последняя молитва ночи

И все одинаковые ночи так непохожи. Каждая ночь сулит конец одного дня и скорое начало другого. Конец одной жизни и скорое начало другой. Через ночь несутся воспоминания о прошедшем дне, а утром ты о них забываешь, пока планируешь то, что вновь останется лишь в памяти следующей ночью. Некоторые эмоции так естественны. Также, как и некоторые чувства, которые люди прячут от всех по ночам, когда никто не увидит. Прячут в самих себя и разрешают им бесконтрольно властвовать разумом все эти часы. Ночь – это совсем другое время. Мы думаем, оно предназначено специально для того, чтобы скрывать в покровах своей тьмы что-либо, нежели светлым днём, когда всем всё видно. Но именно ночью нам дозволено увидеть звёзды, находящиеся от нас на расстоянии миллионов километров. День же скрывает всю глубину нашей Вселенной Эту ночь Денис провел вновь в постели своего тренера. Об этой ночи он думал последние недели две точно. Именно о ней, а ни о какой другой. Думал, как поступить, чем все это вновь обернется, что подумает Стефан. Думал о том, остаться ли в своей комнате и провести бессонную ночь в ней, или не пренебрегать традиции и вновь окунуться со Стефаном в их общую фантазию. Денис проснулся утром, но не тем, что начиналось в 5 утра. Нет, сейчас на электронных часах показывало уже все 9:22 утра. Стефан также, раскинув руки, лежал рядом. Им обоим некуда торопиться. У Дениса сегодня не будет тренировок, а у Стефана они начнутся только после обеда. Горько-сладкая ночь, и такое же утро. Ведь засыпал Денис один, а проснулся уже с ним. Кажется, поздно ночью, Денис не застал у себя в комнате своего тренера, но все равно лег спать в его кровать, а заснул лишь по его возвращении. Стефан тогда был дома, он сидел полночи на кухне и медленно опустошал стеклянную бутылку с каким-то алкоголем. Пытался напиться до отключения чувства вины. Потонуть и забыться. Так, кажется, спокойнее. Но вспомни он себя в пьяном виде на публике тут же становится стыдно. Не забыл даже этого. Не забывается, черт его побери. Внутри всё жжет. И нет, вовсе не от алкоголя, а от этих чувств, эмоций, переживаний. Не за себя, за него… Опустошив до конца бутылку, он берет её и ставит за мусорное ведро, будто её там никто не должен увидеть – безнадежно. В своей комнате он находит лежащего на уже своей половине кровати Дениса. Стефан знает, что тот не спит. Он проходит сквозь пьяный мрак комнаты и ложится рядом. Они заснули. Кажется, снова в объятиях друг друга. Теперь проснулись, и будто сам бог разъединил их в эту ночь, давая понять, что это конец. - Это конец? - спросил в лоб Денис своего тренера, как только тот проснулся. Он лениво пожал плечами. Небольшое похмелье чувствовалось после той бутылки какого-то алкоголя. - Думаю, это только начало, - после полуминутного раздумья ответил Стефан. - И ты тоже должен так думать. Денис кивнул. Он перевернулся на бок и подставил руку под голову. Он смотрел на него. Своего тренера, который уже полностью впитался намертво в кожу, вошёл в него внутривенно и навсегда и теперь теплился где-то там, внутри, давая задыхаться собой вновь и вновь. Летнее утро ярко-красного цвета казалось бледно-серым, словно кто-то немного перекурил после длинной ночи воздержания. За окном уже давно рассвело. Но тяжелые грузные шторы не пропускают сегодняшнее утро в комнату. Его не ждали, как и не ждали сегодняшний день в общем. Зачем ты пришел? Сегодня ты не несешь ничего хорошего. До сих пор не верят в это утро. Оно наступило. Нужно решаться действовать. Растворяются в друг друге на измятой простыне. Страшно прикоснуться. Жарким летом такой лютый холод. Объятия их только погубят. Так пусть. Пусть это будет продолжение