Выпускник

К шикарному, загородному дому Черкасова подъехали сотрудники ФЭС. Дверь им открыла домработница. — Эдуард Сергеевич, ждёт вас в кабинете. Я провожу. Поднимаясь по резной лестнице особняка, Круглов и Майский не могли не обратить внимание на старинную коллекцию картин, расположенную на стенах дома. Весь дом, его декор и обстановка говорила о том, что у хозяина отличный художественный вкус. — Эдуард Сергеевич, к вам сотрудники ФЭС. — доложила домработница. — Пусть войдут -раздалось из-за двери. — Майор Круглов и майор Майский, Федеральная Экспертная Служба. — отрапортовал Круглов и показал удостоверение. — Примите наши соболезнования по поводу смерти вашего сына. И в этой связи у нас есть несколько вопросов. — сказал Майский. — А давайте я вам сам все расскажу? — предложил чиновник.  — Смерть сына стала очень большим ударом для меня. Кроме Артура, детей у меня больше нет. Его мать умерла во время родов. Мне пришлось заменить ему и отца и мать. Он рос хорошим мальчиком, добрым и спокойным. До определённого возраста, он не обращал внимания на свой маленький рост, но пойдя учится в школу, даже не одноклассники, а одна из учителей постоянно унижала его, называя карликом. В девятом классе, Артур влюбился в новенькую в школе. Это была его первая любовь. Девочка ответила взаимностью. Я был доволен, что сын перестал обращать внимание на проблему своего роста. Я одобрял и всячески поощрял его дружбу с этой девочкой. Покой в нашей семье продлился не долго. Рокотова, будучи на тот момент завучем, вымогала от семьи этой девочки большие деньги. Не в состоянии больше бороться с Рокотовой, семья подруги моего сына была вынуждена переехать в другой город, из-за того, что Рокотова сделала так, что ни в одной из школ девочку не принимали. Расстояние сделало своё дело и отношения двух влюбленных закончились. Мой сын просто хотел быть счастлив… — Черкасов задумчиво замолчал и посмотрел на фотографию сына. — После этого у него были женщины, но все они были с ним ради денег. Он понимал это и ненависть к Рокотовой росла все сильнее и сильнее. И вот однажды, он случайно встретился с ней на улице… Она назвала его недомерком и посоветовала обратиться на киностудию, чтобы ему дали роль карлика в кино. — у чиновника заиграли скулы и сжались кулаки. — Бедный мой мальчик, если бы он поделился этим со мной раньше… Ему было стыдно признаваться мне в том, что в школе к нему так относятся… Взгляд Круглова ускользнул по стене, на которой висела коллекция старинных сабель, клинков и кортиков. Он обратил внимание, что среди всего этого великолепия есть пустующее место, по размеру напоминающее именно ту саблю, которая была на экспертизе в ФЭС. — Вы что-нибудь знаете о том, как ваш сын поступил с Рокотовой? — задал вопрос Майский. — Я не буду отрицать, да вы и сами уже все поняли. — ответил Черкасов. — В тот вечер Артур, вбежал ко мне в кабинет… На его руках и одежде я увидел кровь… Сын сказал мне, что никогда не сожалеет о том, что он сейчас сделал. Я не буду рассказывать вам о том, что творилось у меня в душе. Я растерялся. Но выдать сына я не мог, на тот момент уже зная его школьную историю. Я не думал ни о своей репутации, ни о своей должности, ни о последствиях. Я должен был ему помочь. Я отдаю себе отчёт, в совершенном мной. Вместе мы взяли тело, вывезли его ночью на кладбище и закопали. Я не думал, что, Артур решит подбросить голову Рокотовой под школу. Возможно таким образом, он почувствовал какое-то удовлетворение… Не знаю, и уже никто не узнает. Моего единственного сына больше нет и я потерял всяческий смысл жизни. Только недавно, просматривая школьные фотографии Артура, я смог узнать в Рокотовой свою бывшую любовницу. Получается, что она мстила мне за то, что я предпочёл ей другую, по средствам моего сына… — Проедете к нам в ФЭС, чтобы зафиксировать всё, что вы нам сейчас рассказали. — Да, конечно, но мне нужно одеться. Подождите меня, я сейчас к вам спущусь. — сказал Черкасов и вышел из кабинета. Круглов и Майский спустились в холл, внезапно тишину рассек глухой хлопок. — Твою мать, Петрович! — Майский помчался наверх. Сжав в руке фотографию сына, Черкасов сидел в кресле, голова его была запрокинута назад и из виска пульсируя текла кровь. Следом за Майским в комнату забежал Круглов. Было заметно, что Николаю Петровичу стало немного не по себе. — Могу его понять… Никакие должности не должны забирать внимание и время от воспитания детей…