Неслучайная случайность

      Он слышал звон колоколов где-то рядом, но не был уверен в том, что это не очередные глюки или игра воображения. Перед глазами до сих пор немного мутнело, затылок побаливал, равно как и ребра. Наверное, все еще вполне неплохо обошлось, но и в этом Альфред Джонс не был уверен. Вообще, история получалась очень странной. Кулаки до сих пор немного ныли, новенькие кроссовки были безбожно испорчены, равно как и джинсы. Интересно, это имеет хоть какое-то значение? Тоже весьма сомнительно, если подумать.       Парень чуть потянулся всем телом, а после невольно заныл, ощутив тягучую боль где-то в животе. Да уж, останутся синяки. Благо не сломано ничего, и на том спасибо. А ведь Джонс никогда прежде не сомневался в том, что способен дать отпор кому угодно, а особенно банде отморозков. Но нет, он ошибся. Или же дело было в том, что он никогда прежде не сталкивался с бандой отморозков и не знал наверняка о том, что те дерутся как-то слишком по-своему, наугад и наобум, без всяких там правил. Или вся причина в том, что это российские отморозки.       Из русских Альфред пока знал только весьма вежливый обслуживающий персонал гостиницы, в которой он остановился, а так же гида, который показывал им город. И стоит полагать, Джонс просто потерял бдительность. Стив, его кузен, был чертовски прав, когда говорил, что не стоит в одиночку сноваться по незнакомому городу и кичиться своим происхождением, особенно если это город в России. Но разве же Альфред стал бы его слушать? Да вот еще! Он сам себе хозяин, и он сам лично принял решение прогуляться в одиночку по Санкт-Петербургу уже на третий день пребывания в этом городе. Планировалось, что уже завтра они отправятся в Москву, а потом еще куда-то на пару дней, и на этом часть путешествия по России закончится. Но вряд ли теперь все пойдет по плану.       Альфред прикусил губу и покосился на человека, что сидел с ним рядом. Стоит отметить, что скамейка оказалась чистой, равно как и вообще то местечко, в котором они находились. Светило летнее солнце, но оно отчего-то как-то не грело вовсе, и это шло в копилку того, за что Джонс не любит эту страну. В России весьма странное лето. Ну или это только в Санкт-Петербурге, черт его знает, опять же. А сидевший рядом человек был бледным, куда бледнее самого Альфреда, с очень светлыми волосами. Волосы немного завивались на концах, отчего казалось, что стрижка немного неровная. Едва увидев этого человека, Джонс вообразил его длинноволосым и кудрявым, похожим отчего-то на Екатерину Вторую. Ассоциации заставили засмеяться. Кажется, из-за этого он и получил в глаз. Конечно, Альфред в долгу не остался, но и нанести противнику заметных увечий как-то совсем не вышло. Тот был выше ростом, здоровяк каких поискать, в черных спортивных штанах, дешевых кедах, серой майке и накинутой на плечи олимпийке. Олимпийка была голубой и потрясающе чистой, словно ее только сегодня купили в магазине. Джонс не был уверен ни в чем, но знаменитых гопников он всегда представлял как-то иначе. Наверное, лысыми мордоворотами с жутким оскалом и ножами. Этот же человек не был лысым, да и мордоворотом его язык не повернулся бы назвать. Вполне себе симпатичный, с большими глазами сиреневого цвета, пухлыми щечками, большим носом с горбинкой, светлыми, в тон волосам, широкими бровями, очень пушистыми ресничками и чувственными губами. Едва его увидев, Альфред тут же озвучил мысль о том, что в парике тот был бы очень похож на женщину. Кажется, за это он в глаз и получил. Но это не точно.       — Чего уставился?       На английском гопник говорил с выразительным русским акцентом, но хотя бы слова не коверкал и говорил более чем четко. Теперь сложно понять, почему именно к нему Альфред обратился за помощью, когда в спешке уносил ноги от целой банды недружелюбной шпаны и в итоге потерялся в пригороде северной столицы России. И тем более непонятно, почему тот не послал его сразу. Если говорить объективно, в их драке был виноват именно Джонс. В самом деле, зачем надо говорить незнакомому мужчине о том, что он в парике сошел бы за красивую женщину? И ведь гопник даже не дал ему сразу понять, что его задели эти слова. Улыбнулся так миленько, чуть ли не кокетливо, а потом так размахнулся и попал точно в глаз своим огромным кулаком.       Нет, Альфред своей вины не признает никогда. Но для себя лично он понял, что надо иногда думать, что говоришь. Здесь ведь не Штаты, гопника не засудишь за удар в глаз.       