я ничего не разобью. Мои навыки уборки были ужасны, но я старалась. Подпрыгивая, чтобы достать до верхних полок, я усиленно махала тряпкой. Пыль слетала мне на лицо, от чего чихала и морщилась. — Дина, а ты откуда приехала? — А что такое? — я насторожилась. — Нет, просто акцент…странный. Я такого не слышала. — Конечно, не слышала, — я улыбнулась и пальцем отодвинула рамку с фотографиями, чтобы протереть под ней, — Я из России. Знаешь такую страну? — Еще бы. Но это же… так далеко! — протянула Мейлин, прикидывая расстояния. — Вот так вышло. — Ну и как тебе здесь? Не хуже? — спросила она, с опаской косясь на две чашки, стоявшие друг на друге. Посуда угрожающе покачивалась. — Нет-нет, мне даже здесь больше нравится. — А ты не скучаешь? — По кому? — удивленно хмыкнула я. — Мама там, папа… По родственникам. Я помолчала. А скучаю ли я правда по ним? Как вообще живется сейчас матери? Ищет ли она меня? — Только по маме. Немножечко. Я не знаю, — я пожала плечами, — В силу обстоятельств мы с ней редко виделись. — А почему ты сюда приехала? Разве тебе плохо жилось на родине? — Э-э… У меня… понимаешь… а, бабушка приболела, и она попросила меня пожить в одном городе с ней, чтобы навещать ее чаще, чем пару раз в году Болтливость моей подруги часто раздражала, но как все сходится в моих ответах! Отличные отмазки, Дина. Может быть, пора заняться писательством? Мейлин, удовлетворенная моими ответами, разглядывала бокал, поднеся его к лучу солнца. Я вспомнила, как точно такой же фужер разбила, когда мы занимались с Себастьяном. При мысли об этом в груди что-то зашевелилось и я попыталась переключиться на более важные дела. — Послушай, Мел… А на балу много гостей будет? — Не особо. Господин не любит слишком большие приемы. Но кажется, в этот раз приедет вся семья Мидлфорд. — А мы будем присутствовать и танцевать? — Нет, конечно, — она рассмеялась, — мы в это время помогаем с напитками и прочим. И так работы хватает. Я облегченно выдохнула. — Ты рада? — спросила горничная, заканчивая свою возню с чашками. — Я просто ненавижу все эти балы, — искренне ответила я. Закончив уборку с этой комнате я была невыразимо рада. В саду хоть солнышко светит, а тут стой, тряпкой по полкам вози. Ску-ко-ти-ща. Мы решили перейти в гостиную и навести порядок там. Уже разнообразие. Я шла, весело размахивая лентой, слетевшей с волос. Какой смысл их сейчас завязывать? Внезапно я споткнулась и чуть не упала. Опустив голову, я поняла, что поясок от фартука развязался и, зацепившись за какую-то рюшку, путался под ногами. Попросив Мейлин не ждать меня, попробовала завязать его. Черт, почему завязывать бантик так сложно? Была мысль затянуть все это на узел, но потом же не развяжешь… — Миледи, вам помочь? — послышалось сзади. Я похолодела. Сердце в груди начало учащенно биться и я, сделав вид, что нисколько не удивлена, не оборачиваясь, ответила: — Н-нет, я сама вполне могу справиться. Недолгое молчание. Осознание того, что я не смогу завязать этот чертов фартук за спиной. — Но если можно, помогите. Я выпрямилась. Пальцы Себастьяна ловко подхватили упавшие атласные ленты и через пару секунд бантик был готов. Когда дворецкий затянул его потуже, то словно невзначай, решил помочь мне надеть головной убор. Ловко взяв его из моих побелевших пальцев, он развернул меня к себе и надел на голову. Себастьян поправил его и легким движением руки заправил выбившуюся из-под ленты прядь волос мне за ухо. Я, прошептав « благодарю" , отошла. Вдруг — это была как вспышка, которая меня ослепила и окончательно снесла крышу — я подняла голову и посмотрела в глаза этого демона. Черт… Я буду винить себя за это всю оставшуюся жизнь. Подойдя, нет, подбежав ближе, я встала на носочки, и обвив его шею руками, докоснулась своими губами до губ дворецкого. Я целовала его, не думая ни о чем, позволив себе самую последнюю слабость, но несмотря на помутневшее сознание, была готова к тому, что он меня отстранит, оттолкнет, возможно, ударит — я бы сделала именно так, полезь ко мне кто-нибудь без моей на то воли. Но он, точно удивившись, помедлил и …ответил на поцелуй, осторожно опустив руку мне на талию. Взяв на себя инициативу, дворецкий, оторвавшись всего на секунду, усмехнулся и снова впился — по- другому и не скажешь — в мои уста. Губы демона были практически ледяными, но поцелуй, вопреки всему, оставался жарким. Когда мы отпрянули друг от друга я, снова встретившись с ним взглядом, наклонила голову на бок, счастливо улыбнувшись. А через секунду до меня дошло то, что я творю. Растерявшись, я резко убрала руки и прижала их к груди. — Простите, — шепчу заплетающимся языком. Я сделала шаг назад, почему-то продолжая смотреть на Себастьяна, потом еще один. И, развернувшись, со всех ног побежала в гостиную. Захлопнув дверь, я сразу подошла к какому-то шкафу и начала стряхивать пыль. Глотая воздух от пережитого волнения, зарделась. Нет.Я не жалею.