В раю?

Утром я проснулся в прекрасном расположении духа. Мои обнаженные жена и дочь спали рядом, они мило сопели и выглядели умиротворенными. Я тихо встал, чтобы не потревожить их и подошел к окну. Столь ранним утром во дворе было мало людей. Лишь под деревом симпатичная брюнетка в сорочке, едва прикрывавшей попку, делала минет белобрысому парню, который явно был в восторге от ее движений. Вот она закончила и сразу же полезла целоваться, парень с удовольствием отвечал ей. А на диванчике у фонтана девочка, которая выглядела невинным ангелочком в белом кружевном белье, прыгала и громко стонала на члене раскрасневшегося паренька. Он мог уже только хрипеть от удовольствия... Дебби подошла и прикоснулась ко мне: — Ты ничего не чувствуешь? — Что ты имеешь в виду? — Голод... Здесь не надо потреблять пищу, отсутствует метаболизм. Из потребностей остался только сон и любовь... Мне вдруг захотелось вставить мой пенис в ее прекрасный нежный ротик. Она поняла мое желание, но не спешила его реализовать. Встав на колени, Дебби, со все той же прекрасной улыбкой, играла с моим членом. Она целовала, щекотала его кончиком языка, шлепала себя по наивному детскому личику, но не делала главного — не обхватывала его своими тугими губками. Она прикасалась моей распухшей головкой к своим соскам, теребила их и все это сопровождалось мелодичным смехом и очаровательной искренней улыбкой. От каждого ее прикосновения мой пенис конвульсивно дергался, я чувствовал что скоро не выдержу. В этот момент Дебби неожиданно все-таки обхватила мой член своими пухлыми девичьими губками. От неожиданности я опешил, и ощутил своим пенисом ее небо, зубки и язычок. Мой член был трогательно беззащитен перед оральной магией моей жены. Я извергся настолько обильно, что Дебби выпустила свою добычу и семя оказалось не только у нее в ротике, но и на полу, диване, груди и волосах моей очаровательной партнерши. Мой смущенный вид насмешил Дебби, она поднялась и, по традиции, поцеловала меня в губы своим липким от моего семени ротиком. — Надо вызвать уборку... — пробормотал я. Дебби взмахнула рукой и из терминала выбежал круглый приземистый робот уборщик. Урча, он собрал остатки сексуального пиршества и удалился в свою нишу. Тем временем проснулась наша дочь Стейси. Она спросонья терла глазки рукой, и выглядела невинной девочкой, которой надо собираться в школу, хотя вчера она уже закончила местную, где ее обучили премудростям любви. — Нужно собираться, сегодня будет веселый денек, — сказала Дебби. — У меня сегодня воскресенье, так что нужно выбрать повязку и наручники, — весело произнесла Стейси. — Лучше обитые мягким материалом. — Хорошо. Стейси подошла к терминалу, понажимала кнопки и через минуту облачилась в короткую набедренную повязку. Наручники она выбрала обитые пушистым материалом. Затем Стейси завела руки за шею и скрестила локти на груди. - Мам, пап, я готова, — жизнерадостно заявила наша 18-летняя дочурка. - Это твое первое воскресенье, помни, что мальчики часто вымещают злость на воскресеньях, могут даже легонько ударить. - Я знаю, мам... - Доча, ты ведь понимаешь, что тебе совсем не обязательно соблюдать правило дней недели? - Ну, я только вышла из стен Школы. Хочется попробовать, - улыбнулась Стейси. Мама поцеловала доченьку и потрепала ее по голове. А девочка в свою очередь игриво ущипнула маму за голенькую попку. Дебби также оделась. Она выбрала белое кружевное белье, которое подчеркивало ее бедра и сисечки. — Ну, что ж пойдем. Мы вышли на улицу, где уже было гораздо больше людей. Среди влюбленных парочек я заметил парня и девушку в форме. Правда у парня эта форма выражалась лишь в перевязи на поясе, где находилась кобура с электрошокером да в тяжелых подбитых железом берцах. А вот девушка была одета короткую форменную рубашку с погонами и сексуальные шортики, в которые ее попка явно не умещалась. Она была в босоножках, а не в берцах, как парень, который вышагивал рядом. — Это кто? — Инспекторы. Они следят за исполнением правил. Ходят в форме, у парней правда из формы только обувь, а у девушек полный комплект, за исключением обуви, вот эта вообще в босоножках. Здесь мы разделились. Дебби