Хакер

       Двенадцать часов дня. Парень почувствовал, как к его лицу поднесли нечто прохладное; бьющиеся о пластиковые стенки удары маленьких волн заставили его содрогнуться. Хакер приоткрыл глаза и увидел перед собой бутылку с жидкостью, отодвигая ее ослабевшими руками. Уголки губ до сих пор были окрашены фиолетовой, уже застывшей жидкостью. Он что-то невнятно промычал, вновь дотронувшись до бутылки с водой, слабо выхватив ее из чьих-то рук. Синтакс сделал глоток. — Я умру, да? — он проговорил это так тихо, как бабочка порхала крыльями в ночи, однако в комнате, в которой царила тишина, даже эти его слова были слышны. Силверстрим посмотрел наверх; Дарко стоял прямо перед ним, смотрел на него; у хакера участилось сердцебиение. — Нет, не умрешь, но я больше не буду брать тебя в Пандорию, — он решил умолчать о его "безобидной" шутке, которую он проделал этой ночью. Чтобы слегка поднять его авторитет в глазах хакера, Дарко навестил его. Но как же это рискованно. Особенно, если учесть то, что будет, если Синтакс обо всем догадается. — Здесь какой-то подвох? Если нет, то это очень мило с твоей стороны, — борясь с болью в животе и состоянием, сравнимым с тем, что возникает у человека, если он выпьет излишне много алкоголя, поинтересовался он. «...Мило?» — покосился Дарко. Он решил не отвечать на этот вопрос, но, видимо, хакер и сам быстро о нем забыл. — Сколько сейчас времени? — Почти обед. Мне надо идти. — Ты вернешься?        В ответ он, ничего не сказав, ушел. Несмотря на то, что в последнее время у него возникало чувство ностальгии, давно забытой, он игнорировал свои мысли. Причиной, видимо, оказался Силверстрим, вынудивший его вспомнить былое. Правда, оно никак не вспоминалось: приходили лишь отрывки из прошлого, исковерканные фразы неизвестных ему людей в памяти. Туманное чувство. В то же время, Дарко догадывался о ярких чувствах Синтакса, которые иногда заставляли его вздрогнуть. Однако, это он тоже старался игнорировать. Ему не нужны романы, не нужны любимые, не нужны игрушки для удовлетворения: Дарко хотел лишь остаться в том месте, где никто его не потревожит, не выведет из себя.