кисло-сладкой ночи – сладкая смерть. Последний глухой удар. Теперь можно умирать и дышать снова. А пока тяжело даже глотнуть воздуха и не подавиться им, когда они лежат, словно незнакомые люди, в одной кровати. Это его выбор. Это выбор его тренера. И каждый выбор имеет последствия. Обязательно надо будет чем-то пожертвовать: пойти против системы или сделать так, как все считают нужным, но не твоё сердце. В параллельной реальности он выберет первое. А пока он выбирает против себя самого. Ещё чуть-чуть и он поверит в реинкарнацию, и даст себе слово, что в следующей жизни уже не допустит таких ошибок. Денис опрокидывается на подушку. Стефан нежится в белом пуховом одеяле. Раскинутые руки начинают своё движение под ним и касается пальцами бархатной кожи парня, случайно, пробуя Дениса на его реальное существование вот здесь, в нескольких сантиметрах от себя. И пока он не исчезает, как наваждение, не растворяется в волнах прошлого. Денис перехватывает руку Стефана своей. Прижимает к щеке и чувствует запах. Запах кожи, запах его самого. Терпкий и безумно приятный. Он уже давно распространился в легких парня и осел там слоем, как у курильщиков оседает на альвеолах остатки табака от дыма сигарет. Он сжимает пальцами руку. Его кожа словно шёлк, а он требует особенного внимания. Секунда, и он уже рвётся по краям от сильного сжатия. Стефан смотрит точно также, как люди с портретов великих французских мастеров. Улыбка добивает ещё больше, и Денис убирает руки за спину. Созданный ими мир вот-вот разрушится. Рано или поздно они сами это почувствуют. Стеклянная стена между ними и их чувствами так и останется невредимой. Если повезет, то когда-нибудь они снова смогут вернуть все обратно. Вернут эту серую пустоту, нелепые воспоминания об осторожности и неясном соединении в полусне. Сейчас в комнате, наполненной запахами элитных парфюмов, они обладали самими собой, но не друг другом. Хотели чувствовать друг друга вплотную, кожа к коже, наслаждаясь слиянием чувств глазами и мыслями. Денис переводит взгляд с потолка на Стефана, мягко улыбающегося в теплом рассвете утра. - Почему ты улыбаешься? - Я вспомнил мир… - мечтательно протянул он. - Забыл обо всем мире, пока спал? – попытался съязвить парень. - Нет, о чемпионате мира. Вспомнил твою произвольную программу, как ты её идеально откатал и как я был сам не в себе от переполнявшей меня радости и гордости. - Дааа, было дело, - также протянул Денис, словно это было не в реальности, а только в его фантазии. - Тогда у меня в голове было только – «вот, посмотрите на этого парня, он ещё всем всё покажет и докажет.» Денис не ответил, его выражение лица лишь немного преобразилось - он подумал немного о другом. - Тогда не забудь заодно вспомнить и Олимпиаду, - бросил светловолосый парень. - Ещё одна ступень к твоему взрослению, становлению и развитию, как талантливого и сильного фигуриста. – Стефан умел иногда произносить что-нибудь красивое и успокаивающее, - Ты и тогда был хорош… - Не ври. - Как хочешь… Теперь Стефан лег на бок, приблизился к Денису и вплотную уставился своими улыбчивыми и мягкими глазами на Дениса. Он увидел их, всё те же, настолько родные, он видел их всегда и везде, во сне и наяву, когда Стефан был рядом и когда далеко. Нервный срыв. Бесконечные психи, выкрики: "Я покидаю спорт! Я бросаю фигурное катание! Я уже ничего не смогу добиться!". Я бью посуду в номере, а ты стоишь в полном спокойствии и этим раздражаешь меня ещё больше. Я хлопаю всеми попавшимся дверьми на своем пути. Псих за психом, слезы, боль, разочарование в самом себе. А ты стоишь и в полном спокойствии произносишь: "Денис, ты понимаешь, что сейчас говоришь? Ты не понимаешь, что ты