двинулась по направлению к пляжу, Стейси, все так же прижимая локти к сисечкам, пошла к остановке аэромобилей. А я остался на месте созерцать происходящую вокруг оргию невинных и смущенных девочек и их неутомимых партнеров. Мое внимание привлекла стройная девушка-блондинка с милыми кудряшками, которая только вышла из душевой кабинки, которые стояли на каждом углу парка. Я подошел к ней и сказал: — Привет. Ты очень симпатичная. В Том мире такое начало разговора вряд ли привело к чему-то хорошему. Но здесь девушка мило улыбнулась и ответила: — У тебя красивый пенис. Ты не против, если я потрогаю его? Против я не был и моя новая знакомая ухватилась за член и подвигала кожицу на нем. — Меня кстати Марси зовут. — А меня Сэн.. Она была одета в одну лишь только бежевую футболку, которая едва прикрывала попку. Мы прошли к ближайшему диванчику, где Марси, усевшись попкой на мои икры, начала щекотать мой пенис своими кудрявыми волосами цвета соломы. Член задрожал и начал подниматься. Марси улыбнулась и взялась покрывать его поцелуями, отчего тот дергался и набухал еще больше. Ее юркий язычок облизывал мои яички, а губки нежно чмокали по напряженному стволу. Затем она обхватила его губками, но не стала двигать головой, а просто то сжимала упругое влажное кольцо вокруг моей головки, то отпускала. Я изнемогал. Затем она отвлеклась и нежно произнесла: — Ты можешь сам выбрать момент кульминации... После чего она легла на спинку, а я оседлал ее так, что моя задница находясь над ее шеей. Она открыла свой желанный ротик, а я вогнал туда пенис. Весь, со всего размаху. Марси закашлялась и хотела было отстраниться, но мой член уже почувствовал влажную глубину девичьего горлышка и не хотел останавливаться. Семя било тугой струей в ее нежный ротик, а я хрипло стонал и дергался в упругой пещерке наслаждений. Марси была поражена последней сценой. Но надо отдать ей честь, под футболкой было влажно. Она глядела на меня своими голубыми глазами и не знала что сказать. А я вдруг понял, чего еще хочу. Я спросил: — Марси, а что будет, если девушка не ожидает контакта. Я имею в виду, она не давала согласия... — Тебя арестуют инспекторы. Хотя если девочка-воскресенье, то это в порядке вещей. Они как раз и нужны для реализации агрессивных устремлений. Ты можешь даже ударить ее, только не сильно. Это было то, что мне нужно. Я поцеловал Марси в перепачканный подбородок, вскочил и осмотрелся. В одной из душевых открылась дверца и оттуда вышла брюнетка с удивленным личиком. Она прижимала локти к груди и была чем-то встревожена, что неудивительно, ведь ее руки были закованы в наручники. Я подбежал к ней и, повалив на землю, приставил пенис к ее ротику. Он приоткрылся и я начал водить членом по ее губкам, она ответила мне нежными движениями язычка, а с ее милой мордашки исчезла обеспокоенность. В этот момент я неожиданно совершил рывок вперед, от неожиданности она поперхнулась и даже начала руками отталкивать меня. Из ее глаз текли слезы, она всхлипывала, но член было не остановить, он пробивал себе дорогу и двигался взад-вперед в скользком протестующем ротике. Это было до того прекрасно, что я извергался наверное, целую минуту. Под конец девочка перестала сопротивляться и даже двигалась головкой в такт моим движениям. Когда мой член покинул ее пухлые губки, мне стало жалко эту невинную девочку с детским удивленным личиком. Она была такая беззащитная и заплаканная, что я наклонился и поцеловал ее прямо в губки, из которых вытекали остатки моего сока любви. Она открыла глазки и приподнялась, мы целовались еще какое-то время, потом я сказал: — Мне пора идти. Я поднялся и оглядываясь, пошел вперед. Девочка сидела, прислонившись спиной к душевой кабинке, ожидая нового насилия. А я шел и думал: как же все-таки хорошо, что в Этом мире есть выход человеческой агрессивности. Ведь моей партнерше, в принципе, даже понравилось, а я не сделал ничего прямо уж плохого... **************** Я продолжал двигаться размеренным шагом по направлению к пляжу. На диванчиках вдоль тротуаров, подстилках и непосредственно на травке кипела жизнь. Девушки в разнообразных нарядах целовали парней, подставляли