Прокатив американца по ближайшей луже лицом вниз, а потом еще отмудохав ногами по ребрам и животу, гопник присел на скамейку и закурил. И Джонс не нашел вариантов лучше, чем подняться на ноги и присесть рядом с ним. Свое он уже получил, а значит, теперь русский успокоился и бить больше не будет. Мстить же ему за расправу как-то глупо.       — Просто так. Нельзя, что ли?       Гопник снова улыбнулся, и на сей раз эта его улыбка действительно пугала. Природу этой улыбки Альфред не понимал. В ней не было ни веселья, ни угрозы, ни довольства, ни иронии, ни сарказма. Она просто была странной, вот и все.       — Можно, что уж там.       Джонс покосился на утопленный в луже айфон. Чутье подсказывало, что гаджет уже не вернуть, а это в свою очередь означало, что возвращение в гостиницу станет сложным делом. Заданный маршрут в навигаторе похерен к чертовой матери, а парень элементарно не помнил даже названия гостиницы, не говоря уже про ее адрес.       — Скотина ты, — выдохнул Альфред, ощущая, что дышать все еще немного больно. — Я же просто пошутил. Нельзя вот так на людей кидаться с кулаками.       Гопник нахмурился, не прекращая при этом странно улыбаться. Стало еще более жутко. Он что-то сказал, а Альфред состроил удивленную физиономию, давая понять, что ничего не понял. На сей раз русский фыркнул.       — За языком, говорю, надо следить. И я тебя только пару раз ударил. Ребята из моего двора сразу ноги бы переломали за такие шутки.       Джонс хотел было возмутиться, но быстро понял, что ему не из-за чего возмущаться.       — Ты угробил мой айфон, — резонно заметил он. — Как я теперь вернусь в гостиницу?       — Ножками. Как пришел, так и вернешься.       За все время этого странного разговора гопник даже в лице не изменился, и Альфред не смог решить, хорошо это или все же плохо.       — Так ты, значит, один из тех, кого называют гопниками, да? У вас так и принято драться со всеми подряд?       Американец и сам не понимал, какого черта он вообще пытается поддержать беседу. Это не имело смысла, вообще. Стоило унести прочь ноги, отыскать в этом злачном районе человека поприличнее и спросить, как добраться до центра. А там будет хотя бы не так боязно с людьми разговаривать, да и гостиница, кажется, была где-то в центре. Да, это все было бы чертовски логично, но Альфред отчего-то наплевал на логику и здравый смысл.       — Гопник, говоришь? — протянул незнакомец. — Ну… — он вдруг осмотрел сам себя, словно оценивая. — Сейчас всех в адидасе и кедах называют гопниками. Хотя да, я тесно общаюсь с гоп-компанией.       Джонс кивнул сам себе. Однако, это все попахивало эдаким колоритом современной России, и это отчего-то было даже интересно. На ум пришли люди, что были в гостинице. Таких людей — услужливых, натянуто улыбающихся и старающихся угодить за чаевые, — Альфред видел во многих странах, в которых уже побывал. Ему редко удавалось именно приблизиться к простым людям, рядовым жителям страны, а ведь именно ради этого он и сбежал из гостиницы и принялся плутать по незнакомому городу.       — Ты живешь тут рядом?       Гопник выдохнул дым и бросил окурок в урну. Это тоже было довольно любопытно. Наверное, кинуть этот окурок на асфальт было бы куда пафоснее, но молодой мужчина был невероятно аккуратным.       — Да, в паре кварталов, — ответил он с таким видом, будто и не избивал никого несколько минут назад. Словно они просто старые знакомые, которые встретились и решили поговорить за жизнь. — А тебя сюда какая нелегкая принесла? В этой части города иностранцев не любят, особенно всяких пендосов.       Альфред нахмурился, услышав незнакомое слово.       — Кого, прости?       Гопник размял руки и поправил олимпийку на плечах.       — А-ме-ри-кан-цев, — зачем-то по слогам сказал он. — Идиотов вроде тебя обычно просто грабят. Вон кроссы у тебя дорогие, хорошая вещь. И деньги при себе, небось, есть. Да и телефончик… — он посмотрел на безбожно утопленный гаджет. — Был, по крайней мере, хорошим. Мои ребята тебя порвали бы на американский флаг.       Джонс не сразу понял, о чем ему толкуют. Последняя фраза заставила его вообразить в голове нечто очень страшное, но потом он понял, что это просто была такая аллегория, не более того. Решив, что кадры из фильмов-ужасов лучше быстрее выбросить из головы, он ответил на заданный ему чуть ранее вопрос:       — А я приехал из Флориды. Знаешь, где это?       Гопник покосился куда-то в сторону.       — Угу.       — Так вот, — продолжил Джонс. — Мы путешествуем с моим кузеном, Стивом. Уже побывали в восточной Европе, посмотрели на всякие достопримечательности, теперь вот добрались до России. Мне всегда было интересно посмотреть на эту страну. Она хоть и дикая, но вроде как очень колоритная.       — Хм-м…       Нахмурившись, гопник покопался в карманах. Альфред было подумал, что он достанет пачку сигарет и снова закурит, но тот достал семечек. Все так же не смотря на Джонса, но слушая его внимательно, он принялся грызть семечки, теперь уже без всякого стыда роняя шелуху на асфальт под своими ногами. Это тоже показалось Альфреду весьма любопытным моментом. Да уж, гопник был ну очень странным человеком.       — Так вот, — продолжил Джонс. — Мы обошли с гидом какие-то музеи, были в том месте с фонтанами и памятниками… как его там…       — Петергоф, — подсказал гопник. — Самая обыкновенная культурная программа.       Альфред почесал затылок.       — Там все, конечно, было очень красиво, но я уже сыт по горло этим. Захотелось самому все посмотреть. Именно город, а не музеи. Этих музеев просто слишком много.       — Культурная столице, хуле.       Это гопник сказал на русском, но Альфред каким-то образом понял, о чем речь, а потому кивнул.       — А потом я наткнулся на целую банду гопников. Немного не таких, как ты, но они были весьма свирепы. Думаю, из разряда тех, о ком ты говорил.       Наконец, гопник посмотрел на него. Он все так же щелкал свои семечки, а взгляд казался обманчиво мягким. Джонс уже подумал, что опять ляпнул что-то лишнее.       — Полагаю, ты именно тогда в первый и последний раз включил мозги и догадался свалить.       Альфред лишь пожал плечами. Да, он сбежал. Притом сбежал, не разбирая дороги, и именно поэтому в итоге оказался черт знает где. А потом решил спросить дороги у первого прохожего. Ладно, не первого, и даже не второго. Просто именно этот вот рослый гопник по неведомой причине привлек его внимание. И именно с ним захотелось заговорить. И даже продолжить знакомство, что уж там. Джонс и раньше по неведомой причине тянулся к совершенно незнакомым людям и по итогу всегда умудрялся проложить с ними общение.       — Потом я подошел к тебе, чтобы спросить дорогу, но ты сломал мой телефон. А я ведь ориентировался по карте в нем. Вообще не понимаю, почему в этом городе навигатор начал сбоить.       — Потому, что питерские окраины не сильно жалуют иностранцев, — усмехнулся гопник. — И я бы не стал бить тебя и ломать твой телефон, если бы ты не назвал меня бабой.       Альфред едва не крякнул от возмущения.       — Но я не называл тебя бабой! И даже если бы назвал, это слишком уж радикально.       — Я уже сказал, что было бы, если бы ты набрел на моих друзей.       Гопник снова устремил свой взгляд на семечки, а Джонс мысленно приказал себе поубавить свой пыл. Уже вечерело, надо было думать, как добираться до гостиницы и не оставаться в злачном месте на ночь. Мало ли на каких еще гопников можно напороться. Ведь говорили же ему, что этих самых гопников в Санкт-Петербурге полно.       — Ладно, — выдохнул он. Стоило извиниться и дождаться ответных извинений за потерянный телефон, но переступить через свою гордость так и не удалось. — Что я могу сделать, чтобы ты меня простил и помог вернуться в гостиницу?       Мысль о том, чтобы искать помощи от кого-то еще в голове была, но Джонс ею не воспользовался. Он уже и сам не понимал, чем это все продиктовано — нежеланием наткнуться на кого-то опасного или желанием продолжить общение именно с этим человеком.       Гопник как-то криво усмехнулся.       — Деньги есть?       Джонс встрепенулся.       — Ага.       Он уже было прикидывал, сколько денег за помощь сдерет с него этот человек, как гопник вдруг заявил:       — Угости меня шавермой. И тогда я тебе помогу.       В который раз американец сперва завис, теперь уже прикидывая, что это вообще такое — шаверма. Выпивка? Блюдо? Сигареты? Семечки? Варианты разнились, а потому парень решил не гадать почем зря.       — Хорошо! Если ты мне поможешь, то угощу. Где можно приобрести это… Эм-м…       — Шаверму, — мечтательно заулыбался гопник. — Это просто пища богов. Пойдем, я как раз голоден.       Значит все-таки что-то из еды. Американец кивнул сам себе и поднялся на ноги следом за гопником.       — Кстати, я Альфред Джонс, — запоздало представился он.       Его невольный собеседник кивнул, продолжая активно грызть семечки на ходу и смотря при этом себе под ноги.       — А я Иван Брагинский. Можно просто Ваня, все так называют.       Именно так они в итоге и познакомились.

