Meeting point

      Он знал, что это плохая идея. Знал и всё равно раз за разом совершал одну и ту же ошибку. Он даже не боялся оказаться застигнутым врасплох, не боялся, что его могут увидеть. Напротив, глубоко в душе, там, где ещё оставалось что-то живое, не погубленное собственными мотивами и идеалами, он хотел встретиться со взглядом больших изумрудных глаз, заглянуть в них и получить хоть какие-то ответы на мучающие вопросы. Он слишком долго пробыл рядом с ней, с ними всеми, чтобы позаимствовать у них такие вещи, как чувство привязанности, заботы и тоски.       В самый первый раз он держался на расстоянии, приличном, чтобы не оказаться замеченным. Скрываясь в самой тени воображения, он наблюдал за её покоем, наслаждаясь тем, что она жива и невредима.       Во второй раз он видел её переживания за не самые удачные моменты в Инквизиции, когда приходилось принимать какую-либо из сторон, практически отдавая вторую на растерзание врагам и политике. Он уже было дёрнулся к ней, чтобы обнять со спины, придать чувство уверенности, но вовремя пресёк это желание, вовсе покинув её разум.       Ещё много раз он навещал её, упиваясь её движениями и голосом, - наслаждаясь тем, что оставил за спиной. Он переживал вместе с ней тяжёлые времена, которые до сих пор терзали её душу, и блаженно наблюдал за тем, как она спокойно отдыхает, видя красочное мирное будущее.       Но в один момент он сам осёкся, повлияв на структуру сна. Она буквально ощутила его присутствие, ощутила, что за ней следят, будто через решето тюремной камеры стражник смотрит за спящим заключённым. Прятаться не было больше смысла – всё окружение, все существа стали искажаться, оставляя за собой полотно почерневшей земли и густой туман, только их двоих.       - Ты, - без каких-либо эмоций, позволивших прочесть её настроение, проговорила Эллана. Её взгляд был стеклянным, словно куклы, а руки бессильно повисли вдоль тела. – Зачем ты здесь?       Солас не знал, что ответить. Не знал, как оправдаться. Оно и не удивительно. Он столько раз воображал себе, как она почувствует его, и каждый раз сам не верил себе, что это действительно произойдёт. Он бы многое мог ей сказать и объяснить, возможно, это было даже необходимо, чтобы в дальнейшем ей самой было спокойнее. Но вместо этого он продолжал стоять напротив неё, в нескольких метров от желанного прикосновения.       - Ты ведь не плод моего воображения.       - Нет, - резкий ответ заставил её наконец вздрогнуть. Так, как когда приходилось принимать тяжёлое решение, несущее за собой не одну смерть.       - Тогда зачем ты здесь?       Он молчал. Молчал и смотрел на неё в упор, подавляя в себе желание рвануть к ней, заключив в объятия. Эта тишина давила со всех сторон, окутывая вместе со здешним туманом. Никогда раньше Солас не испытывал таких чувств, как неуверенность, подпитанная необузданным страхом перед одним единственным человеком, чей взгляд не испепелял. О нет, он заковывал в лёд, предотвращая попытки рассеять сон уже при одних лишь мыслях об этом.       - Отвечай мне.       - Я хотел увидеть тебя.       Это и так было очевидно – Ужасный Волк не стал бы приходить к ней после всего случившегося, не стал бы давать даже прозрачные намёки о сохранённых в глубине себя чувствах. Но именно в этой короткой и глупой фразе было столько смысла и подтекста, что её одной хватило для ответа.       Эллана криво ухмыльнулась. Её безупречное лицо исказилось таким недоверием и где-то даже отвращением, что отступник сжал пальцы в кулаки, ощущая себя малолетним глупцом, который признался предмету воздыхания в безответной любви. Он никогда не видел её в таком виде, даже не задумывался о том, как она может повести себя с предателем, кинувшим её на произвол судьбы.       - Теперь можешь уходить, - в её тонком голоске улавливались нотки раздражения, от которых мерзкий холод расползался вдоль позвоночника.       