говоришь. Успокойся. Со временем ты поймёшь, что говорил". Ты обижен моими словами. Я сам обижен собой. Ещё один выкрик, и я в двух шагах от того, что останусь без тренера. Мне стыдно за себя, я разозлен, и сил больше нет, я измотан, морально и физически. И в голове вопрос "Почему я?" Почему именно я упал, почему именно из-за меня тебе придется краснеть, почему ты выбрал именно меня? Я никто. Бездарность, решившаяся поддаться своим чувствам. Он тяжело вспоминает тот вечер. До сих пор он отзывается в сердце неким покалыванием. Денис снова хватает руку тренера и скороговоркой выговаривает: «Прости, прости меня за те слова. Я не думал, что такое скажу. Я был не прав. Так нельзя. Прости.» Зажмуривает глаза, словно от пронзающей всё тело боли. Сердце мое разрывается смотреть на него такого. И я бы хотел сейчас уйти, чтобы не попадаться ему на глаза ещё несколько дней, но мне нельзя. Это моя ответственность теперь сделать так, чтобы этот парень не натворил ничего лишнего. Мне так больно видеть его таким. Расстроился, разозлился, обиделся. Но ведь это же ещё не конец, Денис? А он уже готов сдаться, это меня обижает. Я горю внутри не меньше него, но мне нельзя выдавать своих чувств ни за что и уж точно не сейчас. Сдержан, спокоен, почти равнодушен. Он мечется по всему номеру так до самого вечера, пока у него полностью не кончаются силы. Теперь он засыпает на моих коленях на полчаса. И я так рад этому, что он может поспать хотя бы это чертовски малое, но нужное время. Опухшие глаза от слез, распухший нос, которым он сейчас так по-детски сопит, я глажу его по волосам, по телу, оно у него даже во сне все напряжено. Ему должно стать легче оттого, что я сейчас рядом, а не кто-то другой. Я, Денис, я здесь, mon cher, я тебя не брошу, mon ange. Внешне спокоен, а внутри вот-вот и сам сорвусь от переживаний за этого парня. Нет, он не достоин всего этого. Этого парня, лежащего у меня сейчас на коленях, не достоин весь мир. И я в ответе за него. Я готов оберегать его ото всех, ограждать этого ангела от падений. Лети, mon ange, лети... Стефан помнит. Помнит все, но не говорит. Тут и не зачем больше говорить. Прижимает Дениса к себе. Пережили и тот момент в жизни, переживут и этот. Пусть немного по-другому, но всё же… Тогда на следующий день Денис на утренней тренировке откатывал свою произвольную, после этого они со Стефом решили сходить посмотреть на танцы на льду. Всё как-то вмиг забылось. Он был рядом. Мир с ним казался легким, тихим и спокойным. Сейчас, в объятиях Стефана, он был таким. Денису хотелось, словно большому рыжему коту, замурчать в этом обволакивающем тепле. - Из-за таких прокатов нам придется все прекратить? – Денис поднял свои светло-медовые глаза на Стефана. - Возможно, - отозвался тот. - А как же тот прокат произвольной на чемпионате мира? - Лучше не рисковать, Денис. Не должно быть иногда хорошо, иногда плохо. Должно быть – всегда отлично. Ты знаешь, я знаю, что это возможно. У тебя все для этого есть. И пусть прокат произвольной на «мире» будет началом этого. Денис снова склонил голову и прижал её в область грудной клетки Стефана. Мой мальчик, мой мальчик… И сейчас бы снегопад в конце июля, град, гроза, буря, смерч. Всё, что могло бы сорвать дневной рейс и перенести его хотя бы на один день, ночь… Еще одну ночь – ещё один побег от реальности. Мечты, фантазии, сны, иллюзии, грёзы, и в каждом обжигает его сердце. Легким дуновением всё уносится с приходом нового дня. Они попробуют оттянуть этот момент – как всегда не получится, но они постараются. Постараются зажечь их пламя во мраке ночи, что ярче утреннего солнца, и эта ночь не посмеет умереть ради нового дня. Но невозможно всю жизнь прятать эти чувства, разжигающие