***

      Часто ли бывает так, что начавшееся с глупой шутки, драки и испорченного безвозвратно телефона знакомство может стать удачным? Очень даже вряд ли. Джонс честно не понимал, чем он сам руководствовался, когда фактически признал свою вину, хотя она и была мизерной, и согласился угостить избившего его гопника шавермой. Этой самой шавермой оказалось нечто весьма занятное — мясо и овощи, завернутые в тонкую лепешку. Что-то подобное Альфред уже видел в ресторанах фастфуда, но вот есть еще не приходилось. Он заказал себе гамбургер, воспользовавшись помощью Ивана, ему самому эту самую шаверму и пару стаканов колы. Заниматься поеданием всей этой вкуснятины в кафе Брагинский решительно отказался, и в итоге они снова оказались на скамейке. Альфред не без волнения обратил внимание на то, что уже начало темнеть, а по всей округе стало куда больше всяких подозрительных личностей.       — Так ты поможешь мне добраться до гостиницы?       В тот же миг, как Джонс это спросил, Брагинский с непередаваемым удовольствием откусил кусок шавермы, чуть причмокивая и чудом не разливая аппетитный сок. Одна капелька побежала было по подбородку, но парень тут же остановил ее указательным пальцем, который умудрился облизать. И это несмотря на то, что рот у него был забит. Он пережевал и сглотнул, так что кадык чуть дернулся. Альфред еще долго не мог отмереть. А еще не мог решить для себя, что же именно его заставило так сильно зависнуть. Странно, он прежде не думал, что какой-то там здоровый питерский гопник может есть что-то настолько… сексуально. Сам факт того, что это возможно, не сильно укладывался в голове.       — А как называется гостиница?       Джонс растеряно замотал головой.       — Я не знаю.       — Так как я должен помочь тебе до нее добраться, умник?       Альфред едва не подавился колой.       — Но ты же пообещал!       Иван Брагинский был невероятно спокоен, и это не без основания напрягало.       — Ты же не предлагаешь мне на ночь глядя ехать в центр и искать там твою гостиницу методом тыка? Питер, знаешь ли, большой город.       Джонс замер, понимая, что гопник чертовски прав. Да, Альфред сам виноват, стоило записать куда-нибудь как название гостиницы, так и адрес, и не стоило при этом слишком полагаться на айфон.       — Тогда в чем заключается твоя помощь?       Он покосился на шаверму, которую Иван с аппетитом поглощал, и вдруг вспомнил, что это штука вообще-то шаурмой называется. Но не суть.       — В том, что тебе еще никто не переломал ноги, — усмехнулся Брагинский.       Альфред хотел было возмутиться, но тут к ним засеменила целая компания молодых людей, тоже в спортивках, цветастых кедах или мокасинах. Их вид сразу не понравился Джонсу, который уже был готов начать паниковать и искать полицию, но вот Иван просто просиял.       — Привет, Вань.       — Привет, народ.       Брагинский пожал руки всем, а Альфред рассеяно посчитал каждого в компании — тринадцать человек. Судя по всему, они друзья Ивана. Если этот тип не подпустит их к Джонсу, это точно будет стоить купленной шаурмы. Или шавермы?       Один из парней, высокий и невероятно стройный, больше смахивавший бы на модель, чем на отморозка, если бы не жуткие взгляды, что он кидал на Альфреда, о чем-то говорил с Иваном, и Джонс даже понял несколько слов, хоть и не смог уловить суть самого разговора.       — Этот залетный, что ли?       Брагинский мягко улыбнулся.       — Да забей, Коля. Это свой. Брат мой двоюродный, из Америки приехал.       — Брат?       