им попки, крича от боли и наслаждения и, что самое главное, не забывали об основном — оральных ласках. Но кроме участников всеобщей оргии были и многочисленные компании, игравшие в пионербол и настольный хоккей, просто прогуливающиеся за ручку парочки, пары с детьми. Я шел и не мог насмотреться. Этот мир разительно отличался от обычной жизни. Несмотря на отсутствие потребности в еде, многие подходили к терминалам и заказывали себе лакомства, очевидно, не для удовлетворения голода, а просто ради удовольствия. Я решил поступить также. Терминал был оснащен удобным меню и нажав на «мороженое» я увидел несколько десятков сортов. Я застыл в замешательстве, не зная что выбрать. В этот момент я услышал за спиной звонкий девичий голосок: — Берите с березовыми почками, оно самое вкусное! Я оглянулся. Моему взору предстала симпатичная голубоглазая девчушка с иссиня-черными волосами. Она была одета в коротенькую синюю юбочку и обтягивающий топ, который подчеркивал округлость ее пышных форм. Я послушался ее совета и вот мы уже шли по тротуару, разговаривая и облизывая холодное лакомство. — Меня Элис зовут. А вас как? — Сэн. — Вы здесь недавно, верно? — Можно сказать, вчера родился. — Да уж. Я помню эти ощущения, когда все в новинку и кажется таким странным... Но потом, наоборот удивляешься, как же здесь все правильно и понятно устроено. — Ты думаешь? — Уверена! — А эти странные запреты, наряды по дням недели... — Это необходимо! Полная нагота не оставляет простора для фантазии, полета мысли. Условности нужны, веди именно они стимулируют желания и делают мир разнообразнее. — Да, но здесь практически райская жизнь! Ты не думала, за что это все, за какие заслуги? Элис остановилась и задумчиво лизнула мороженое. Потом сказала: — Знаете, мне кажется что дело не в заслугах. Тот мир — это подготовка, все тяготы и невзгоды, что выпали нам Там, помогают оттенить то счастье, любовь и спокойствие, которые ждут нас Здесь. Неважно каким сделала человека Та жизнь, Здесь он будет добрым и хорошим. Но воспоминания о Той жизни навсегда останутся, пусть даже в начале нечеткие и неоформленные. Например, человек здесь никогда не сможет вспомнить свое имя, данное при рождении, имена других людей. Их лица всегда будут размытыми. А вот память о событиях и поступках вернется почти полностью... Она продолжала лизать мороженое, и делала это не слишком аккуратно. Ее личико было перепачкано, а она не спешила вытирать остатки лакомства. Мне это напомнило один вчерашний эпизод, когда моя дочурка перепачкалась точно так же, сидя на лавочке в сквере. Правда причина была несколько иной... Элис увидела изменения в моем состоянии, да и трудно было не заметить поднимающийся пенис. Она широко распахнула глаза и перепачканный ротик, а я подошел к ней и начал слизывать сладкие капельки с ее носика и губок. Она прижалась ко мне всем телом, а я запустил руки ей под топик и принялся мять и терзать ее восхитительно упругую круглую грудь с постепенно твердеющими сосками. Ее стоны и вздохи заставляли меня действовать решительнее. Я прижался своим раздувшимся членом к ее промежности, и начал тереться об нее, все убыстряя темп. Вскрики Элис стали громче, хотя я даже не проник в нее! Фонтанчик сока любви брызнул и запачкал ее наряд, животик и шейку. Я возбужденно целовал ее, содрогаясь от экстаза, проникая языком глубоко в ее ротик, чувствуя ее конвульсивные подергивания в экстазе оргазма. Наконец мы, обессиленные, разомкнули наши объятия и распрощались на перекрестке. Я продолжил движение к песочному пляжу, а Элис удалилась в направлении душевой кабинки. Я не мог отделаться от чувства, что все это сон, что в любой момент может наступить пробуждение и я очнусь в своей комнате, под постером какой-то кино-знаменитости. Внезапно я вспомнил свое место работы — офис на 90-м этаже здания, прекрасное и очень интересное занятие — вносить данные в компьютер и даже пластмассовый кулер, откуда работники брали воду... А потом гоночный автомобиль друга, который взял меня прокатиться... И разбился, превысив скорость и пойдя на обгон, где этого делать не следовало. Но ни имен, ни лиц, как и предупреждала Элис...