пламя, в ночи, вынашивать их и скрывать в себе. Ночь не вечна и не способна скрывать всё и вся, ночь раскрывает. Раскрывает секреты, таившиеся в дневном свете, как звёзды на чистом сине-лиловом небосводе. Люди посвящают ей стихотворения и новеллы, но продолжают верить в магию завтра. Каждое завтра имеет последствия. Каждое завтра – выбор. Сделай его. Тебе самому решать, каким будет завтра и что оно за собой повлечет. Они опять в объятиях друг друга. Как-то по-другому проходит сегодняшнее утро, но они не замечают. Неловкие переплетения рук, ног, сбитое дыхание и всхлипы, еле различимые в возне Дениса под одеялом. Он зарывается ещё глубже, ещё ближе к тренеру, ничего сам не видит и не даёт увидеть ему, Стефану. Не даёт увидеть эту боль, пробирающую молниями с разрядом в сотни ампер, заставляющую прогибаться от каждого слова и ломаться от каждого взгляда. Тяжело. Тяжело Стефану принимать и понимать это. Он не видит, но он знает. Денис в нём не внутривенно, а внутриклеточно, паразитирует, и ни одни формы лейкоцитов не способны защитить организм Стефана от этого вируса, сами не хотят, принимают инородное тело как родное. Теперь он прижился и живет в нём. Не выкричишь его ничем и не выплачешь. Пройдет несколько минут, Денис успокоится, и они обо всем забудут или же буду заставлять себя думать, что забудут, как всегда. Они разойдутся, время утечет, воспоминания останутся, они будут врезаться вновь и вновь, когда их совсем не ждешь. Или через некоторое время так легко может вспомниться то, что когда-то ты пытался так сильно забыть. Денис сядет на край кровати спиной к Стефану как тогда, руками подопрется по обеим сторонам, сжимая простынь, чтобы не упасть. Стефан попытается его обернуть к себе, схватив за плечо, но тот лишь встряхнёт им, освобождаясь. Свобода? Так тебе нужна свобода? Можно ли назвать свободой то, когда твой дальнейший пусть выстраиваешься и ты идешь по нему в полном одиночестве? Такая свобода ужасно страшна. - Не смогу тебя сегодня проводить в аэропорту – тренировки, - бросает Стефан в спину Дениса. Что это? Удар прямо в спину? Этого стоило ожидать. - Ты бы мог отменить их или перенести, но сам того не хочешь, – Денис приглаживает одной рукой свои взъерошенные волосы. - Ты прав. - Не хочешь видеть меня? – оборачивается. - Не хочу, чтобы ты видел меня, – отводит взгляд Стефан. Навсегда запомнить, сохранить в сознании, вбить в голову навеки существование этого времени в их жизни. Навсегда забыть, вырвать из памяти жизнь, существовавшую между ними. Навсегда расстаться, пожалеть об этом тысячу раз, и это только до самого расставания, которое больше не закончится встречей. Нет, это будет конечной точкой. Навсегда с одиночеством на руках и камнем на сердце. А они думали, что навсегда останутся друг у друга. Какое же до омерзения ужасное слово, это «навсегда». И когда теперь они вновь разделят это ложе? Когда вновь без слов окунутся и утонут еще на одну ночь в друг друге? Никогда. Еще одно страшное слово. Между ними все больше образовывалось напряжение, терпкое и вяжущее. Они хорошо знали его вкус, он был им давно знаком. Загадочной улыбкой Стефан внешне говорит словно «все в порядке, все хорошо, я все спокойно принимаю и это расслабляет», внутренне же эта улыбающаяся маска таит страх, сожаление, печаль, непонимание и неприятие ситуации. Лгите снова и снова, всем своим нутром и всей своей наружностью. Вы сами-то свято верите в свою ложь? Привыкли жить ложью? Сами того не зная, уже давно раскрыли все карты перед собой, перед друг другом и перед другими, легко выдохнули и продолжили врать дальше. Сейчас они сидят на кровати и лгут сами себе о том, что, перейдя эту черту, жизнь наладится, наоборот