Когда незнакомец снова бросил на него взгляд ледяных синих глаз, Альфред невольно сглотнул. Наверное, разговаривать не стоит, чтобы обошлось без неприятностей. Но и сидеть как истукан — не лучший выход. Решив так, Джонс заулыбался, демонстрируя ряд белых зубов, и замахал ручкой. Синеглазый нахмурился, но кивнул.       — Не сильно он на тебя похож.       — А он троюродный, — отозвался Брагинский. — Его еще ребенком увезли в Америку, вот он и американизировался по полной.       — А звать его как?       Иван покосился на Джонса, что-то прикидывая.       — Федя, — сказал он. — Он хороший пацан, только малость тугодум.       — Это Америка всех дебилами делает, — заметил другой парень из компании.       Иван только закивал, а синеглазый бросил на Альфреда еще один тяжелый взгляд. Они еще немного о чем-то поговорили, а после компания пошла своим ходом, оставив Ивана и Альфреда наедине с шавермой и бургером.       — А что они хотели? — спросил Джонс.       Его голову вдруг посетила шальная мысль о том, что он, возможно, мог поймать такси и поехать в центр, а там попробовать поискать гостиницу, как уже говорил Иван, методом тыка. Кажется, он до сих пор не сделал ноги из злачного района именно потому, что ему стало чертовски интересно в компании Брагинского. Уж очень нестандартно у них все началось и слишком уж странно оно продолжалось.       — Оприходовать тебя хотели. Или на деньги развести. Ну или просто рассказать о том, что бывает с пендосами, которые суются в их район. Но тебе повезло, — Иван хлопнул Альфреда по плечу перепачканной рукой. — Ты купил мне шаверму.       Он был чем-то очень доволен, а Джонс не мог взять в толк, чем же именно. Покосившись на плечо, на котором осталось жирное пятнышко, парень кивнул.       — Я рад, безусловно. Но уже вечер, а мне надо попасть в гостиницу.       Иван уже доедал свою шаверму.       — Пополнишь мне баланс на проездной? А то я без него не смогу спуститься в метро.       Альфред немного напрягся.       — Хорошо. Мы можем уже пойти?       Брагинский вдруг перестал улыбаться.       — Сейчас, что ли? С ума сошел? Вечер уже, а мне завтра с утра на важное прослушивание.       На сей раз Джонс замер, теперь уже и правда ничего не понимая.       — И-и?       — Что? — встрепенулся Иван. — Завтра поедем искать твою гостиницу, никуда она от тебя не денется.       Альфред не сразу смог осознать, о чем ему толкуют.       — Подожди, как завтра? А где предлагаешь мне ночевать?       Брагинский тем временем доел шаверму и взялся за колу.       — Да у меня переночуешь. Проблема, что ли?       Джонс крепко задумался. С одной стороны, идея с ночевкой у малознакомого гопника была, возможно, худшей идеей в его жизни. Но с другой стороны мысль о том, что он проведет больше времени с этим странным человеком, его по неведомой причине прельщала. Он даже не понимал толком, почему. Да, Брагинский был красивым. Не таким красивым в более широком понимании современного представления этого слова, как тот же синеглазый блондин с устрашающим взглядом, а красивый по-своему, весьма нестандартно. Именно так, как всегда нравилось Альфреду. Конечно, парень понимал, как гопник может воспринять любые попытки подката, еще повезет, если не убьет на месте. Но ведь поглазеть на него ничто не сможет помешать, правда?       — Значит, ты приглашаешь меня в гости?       Брагинский кивнул, не отрываясь от колы.       — Если не боишься, конечно.       — Да вот еще!       Уговаривать Джонса не пришлось. Все на свете, кажется, было за то, чтобы он поехал к Ивану.       — Отлично, — кивнул Брагинский. — Еду купишь нам, ладно? А то у меня холодильник пустой.       Джонс кивнул, а потом задумался и ощутил, что его, кажется, используют. Но возмущаться по этому поводу вряд ли имело смысл.

