Карточный Домик.

― Тут и правда хорошо, — юноша прикрыл глаза, поднося лицо к небу, ― мне нравится здесь.       Рыжий паренек, с множеством коричневых пятнышек на лице, широко улыбнулся. Он повернулся к старшему и произнес, совсем не скрывая шуточной обиды в голосе: ― Перед отъездом я тебе то же самое сказал, Юнги. А ты бузить начал, словно старик, ― младший прочистил горло и продолжил стариковским голоском, ― там ведь комары везде, и мошки всякие.       Блондин лишь тихо рассмеялся. Он, правда, любит своего солнечного мальчика. А вот букашек всяких, ну совсем не переносил. Юнги то, по сути дела, и согласился на это только ради Чимина, потому что тот очень просил.       Потому что у Чимина красивое, каллиграфичное «Мин Юнги» на ребрах.       Потому что у Юнги изящное, утонченное «Пак Чимин» на запястье.       И говорил, что Мину тут понравится. Что старший найдет тут свое потерянное вдохновение.       Знаете, в каждой местности существует своя легенда. И эта тоже не стала исключением.       Существует легенда, о которой шептались между собой солнечные зайчики, заблудившиеся в лесу, на границе села.       Существует легенда, страшная, манящая на вид, что заставляет детские глазки расширяться, а сердечко трепетать под обеспокоенные предостережения матерей.       Существует легенда, больше похожая на секрет, или, может быть, мечту, глубоко врезающейся в память невинных дней; тот, кто наблюдает, блуждая в тенях леса, когда ты думаешь, что никто не смотрит, что никто не судит.       Эта легенда, они говорили, про существо, обреченное жить в озере, что в центре леса.       Парни остановились в довольно миловидной гостинице, хотя таковой назвать ее было довольно сложно. Небольшое здание, красивое как снаружи, так и внутри. Оно было невысоким, всего лишь три этажа. На первом этаже было небольшое кафе, в котором можно покушать; для жильцов была небольшая скидка. А так же стойка регистрации, за которой сидела пожилая женщина с книгой в руках. Она выглядела как родная бабушка, ну знаете, такой вид старушек, с нежно розовыми волосами и приятной улыбкой, с аккуратными очками на кончике носа и доброжелательным взглядом.       Снаружи гостиница была не хуже. Светлая каменная кладка, крыша из красной черепицы, большая цветущая клумба перед входом. Входные двери красиво обрамляли кусты вьющейся розы ярко-красного цвета. Оно было похоже на те дивные домики из сказок. ― Тут даже красивее чем на фото, хён! Ты только посмотри на эту очаровательную местность. Я бы хотел тут жить. Давай купим домик и останемся тут навсегда. ― Пак тихо рассмеялся, дергая Юнги за рукав. ― Тут комаров дохрена, мы не выживем. ― Мы? Может быть ты? ― Чимин продолжал подкалывать старшего, но как только заметил, что Мину это не нравится, и он переходит границы дозволенного, быстро чмокнул своего хёна в щеку и потащил ко входу.       Когда парни вошли, их поприветствовала та самая бабулька, с которой Юнги разговаривал по телефону, бронируя комнату. ― Добрый день. Рада вас приветствовать в отеле «Карточный Домик», меня зовут Сара, я и администратор и управляющая. У вас забронировано? ― Да, здравствуйте. Я звонил пару дней назад, меня зовут Мин Юнги. ― Ой, я тебя помню. Нам мало кто звонит заранее. Ты оказался еще милее, чем я предполагала. А это твой парень, да? Ой, ну прям идеально смотритесь вместе. ― Чимин смущенно уткнулся носом в плечо старшего, все же не в состоянии сдержать счастливой улыбки на слова женщины. ― Ваша комната под номером 13, это на третьем этаже. ― Продолжила Сара, она протянула ключи Мину. Но когда Юнги взял их в свою руку, она потянула на себя, заставляя парня подойти на шаг ближе. ― Чтобы не случилось, не выходите ночью из комнаты. И главное, успейте вернуться сюда до наступления темноты. ― У нее был жуткий голос, полный серьезного тона и предостережения.       В следующую секунду ее лицо изменилось, а губы вновь расплылись в доброжелательной улыбке. ― Не шумите сильно, голубки. А то придется вас отругать. ― Сара хихикнула, и подмигнув в след парням, вернулась к чтению второсортного любовного романа.       