Осколки луны в твоих глазах

Кухню словно обволакивало облако. Густой, ароматный пар выходил из духовки и равномерно рассеивался по комнате, оседая клочками по углам. Из-за этого в помещении была некая завеса, проще говоря, некое подобие утреннего тумана. Чтобы было не так жарко из-за щедро разогретой плиты, я свернула газету, лежащую рядом, веером, и яростно обмахивала себя. Хорошего было мало: разгоряченные потоки воздуха били в нос и заставляли мои щеки румяниться, а меня саму — изнывать от духоты. — Скоро там эти печенья готовы будут? Бард почесал затылок и вытащив сигарету изо рта, пробубнил: — Если готовить с огнеметом. — Даже не думай! — Ну тогда минут десять — если верить книге. Сама поваренная книга была в руках у Мейлин. Она была огромная, будто бы в ней таились заклинания всех веков и горничная держала ее двумя руками в открытом виде рядом с плитой и тщательно, как надсмотрщик, проверяла пропорции всех ингредиентов. Когда Финни, почему-то находившийся тут же, наивно сказал, что нужно больше сахара, горничная подняла такую истерику, из-за которой бедный подросток, похоже, навсегда разлюбил любые продукты, в состав которых входил сахарный песок. На меня во время моих робких попыток кинуть чуть больше муки, она тоже злобно поглядела и я удалилась в уголочек читать газету. Что ж… Зато благодаря этой особе с резким странным голосом, мы в кои-то веки ничего не напутали. Я оставила газету-веер в покое и подойдя к плите, немного приоткрыла ее. Жар опалил лицо и, отодвинувшись, я разглядела подрумянившиеся печенья. — Почти готово, — с важным видом проинформировала остальную прислугу и захлопнула дверцу. Честно говоря, я не думаю, что печенья — это то блюдо, которое подают на деловых переговорах. Себастьян передал мне, что у нашего гостя аллергия на молоко и попросил приготовить «что-нибудь попроще». Пролистав книжку, мы нашли всего два рецепта десертов без лактозы — эти странные печенья, похожие больше на растаявший пластилин и какую-то еще бурду. Просто печенья выглядели более знакомыми и менее устрашающими, именно поэтому вся наша «команда» решила остановиться на них. Я почти перестала ломать голову над тем, как Себастьян отреагирует на странное внимание будущего делового партнера ко мне. Сначала меня очень беспокоила мысль о том, что демон — это в первую очередь демон, способный на все. Потом дошло, что сейчас он не может нести вред Сиэлю — а если молодой господин захочет все-таки сотрудничать с этим мистером Арленом, то нанести урон сопернику означает пошатнуть репутацию компании Фантом. Не сказать, что это меня успокоило, но ожидая шторма, я немного притихла. Но не было грома. И не было молний.  — Дина, печенья, похоже, готовы, иди забирай. Я вскочила со своего места — кстати, если сидя на стул опереться головой на стенку можно неплохо вздремнуть — и, взяв со стола приготовленное блюдо, подошла к плите. Бард открыл дверцу и вытащил на свет дневной раскаленный противень с печеньями, хаотично расположенными на нем. Взяв щипцы для сахара я отковыряла наш кулинарный шедевр и красиво выложила на блюде. Сверху я щедро кинула ягод, заботливо принесенные Финнианом из сада. Повертев головой, я под разными углами оглядела получившиеся печенюшки. — Может, попробуем? — С надеждой протянула Мейлин, глядя на меня из-под огромных очков. — Э-э… Я думаю, пока не стоит. Вдруг мистеру они понравятся и он захочет еще, а мы все уже слопали? — Не думаю, что они вышли настолько аппетитными, — проговорил Бард, сомнительно глядя на блюдо в моих руках, — По крайней мере, если это не вкусно, то, хотя бы, красиво. Я фыркнула и тряхнув головой, вышла из кухни. Резво пробежав по лестнице, я дошла до кабинета Фантомхайва. Теперь надо красиво зайти и аккуратно, как подобает настоящей леди, подать десерт к столу. Я постучала три раза и зашла. Будущий партнер фирмы стоял около кресла Сиэля, и распинаясь, что-то говорил. Он усиленно тыкал в бумаги пальцем и лицо его приобрело настолько бледный оттенок, что скатерть на этом столе позавидовала бы и пошла алыми от стыда пятнами. Бедный паренек. Видимо, у него срывается очередная сделка. Заметив меня, он заметно приутих и постарался принять непринужденный