Своя причина переживать

— Всё ещё будет, Дзоромэ, успокойся, — Мику мягко поглаживает парня по промокшим от ливня волосам, иногда закручивая локоны на пальцы, — Всё будет… Парень всхлипывает, сильнее прижимаясь к хрупкой девушке. Мику улыбнулась, взглянув на заходящее солнце, что окрашивало ближайший лес в багровые оттенки. Девушка невольно вспомнила про Ноль Два и Хиро, что сражались в космосе, и сердце сжалось. Неизвестно, живы они или нет, нужна ли им помощь. Это ужасная ноша пала в основном на неё и девочек, пока мальчики из тринадцатого отряда с остальными пытались в очередной попытке посадить овощи, но растения всходили и гибли, как солнце появлялось утром, а вечером исчезало за горизонтом. Тяжелее всего неудачи переносил на удивление Дзоромэ. У него была своя причина так сильно переживать. — А что, если опять загнутся, Мику? Неужели мы что-то делаем не так? В чём наша ошибка? — зашептал парень, вытирая слёзы, — Неужели нам не суждено выжить без Папы? Мику скривилась при мысли о предателях, которому доверялось всё человечество. Они обманули их и многих уничтожили ради своих целей, а потом исчезли. Девушка зажмурилась от неприятной мысли, качая головой. — Дзоромэ, ты сам говорил такие речи Папе, а сейчас преклоняешься вновь ему? — голос неприятно хрипел, — Какое же на самом деле твоё мнение о предателе? Парень поднял немного покрасневшее лицо, взглянув на уставшую Мику. Небольшие мешки под глазами цепляли взгляд, их так хотелось ему убрать и вернуть привычную жизнерадостность девочки. Всем было тяжело. Но для Дзоромэ было сложнее всего наблюдать за медленно угасающей девушкой, за которую он был готов отдать всё, даже рискнуть жизнью. — Такое же, как и у тебя, Мику, — парень встретился с немного удивлённым взглядом девушки, — Мику, ты… Очень важна для меня. Девочка улыбнулась, целуя парня в висок, прижимаясь к нему. Дзоромэ расслабился, понимая — Мику никогда его не покинет. Чтобы не случилось. — Знаешь, наверно Ноль Два правильно мне однажды сказала, — девочка нежно уткнулась парню в шею, — «Если ты готова быть с Дзоромэ всегда, а он с тобой, чтобы не случилось, то это и есть любовь.» Сейчас я действительно поняла смысл этой фразы, Дзоромэ. Парень хмыкнул, накручивая локон розовых волос на палец, пока Мику медленно пыталась стянуть с него промокшую насквозь белую с пятнами глины футболку. — Мику, ты любишь меня? — спросил парень, срывая с себя кофту. — Конечно, сильнее всех на свете, — мягко проговорила девушка, целуя парня в губы. Дзоромэ мягко упал с девушкой на постель, прижимая к себе свою хрупкую принцессу. — И ты только мой, Дзоромэ, и ничей больше, — прошептала Мику, уткнувшись носом в шею парня. От него веяло потом, но девушке было всё равно — она давно привыкла засыпать на Дзоромэ, не давая ему сходить ополоснуться. — А ты, только моя, Мику, и я тебя никогда не отпущу, — Дзоромэ осторожно потянул застёжку платья, пока Мику нежно накрыла его руку своей. — Иди помойся, хорёк, а я пока переоденусь, — девушка нежно чмокнула парня в щёчку, слезая с него, — Никто не отменял твою завтрашнюю работу. Дзоромэ устал закатил глаза, исчезая за дверью, пока Мику облегчённо вздохнула, мягко поглаживая свой почти плоский животик. Она так и не сказала ему, что через девять месяцев он станет отцом.