***

      Альфред никогда не верил в то, что все в мире происходит просто по случайности. Всякая случайность, по его мнению, была не случайной. Так что знакомство с Иваном Брагинским он тоже считал чем-то запланированным. Не им самим, конечно, но все же.       Об этом парень и думал, в который раз осматривая скромное, но весьма уютное обиталище Ивана. Это была обычная однокомнатная квартира на шестом этаже, с довольно большим для домов этого района балконом, старой добротной мебелью и немыслимым количеством всякого кружевного орнамента едва ли не везде.       — Это сейчас все, кто носит адидас и мокасины автоматом записываются в гопники, а когда-то это была особая каста. Казалось бы, Питер — культурная столица, но именно здесь гопники и появились. Причем, больше ста лет назад. Это теперь часть культурного пласта. А я вообще за компанию попал в это сообщество. Парни там были хорошие, я их с детства знаю. Да и сложно в наше время без друзей выживать.       Джонс кивнул. Он вряд ли мог в полной мере понять этого парня, будучи сам выходцем из богатой и более чем обеспеченной семьи.       — Значит, твоя компания не из тех, кто занимается криминалом.       Иван мотнул головой.       — Максимум могут мобилу отжать и морду набить, и то если кто-то сильно зарывается.       Да уж, вообще не криминал. Джонс посмотрел на стол, на котором теперь гордо стояла грязная посуда. Кухня в квартире была маленькой и тесной, но от того не лишенной своего уюта и какого-то особого колорита.       — Интересная у вас жизнь.       — Угу, — Брагинский потянулся всем телом. — Ну что, пендос Федя, душ принимать будешь?       Альфред испытал разом все эмоции — раздражение от этой странной и непонятной клички, и радость от того, что можно принять душ.       — Тебе обязательно меня так называть?       Брагинский мотнул головой.       — Нет, но мне так нравится.       В итоге Джонс просто махнул на это рукой.       — Я бы хотел душ принять.       — Тогда пойдешь после меня. Я скоро.       Поднявшись на ноги, Иван ушел прочь. Джонс так и смотрел ему вслед ровно до тех пор, пока где-то за стенкой не зажурчала вода, а после выдохнул. Интересно, а есть ли возможность как-то подглядеть за Брагинским и посмотреть на него голым? Этот вопрос даже не был озвучен, но от одной лишь мысли о том, что гопник купается совсем рядом и совсем голый, стало чертовски волнительно.       Альфред еле отсидел на месте, даже не шелохнувшись. В какой-то момент вода перестала журчать, а сам Джонс отчего-то едва не подавился воздухом. Схватившись за бутылку с колой, он отхлебнул, но так резко, что теперь пришлось давиться уже любимым напитком.       — Эй, пендос Федя, — окликнул его Иван.       Джонс откашлялся, а потом обернулся к Брагинскому, поправив чуть съехавшие очки. То, что он увидел, заставило его застыть на месте с полнейшим непониманием того, что же происходит. Иван был голый. То есть совершенно голый, вообще без ничего. На его действительно красивом теле с узкой талией, но пышными боками и бедрами, виднелись капли воды и старые шрамы. Но никакой одежды, даже чертового полотенца не было.       — Ау, ты еще тут?       Альфред с трудом поднял взгляд на лицо Брагинского.       — Э-э-э... да...       — Я говорю, иди душ прими и сразу в комнату, а я пока диван разложу.       Сказав это, парень удалился. Судя по звукам, что доносились из другой комнаты, он и правда раскладывал диван. Это что получается, они спать будут вместе? И какого черта Иван ходит перед ним, сверкая голой пятой точкой? Эта самая пятая точка, круглая и большая, явно мягкая и упругая, так и стояла перед глазами, сверкая своими потрясающими изгибами. Но вот вопрос — зачем гопнику надо было ее столь наглядно показывать? Что вообще будет, когда он поймет, что у Джонса на его задницу стоит? Да и не только на задницу, но и на него самого. Так они еще и спать при этом должны вместе? Альфред точно не сможет сомкнуть глаз.       