***

      Прошла неделя. С момента заселения Синтакса прошло чуть более трех: эти недели пролетели так незаметно, что он сам удивлялся этому. Боль в животе стихла на следующий день; Дарко изредка навещал его в своих целях: проверить, удалось ли получить доступ к файлам Аиден. В другое время он был занят важными поручениями от Мистера Санда, главы Темного Ядра, либо следил за работой института Кошмаров. Долгое отсутствие хакера могло посеять сомнения в рядах CHILL; наверняка, они уже задались вопросами о том, где он сейчас находится и что с ним случилось. Учитывая ситуацию, в которой сейчас находится организация, Силверстриму было очень некстати внезапно уйти без предупреждения. Как говорила Миссис Икс, руководитель CHILL, «Мы не знаем, кому можем сейчас доверять». Вполне возможно, что их доверие к хакеру спадет, либо он вновь сможет выйти сухим из воды, как делал это раньше, не находя для себя лишних приключений. — Что с информацией об Аиден? Смог разблокировать файл? — Нет! Это не так-то и просто. — Я в этом не разбираюсь, но мне кажется, что ты просто усложняешь ситуацию. — Это я-то усложняю? Я понятия не имею, что происходит там, между ними. Я смог достать файл, теперь дело времени.        Он не мог признаться, что затягивает это дело лишь потому, что хочет провести с предметом своего обожания больше времени. Еще больше его беспокоило то, что Дарко догадывался об этом: его не так легко провести. Злодей мог в любой момент доложить об этом, и Синтакса бы тут же выставили за дверь, в самом лучшем и практически невозможном случае, но он этого не сделал. Надеялся ли он или пожалел его — неизвестно. Хакеру вновь нужно было сказать что-то, чтобы не найти себе проблем, однако, с каждым разом сделать это становилось все труднее, а он выглядел и звучал все более подозрительно, и ему уже верилось с трудом. — Вообще... Можно было бы прийти туда и получить его, но это невозможно: там повсюду камеры, а охранники не хуже, чем у Темного Ядра. Да и мало ли что эти друиды задумали? Ты же знаешь, что я многого не знаю об Аиден, я просто работаю. Работа у меня такая, понятно? — он смог ловко перевести тему разговора. — А может ты на самом деле все это знаешь, но не хочешь говорить? — Дарко свел брови, резко приблизившись к Синтаксу. Казалось, он тут же начнет кричать на него и обвинит во лжи, скажет все, как есть. — Клянусь, я ничего не знаю! — и это была правда, которую директор также заметил.        Он отошел обратно к двери и оперся о нее рукой. — Знаешь, что мне в тебе нравится? — Нравится? Что? — От этого вопроса хакер смутился и даже заерзал. — Ты не тупой, как остальные, с кем я работал. Но некоторые могут сгодиться для экспериментов. Синтакс встревожился. — Эксперименты... Ты проводишь эксперименты на людях? — Иногда.        Это шокировало хакера, но до конца он верить его словам не стал, хоть причины врать у него не было. — А ты случайно не был причастен к моему состоянию той ночью? — с подозрительным взглядом предположил он. В ответ Дарко промолчал, что сделал зря, и незаметно отвел взгляд. — Стой, ты... Он собрался уходить, но хакер резко схватил его у порога за рукав черного плаща. Силверстрим был настроен негативно. — Ты что, серьезно!? Ты действительно это сделал!? Ты, черт тебя подери, понимаешь, как это было ужасно!? — Я даже ничего не ответил... - это было бессмысленно, но попытаться стоило. — Я мучился после этого еще два дня, а тебе было совершенно насрать? А приходил тогда зачем? Хотел мне показать, что ты такой заботливый и беспокоишься, или исходя из собственной корысти!? — Синтакс не слушал его, продолжая кричать. — Правду сказать? Не хотел постоянно тащиться с тобой в Пандорию, - Дарко разозлился и сказал, не подумав. — Что? Ты... — молчание продлилось несколько секунд, — ну и что, доволен теперь? А знаешь, Анна ведь тоже страдает там, внутри этого кристалла! Ладно, может у вас и был повод заточить ее в нем, но я ничего не сделал! — его голос дрожал; сквозь эту дрожь он пытался кричать, чтобы не выдать ее. — Это ужасно, когда у тебя внутри ощущение, что все переворачивается на триста шестьдесят и... Ты просто ужасен. Ты знаешь это!? Ты хотя бы что-то чувствуешь по отношению к другим, Дарко!? — еле сдерживался от боли Синтакс, схватив его за воротник, пытаясь надавить ему на шею. В этот раз дрожь пробежала по телу хакера.       Эти слова Дарко задели; он хотел возразить, закричать в ответ, просто избавиться от него, но его злость тут же угасла, и он промолчал: ему было нечего сказать. Быть может, Силверстрим смог достучаться до него, дотронуться до той части живой души, которая все еще может чувствовать, сопереживать и любить. Но как же это было сложно. Людей трудно изменить, особенно тех, кто уже стал полноценной личностью. Но людям свойственно меняться, переживать перемены, осознавать то, чего не замечал ранее.