вид. Стараясь не выдать смеха, распиравшего меня изнутри, я аккуратно водрузила блюдо на середину стола и снова поклонилась. — Я чувствую себя неуютно, когда такие леди отвешивают поклон кому-то, вроде меня. — Она просто служанка, — равнодушно бросил Сиэль, видимо, тоже заметив изменившееся поведение этого человека. — Но какая… — он хитро улыбнулся, и задержав взгляд на мне, снова подошел к графу. Под шумок я удалилась — разрешите снова откланяться, как говориться. Я даже не взглянула на Себастьяна в этот раз. Не подумайте! Я не гордая. Просто не хочу опять ломать голову над тем, что же ожидает незадачливого предпринимателя после завершения деловых переговоров. Делать было нечего, и я, воспользовавшись отсутствием любых посторонних глаз, спустилась в сад и заняла позицию за той самой березкой. Сев на землю спиной к стволу, я закурила и с наслаждением выпустила дым вверх. Дела переделаны, на такой солнцепеке работать в саду означает слечь в постель с солнечным ударом, а в доме сновать, пока не ушел гость, немного страшно. Я выхватила взглядом жучка, ползущего по травинке и смахнула его рукой. Нечего тут. Докурив, я прошлась вдоль кустов с розами и даже сорвала одну. Повертев в руках бутон, сразу потерявший всякий шарм, я прицепила его к фартуку. Трижды я обошла свои клумбы. Я даже поместье кругом обошла. Кстати говоря, неплохо было бы заняться пробежкой по утрам. Навернул пару кругов вокруг особняка и уже тело подтянулось, талия появилась и ноги как у топ-модели. По правде говоря, в поместье становилось очень Скучно. Я научилась быстро справляться со своими ежедневными обязанностями и все оставшееся время просто слонялась по особняку. Хотелось пройтись по городу, но я понимала, как это может быть опасно для меня после недавних событий. Но если немного изменить образ — никто не узнает. Надо узнать у графа. Может быть, я смогу выходить за покупками фруктов или овощей для обедов или что-то вроде. Все лучше, чем безвылазно здесь торчать. Послышался звук голосов. Ага, значит, встреча закончилась еще раньше, чем я думала. Я поспешила незаметно пройти на крыльцо и встать рядом с прислугой, провожающей нашего гостя. Кажется, сегодня у меня будет серьезная беседа с Сиэлем по поводу моих частых опозданий… Судя по довольно лоснившемуся лицу мистера Арлена было понятно, что граф проявил благосклонность и принял предложение о сотрудничестве. — До свидания, граф. Было невероятно приятно провести время в вашем обществе, — лебезил он, — Семья Фантомхайв крайне гостеприимна. А еще, — предприниматель поглядел на меня и противно улыбнулся — имеет самых прекрасных служанок. Арлег откланялся и пошел к карете. А меня забила мелкая дрожь. Я вспомнила, какие сальные, пошлые комплименты мне опускали клиенты, творя со мной ужасное. Почему-то настойчивые намеки на меня со стороны предпринимателя меня испугали только сейчас. Нет, я понимаю, что он безопасен, что просто хотел понравиться графу и что я просто пришлась ему по душе. Мне просто стало страшно, и к горлу подкатила тревога. Я судорожно сжимала кулаки и то и дело хватала воздух ртом. Это заметил Себастьян. Открывая дверь в карету, он мельком оглядел прислугу и заметил, что со мной что-то не так. Кивком он дал понять нам, что мы можем быть свободны и Бард с Финни и Мейлин сразу же скрылись внутри утробы огромного особняка. Я медленно пошла следом. За спиной цокала копытами пара лошадей: это уезжала карета. Послышался странный, неестественный шум и ржание лошадей.«Что произошло? До меня доносятся обрывки фраз, которые толком разобрать и я аккуратно выглядываю из-за двери. Карета, слегка завалившаяся на один бок, стоит неподалеку от крыльца. Вглядевшись в место происшествия, я понимаю, что у повозки отвалилось одно колесо. Открылась дверь и оттуда с помощью кучера вылез мистер Арлен, потирая ушибленный при резком торможении лоб. — Себастьян, одолжи гостю одну из наших повозок, — бросает приказ граф и Себастьян идет его исполнять. Проходя мимо крыльца, он, не сбавляя шага, улыбается мне своей полуулыбкой-полуусмешкой и говорит с акцентом на предпоследнее слово так, чтобы его слова могла услышать только я: — Никому не дозволено покушаться на мою леди.