Юнги отдал ключ младшему, а сам взял сумки в руки. Он кивнул в сторону лестницы, мол, иди скорее, мне не по себе.       Комната была просторной и комфортной на первый взгляд. Все было оформлено в пастельных нежных тонах. А еще была дверь, которая вела на балкон, чему Юнги был несказанно рад. Ведь курить-то хочется, а вот бегать туда-сюда уж очень было бы лень. Большая просторная кровать, с теплым одеялом и множеств подушек так и манила. Но парни решили принять душ и обойти местность, так сказать, не терять времени.       Блуждая с тропинки на тропинку юноши совсем не заметили как вошли в лес. Чимин шел впереди, совсем не пытаясь скрыть свою довольную улыбку. Он о чем-то увлеченно рассказывал старшему, пока тот плелся сзади, и иногда останавливался, чтобы черкнуть что-то в своем блокноте.       Чем дальше они заходили в лес, тем выше становились деревья, тем мрачнее и темнее становилось вокруг, тем сильнее создавалось ощущение, что за ними кто-то внимательно наблюдает.       Вскоре они заметили небольшую поляну, там было много цветов, всяких растений и кристально-чистое озеро. ― Как думаешь, почему сюда никто не ходит? ― спросил Пак, садясь на большой камень и опуская кончики пальцев в воду. ― Холодная. ― Думаю, это все из-за местных страшилок. Как по мне, все это чушь полнейшая. ― ответил Юнги. Он сел недалеко от Чимина, и принялся рисовать его. А младший делал вид, что совсем этого не замечает. ― Чушь? Куда тогда молодые люди пропадают? ― Чимин, ну что ты как ребенок. Скорее всего им надоело тут и они просто сбежали. ― Тем не менее, уже темнеет. Давай вернемся сюда завтра. Ты помнишь, что говорила управляющая? ― Боже, ты серьезно в это веришь?       Юнги закатил глаза, но все же начал собираться. Ему не хотелось пугать своего солнечного мальчика, так что, пришлось смириться с тем, что завтра они опять вернуться в этот рассадник букашек-таракашек. Очень красивый рассадник букашек-таракашек. И Юнги совсем не против, лишь бы видеть улыбку на лице своего мальчика.       На следующий день они возвращаются туда вновь, и на следующий тоже. Все как обычно, они приходят, Юнги делает пометки в своем блокноте, а еще делает красивые рисунки, а Чимин увлеченно о чем-то рассказывает, плетет венок и пускает его по озеру. Иногда Пак читает, оставляя листики и цветочки между страницами. Когда начинает вечереть, они уходят. Совсем не замечая желтых глаз, смотрящих им в след.       В этот раз они приходят уже вечером, решив, что ничего страшного не случиться, если вдруг они заночуют на этой чудесной полянке.       Они сидят в обнимку, нежась в теплоте друг друга, наслаждаясь тишиной вокруг.       Они опять не замечают то, как внимательно желтые глаза наблюдают за ними из-под кристально чистой воды.       У Юнги темнеет в глазах и шумит в ушах. Он теряется в пространстве, но отчетливо слышит крик Чимина, который перерастает в истеричный плач и отчаянное «Я люблю тебя, Юнги!».       Когда Мин вновь открывает глаза, он находится в белой комнате. Его руки скованы наручниками, а в нос ударяет запах хлорки. ― Юнги. Юнги, ты меня слышишь? ― Мин поднимает голову на голос, и видит перед собой мужчину в белом халате. Он кивает в ответ. ― Хорошо. Может все-таки расскажешь, зачем ты его убил?       Мин Юнги, 23 года. Сошел с ума после того, как убил своего соулмейта в лесу небольшого городка.       Был найден весь в крови возле тела 20-тилетнего Пак Чимина, которому он вспорол живот шариковой ручкой, и, вытащив все внутренности, разбросал их вокруг. Сердце, печень и легкие так и не были найдены.       Судом отправлен в психиатрическую лечебницу, так как утверждал, что это сделало существо из озера, а сам он не причем. Ведь он любил своего солнечного мальчика.       А в городке все было по-прежнему. Та же гостиница, с той же приветливой старушкой, те же улочки, правда дети на них уже повзрослели. И тот же лес, из тени которого чувствуется пристальный взгляд все тех же желтых глаз, а если прислушаться, то и тяжелое дыхание, прямо у вас за спиной.