Вопросов было бесконечно много, ответов не было вовсе. Стоило подумать над тем, что делать дальше. Уже ночь, аж из окна выглядывать страшно. Если Брагинский и дальше будет ходить голый, у Альфреда точно встанет. Иван заметит и в лучшем случае вышвырнет его из своего дома. Просить его одеться глупо, он же в своей квартире находится, кто вообще такой Джонс, чтобы требовать от него что-то. Значит, надо попытаться как-то шифроваться, если член все же встанет. Он вполне мог вот так подвести своего хозяина. Да и как иначе, если бесстыжий (внезапно очень бесстыжий) гопник сверкает своей невероятной задницей.       Россия — страна гомофобная, а гопники так и вовсе самый костяк гомофобии, ведь так? Кажется, Стив говорил что-то такое, когда Альфред заявил, что хотел бы найти себе парня именно в России. Его кузен тоже хотел «опробовать комуняку», как он сам говорил, но это представлялось чем-то весьма затруднительным. И в отличие от Альфреда, Стив не был намерен напрягаться хоть немного, чтобы реализовать свои желания.       Джонс помотал головой, стараясь выбросить из головы ненужные мысли, а после поднялся на ноги. Надо пойти в душ и подрочить, а не сидеть, как идиот. Поднявшись на ноги, парень осознал, что дрочить придется, потому как член уже самым наглым образом начал давить в области паха.       — Фак…       Парень поспешил к той двери, которая, судя по его расчетам, должна была оказаться ванной. Что ж, с этим он угадал. Едва он увидел желтоватую ванну и синюю с желтыми подсолнухами занавеску, на ум пришел невероятно голый Иван, который мылся тут несколько минут назад. Фантазия активно дополнила все, подкинув картины, в которых Брагинский активно намыливал себя, тер мочалкой в разных местах, проводил руками по своей коже…       Альфред вспыхнул до кончиков волос и выругался, а после стянул с себя одежду и, положив все на поверхность старенькой стиральной машины, уставился на свое отражение в зеркале. Отражение было мутным, но Джонс все равно отчетливо видел себя и свой малость шизанутый взгляд. Он выглядел как заправский маньяк, учуявший добычу, и это напугало даже его самого. Щеки в самом деле покраснели, как и уши, волосы стояли торчком, а глаза были какими-то слишком большими.       — Нет, чувак, — сам себе сказал парень. — Даже не думай. Тебе его не трахнуть при всем желании. Эта гопарская штучка не только не даст тебе, но еще и попробует тебя нагнуть. Хреновая получится романтика.       Стоило уже залезть в ванну, подрочить и успокоиться, а потом думать о чем-то неприятном, чтобы больше не возбуждаться. Например, о Стиве в латексе. Ну, или Стиве в одежде их сварливой бабушки Мардж, это еще лучше. Да и мало ли о чем думать вообще.       — Эй, долго тебя еще ждать?       Дверь за спиной открылась слишком внезапно. Альфред на автомате обернулся, совершенно забыв о том, что его член стоит по стойке «смирно», а появившийся на пороге Брагинский опустил взгляд.       — Ой…       Джонс не знал, какая у него вообще должна была быть реакция на подобное. Прямо говоря, его поймали с поличным — со стоящим членом, ага. Так сказать, на горяченьком.       — О, у тебя уже стоит?       Альфред, который уже было распрощался с жизнью, уловил смысл слов не сразу. Уже потом он обратил внимание на то, что Иван все такой же голый, что он даже не зол и нисколько не удивлен. А еще он, окажется, даже чем-то доволен. Чем, черт его возьми? Чем он может быть доволен в тот миг, когда смотрит на чужой член?       — Э-э-э? — только и смог выдать Джонс.       Он решительно ничего не понимал.       — Отлично, — закивал тем временем Брагинский. — У меня уже все готово, пошли.       Он скрылся, а Джонс так и остался стоять со своим возбужденным членом и полнейшим непониманием того, что происходит. Он так и не подрочил. В смысле, не принял душ. Видать столько времени сидел и размышлял, что Иван решил, будто он уже со всем закончил. И теперь позвал его. Зачем он его позвал? Что у него готово? Пыточная камера? Слишком сбитый с толку всем происходящим, парень помчался искать ответы на свои вопросы. А куда еще ему было мчаться, как не в комнату, в которой находился Брагинский. И у кого все это выяснять, как не у него.       — Я требую объяснений!       Именно это прокричал Джонс, оказавшись в гостиной, что была так же и спальней. Он снова замер, узрев развалившегося на расправленном диване Ивана. Тот лежал в невероятной позе, чуть раскинув ноги и согнув их в коленях, а левую руку закинув за голову. Альфред во все глаза уставился на чужую промежность, покрытую еле заметными, практически бесцветными волосками, на массивные яички и аккуратный член, далее выше на дорожку паховых волос, а уже потом добрался до недоуменного лица самого Брагинского.       — Чего? — не понял он.       — Эм-м…       Джонс напрочь забыл, что вообще собирался сказать и зачем. Все как-то мигом спуталось в голове, а кровь еще сильнее прильнула к паху. Эта вот поза гопника была чистой воды провокацией, которая подействовала ровно так, как надо. Хотя… А в чем вообще был смысл этой позы? Зачем Ивану вот так валяться перед ним?       — Эм-м, — спародировал его Иван, который явно был не слишком доволен тем, что Альфред слишком уж часто не может и пары слов связать. — Чего ты эмкаешь, пендос? Я слыхал, что у вас там в Америке все пидоры, так что давай, не тормози.       Понятнее как-то тоже не стало.       — Прости, что?       Брагинский чуть подкинул бедра. Кажется, от этого его движения из уретры Альфреда ощутимо побежали белесые капли.       — Что слышал, — отмахнулся Брагинский. — У вас там чуть ли не все пидоры, я знаю.       — Но… — в который раз Джонс велел себе не смотреть на чужую промежность, и в который раз он на нее посмотрел. — В Америке далеко не все геи.       — Но ты-то пидор, — это не было вопросом, просто утверждение. — Так что не тормози.       Альфред быстро-быстро заморгал.       — А что мне надо делать?       Чутье подсказывало, что именно, но разум как-то совершенно не хотел в это верить. Ну, невозможно же такое, ведь так?       — Ты совсем тупой?       Джонс задумался. Он был готов признать себя тупым, лишь бы ему уже объяснили, что происходит.       — Ну…       — Давай уже трахаться, пидор, — отмахнулся Брагинский с таким видом, будто они говорили о погоде. — Нахера я смазку и презики приготовил? Тем более что мне утром вставать рано, а потом твою долбанную гостиницу искать. Надо будет заснуть пораньше.       Наконец, Джонсу удалось отмереть.       — Подожди-ка… — сказал он голосом человека, познавшего все смыслы бытия. — Ты хочешь со мной потрахаться?       Иван нахмурился.       — Да ты реально тормоз.       — Вау.       Все еще не веря в свое счастье, Альфред поспешил сорваться с места. Это было странно и нелогично, но это происходило на самом деле. Только идиот бы не воспользовался таким вот предложением, а Джонс не был идиотом. Тормозом да, определенно, но не полным тупицей.       Не теряя ни минуты, он буквально повалился на Брагинского. Тот если и удивился, виду не подал, только развел ноги шире, давая понять, что и правда хочет того, что он уже озвучил. Его член коснулся чужой промежности в тот же миг, когда их губы сомкнулись в первом поцелуе, таком странном, но все равно страстном. Отличное завершение дня, если подумать. Но теперь Альфред уже вовсе не был уверен в том, что захочет утром вернуться в гостиницу.

***

      Компания молодых людей уселась на скамейке. Они попивали пиво и щелкали семечки, тихонько переговариваясь между собой.       — Мы друг другу всегда помогаем, — сказал Коля Арловский. — Даже в такой странной херне. Особенно если Ване.       Остальные согласно закивали, а Олег Черненко, который был в компании самым старшим, улыбнулся.       — И все-таки интересно получилось. Этот американец так легко на все купился. Неплохо парни его запугали, раз он пробежал несколько кварталов.       Арловский хмыкнул.       — Ему повезло, что он понравился Ване. Теперь с ним в его квартире, а не босиком да по мостовой.       — Тоже положил глаз на его кроссы? — усмехнулся кто-то из компании.       Олег, впрочем, лишь просиял.       — Кажется, Ваня нашел себе парня.       Это он сказал Коле шепотом. Обсуждать личную жизнь друзей не принято, но Коля и Олег считали Ваню едва ли не родным братом, у них было такое право.       — Угу.       Арловский закурил, поглядывая на окно, в котором горел свет, а Черненко хитро улыбнулся.       "Тебе тоже найдем хорошего парня", — подумал он. — "Красивого и богатого. Моим пидорам-братьям все самое лучшее. А потом и себе девушку найду".       Выдался чудесный летний вечер, и в этот вечер были довольны все, кроме разве что Стива Джонса, который так и не дождался кузена в гостинице и уже начал думать о том, что он ему за такое устроит. Но в остальном все было просто прекрасно.