станет легче, спокойнее, правильнее. Откидывают дурные мысли и снова живут одними грёзами. Губительный мотив для их душ, которые, на память им, до сих пор живут и просят своего, но про них забыли. Пытаются забыть одно, а забывают совсем другое. - Уже пора. Надо будет ещё позавтракать, переодеться и собрать свои последние вещи, - говорит Денис, вставая с постели. - Денис, - окликивает Стефан. Боже, только не говорите, что это будет один и последних моментов, когда он обратиться к Денису вот так вот лично. Всё ещё немного сонный светловолосый парень оглядывается. - Скажи Крису, чтобы сварганил что-нибудь на меня. Я позавтракаю с тобой, но потом буду вынужден уехать на тренировки. Денис кивает. Такой расклад его тоже устраивает. Не нужно никаких дополнительных прелюдий. Всё должно пройти обыкновенно и спокойно. Что-то найдёшь однажды и потеряешь навсегда, на это обречена вся жизнь. Денис вышел из комнаты. Сидящий на постели, Стефан прильнул аккуратно к простыне головой, затем резко встал с кровати и застелил её одеялом и пледом, пытаясь будто удержать этими многослойными покрывалами запах Дениса на простыне, чтобы хотя бы на ещё одну ночь почувствовать его, когда его ученика уже не будет рядом. Денис должен будет уехать. Не на пару дней, не на неделю, месяц или несколько месяцев. Он должен будет уехать навсегда. А точнее сбежать и разорвать все связи с большинством людей, с которыми общался в Шампери, в том числе и Стефаном. Он должен будет продолжать свою карьеру в фигурном катании, тренируясь теперь у совсем другого тренера и в другой стране. Думать же он должен будет только о настоящем и, конечно, стремиться к великому будущему. А вот о прошлом лучше не вспоминать. Будто бы ничего и не было. Два года выпало и их надо будет нагнать с новым тренером. Так решили все. Так решил Крис. Так решили родители. Так решил сам Стефан. А ему лучше не перечить. Он лучше знает. Стефан просто захотел лучшего для Дениса, но для этого ему понадобилось вынести такие решения, которые были бы полностью оправданы в будущем в карьере фигуриста для Дениса. Одним из таких решений оказалось полное отстранение от себя Дениса и себя от него. Всё рано или поздно становится явным. Утро приходит на смену ночи, ночь – на смену утру, чтобы раскрыть самые глубокие тайны этой Вселенной. Утро раскроет, что прячет ночь, ночь – что прячет утро. Все так старательно пытаются скрыть свои секреты и не понимают, что, распахнув двери своей внутренней обители, им станет легче. Или не станет. Они устали бояться и скрывать. Они наврали себе, сказав, что так будет лучше – легче и спокойнее им вдвоём, что это пойдет им только на пользу. Сложно. Сложно решать все за других, а за себя ничем не легче. Отпустив Дениса, Стефан продолжает чувствовать над ним ответственность. Денис продолжает доверять ему, как не доверяет больше никому в этой жизни, и не станет доверять более никому. Им легко друг с другом, но тяжело с окружающим миром. Было. Отпустили, а у них все, как у последних нищих, украли, убили, разорвали в клочья последнее, что было, что жило, что придавало сил жить счастливо. Они ещё долго будут воздымать свои очи и благодарить кого-то свыше за эти ночи, подаренные им небесами, за эти ночи, что погубили и развели их, а до этого слили их воедино не только физически, но и духовно. Они придумают собственную молитву для такой ночи и проклянут в ней ту, когда они навсегда заснут в разных комнатах, в разных домах, городах, странах, на разных планетах и в разных Вселенных, в полном одиночестве, пытаясь внушить самим себе, что они спят рядом. Тела их так никогда и не встретятся. А души навсегда останутся в той ночи, когда были слиты навечно и воедино.