r u n n o w

— напиши мне осень в ярких красках. алые росчерки кленов и бронзу яблонь, землю, усыпанную суссальным золотом, имеющую цену меньшую, чем мои работы. напиши мне это, чтобы я мог оказаться не здесь и не сейчас, чтобы мог вдохнуть полной грудью влажный воздух, пахнущий грибами и прелой листвой. лето давит на меня, дэвон. — тогда веди мою кисть, хен. расскажи больше о той осени, в которой мечтаешь оказаться. расскажи, по каким улицам и паркам ты гулял, когда моросил дождь, останавливая головокружительный танец листвы? как часто солнце обнимало город, в котором ты впервые начал писать? расскажи мне больше, и я создам из красок для тебя тот день. сынхун улыбается уголками губ и гладит дэвона по голове, думая — как странно, что его влияние на этого ребенка оказалось столь сильно. даже говорит теми же долгими пространными предложениями, выжимая из слов все, что в них могло быть скрыто. его заляпанные маслянной краской руки созданы творить новые миры на холстах, чем дороже — тем лучше. сынхуну давно не жаль денег на самые лучшие материалы для дэвона, самую дорогую одежду и ужины в лучших ресторанах… может, потому, что деньги ему давно не нужны? все, в чем он нуждается — это вдохновение. та тонкая ниточка, связывающая его и десятки им созданных книг, что вот-вот оборвется… так глупо и обидно, восемь лет он горел, он был творцом, а сейчас… — о чем задумался, хен? — дэвон тянет за рукав и проникновенно смотрит в глаза, кажется, читает сынхуна как одну из его бестолковых книг. — поговори со мной, я всегда выслушаю., но сынхун слишком часто рассказывал, как трудно быть тем, кто живет лишь за счет чужих работ. кто находит себя в картинах одного неизвестного художника, взятого на попечение в первую очередь потому, что — как иначе? он заставляет дышать и исцеляет сломанные ребра, латает прорехи и пришивает пуговицы к такому изломанному, потерянному сынхуну. и не просит взамен ничего, кроме крыши над головой и возможности вечерами рисовать на набережной, когда закатное солнце держит его кисть и добавляет собственных теплых оттенков., а ведь так они и встретились — когда сынхун шел от редактора, растроенный критикой, а дэвон сидел там, в толпе, и писал, создавая всё из ничего. тогда-то сынхуна пронзило первый раз., а потом еще и еще, тысячей остро заточенных стрел. картины дэвона — мотивы; сынхун писал по ним. зависимость хуже наркотической, и теперь не только от картин, но и создателя., а волосы этого ребенка мягкие, словно облака над ними — и никогда не прольются дождем. — я вернусь в ту осень и заберу старого, уставшего себя, заменив нынешним, готовым сделать тысячу шагов к мечте. держись за мою руку, дэвон, ты будешь моей путеводной звездой, я — твоей нитью ариадны. мы спасем друг друга. — ты неисправимый романтик, хен, — фыркает дэвон, но позволяет обнять себя, прижав к себе. на его новой картине они с хеном, в бежевых пальто, стоят под одним зонтом и дверью в самое светлое будущее, будучи спасенными друг другом.