*Flashback*

       Мужчина сорока лет, странной для обычного человека внешности — растрепанные, неухоженные волосы, грязная одежда с пятнами крови, с дергающимся глазом — проводил экскурсию для своего сына в лаборатории, в которой он работал, ставил эксперименты; он показывал то, что, по его мнению, должно было стать его будущей профессией. Восьмилетний мальчишка, который обычно резвился днями напролет, небрежно шел за отцом, иногда спотыкаясь о провода, осматривая окружение. Вокруг все светилось лазурными цветами, в огромных капсулах находились гибриды животных, людей... Мальчик увидел в одной из них девушку, одна сторона которой была заполнена механизмами, для него непонятными. Она не двигалась и никак не реагировала на его движения; он приблизился и коснулся капсулы своей детской ручкой. Девушка резко открыла глаза и ударила головой плотное стекло, отчего ребенок отскочил назад; на ее лбу появилась отметина и полившаяся кровь медленно смешивалась с жидкостью. Сердцебиение мальчика участилось от страха. — Что ты там делаешь? Быстро иди сюда! — Приказал ему отец, и мальчик, недолго думая, снова пошел за ним, оглядываясь назад.       Они подошли к какой-то лежанке, на которой было нечто, кажется, живое, укрытое покрывалом, изредка шевелившееся. — Я думаю, что ты уже готов к тому, чтобы увидеть настоящий облик человека, то, что есть внутри каждого из нас. Многих это пугает, но... — Человека?.. Зачем это мне? — Не перебивай меня, пока я не вышел из себя. Ты ведь должен увидеть все, чтобы избавиться от страха! Разве ты не хочешь быть сильным и храбрым? — Он стянул покрывало. Там действительно лежал полуживой человек, чей пол уже стал непонятным; видимо, подопытный. Он пытался расшевелиться, но был крепко пристегнут, мычал, стонал и кричал, словно сквозь ткань, но из-за зашитого рта он не смог произнести ничего, что можно было бы понять. Единственным "живым" местом были его глаза: они в ужасе наблюдали за происходящим, они будто кричали, молили о помощи и одновременно о смерти, избавления от мучений.        Увидев это, ребенок в ужасе свалился на пол. Его психика явно пошатнулась в этот момент. Дрожь в его теле, учащенное сердцебиение еще долго не стихали. — Я не хочу... Можно я пойду обратно домой? — Как можно спокойнее пытался сказать он, не выдавая себя. — Что значит не хочу? Ты обязан сделать это! Ты мой сын или кто!? — Отец схватил его за руку. — Пусти! — Почти рыдая, пытаясь вырваться, кричал ребенок. — Просто сделай это, слабак! Поверь, родной, это не так страшно, как ты думаешь. — Присел к нему отец. Его взгляд был настолько безумным, пугающим, он будто управлял своим сыном с помощью глаз. — Он еще живой... Ты со всеми так делаешь? Им разве не боль... — Тебя это волновать не должно! Никогда не должно. Чтобы достичь величия, нужно избавиться от всех своих эмоций. И ты сделаешь это. Поэтому сделай то, что я говорю!        Ребенок плача рвался убежать прочь, но у него это не получалось. — Я не хочу! Я не хочу! Отпусти меня! — мальчишка кричал изо всех сил, ревел и пытался вырваться из рук отца; его криков никто не слышал: они были абсолютно одни. — Ты сделаешь это прямо сейчас! И хватит меня дергать! — Резким движением мужчина толкнул своего сына к лежаку, отчего он чуть не опрокинул подопытного.       Пронзающий крик вновь пронесся по всей лаборатории. — Молчи и делай, что говорят, Дарко!

*End Flashback*

***

— Тебе действительно нет дела ни до меня, ни до кого-либо вообще... Верно? — Синтакс тихо произнес это с грустью в голосе, а затем еще тише продолжил, — даже если я люблю тебя... И теперь скажи мне: любили ли тебя когда-нибудь вообще? — внутри него все сжалось, он готов был тут же заплакать. — Я не знаю этого. Но правда ли ты любишь меня, как сам это утверждаешь? — холодно и очень некстати ответил Дарко, но это было в его стиле. — ...        Он убрал руки хакера со своего воротника и молча ушел.