Но Солас продолжал стоять на месте. Глубоко вдохнув и выпрямившись, теперь более походя на эвануриса, о которых Эллана слышала десятки-сотни раз, он скрестил руки за спиной и нахмурился. Его светлые глаза сверкнули недобрыми огоньками, но Лавеллан даже не дёрнулась от этого действия – наоборот, так же выпрямившись и встав ровно напротив него, она сложила руки за спиной. Её напряжённые мышцы говорили о том, что она готова к абсолютно всему, но неровное дыхание всё равно выдавало её небольшое волнение.       - И ты даже не хочешь спросить о том, почему я ушёл? – Солас вскинул подбородок и посмотрел на эльфийку сверху вниз.       Не то чтобы его высокомерие задевала незаинтересованность Инквизитора в его действиях, тем более, что их двоих связывало нечто большее, чем просто совместная борьба против сил зла. Тем более, он читал Эллану, как открытую книгу, замечая все мимолётные изменения в её взгляде, дыхании, коротких движениях. Ему просто было необходимо узнать, как она теперь к нему относится. Стоит ли ему продолжать борьбу за её доверие, чтобы встретить новый мир вместе. Или стоит вырвать все эти чувства из груди, чтобы следовать своему пути в одиночку.       - Нет, - коротко и уверенно ответила эльфийка.       Лёгкий оскал промелькнул на лице эвануриса. Правильно, Инквизитор должен думать о куда более серьёзных вещах, нежели неудачно сложившиеся отношения с беглецом. Ей нельзя падать в грязь лицом, показывая даже во сне свою неутолимую привязанность к тому, кто исчез в момент победы.       Когда он лёгкой походкой двинулся в её сторону, Лавеллан напряглась больше прежнего, но с места не сдвинулась. Она сталкивалась с куда более отвращающими ужасами этого мира, чтобы теперь растаять перед видом того, кто разбил ей сердце. Бесстрашная лань, не боящаяся голодного волка, приходящего на её поле не первый раз.       Остановившись сбоку, он продолжил смотреть на неё сверху вниз с неким высокомерием, словно бы оценивая древний артефакт в лавке украденных товаров. Ему ничего не стоило остановить эту холодную войну и разбудить её, он даже мог стереть эту встречу из её памяти, но ему стало нравиться то, с каким недоверием юная эльфийка смотрела на него. В его груди буквально разгорался огонь от того, как она походила на дикого зверя, готового в любой момент вцепится в руку охотника, не позволяя взять себя в плен. Этот взгляд возвращал его в далёкие времена, когда он был настоящим Богом для окружающих эльфов, и каждый второй смотрел на него так же.       - Я могу забрать тебя с собой, - проговорил Солас, а в его ледяных глазах бесновались огоньки обмана, манящие к себе наивных мотыльков. – Подальше от всей суматохи, заговоров. Туда, где мир и спокойствие.       - Чтобы я поверила тому, кто сбежал? – ухмыльнулась Лавеллан. – Тому, о ком ничего практически неизвестно? Я до сих пор жалею, что доверяла тебе.       - А твоё сердцебиение и дыхание говорят об обратном, - самодовольно ответил Ужасный Волк, обойдя эльфийку со спины. – Не надо врать тому, кто слишком хорошо тебя знает, Эллана, - проговорил он ей шёпотом на самое ухо, опаляя острый кончик горячим дыханием.       Она ожидала такой наглости – уж слишком самоуверенным казался неожиданный гость. Эльфийка так же понимала, что он всего лишь хотел вывести её из себя, воспламенить в ней хоть какие-то чувства, помимо безразличия и раздражения, поэтому куда более правильным шагом было бы оставаться в своём положении. Но что-то предательски надломилось в ней, выпустив все эмоции наружу.       Ни на секунду не задерживаясь, Эллана с остервенением развернулась лицом к эльфу, отскакивая от него, как от ночного кошмара – хотя в каком-то смысле, так и было. Встав в боевую стойку, готовая напасть в любой момент, она сжала руки в кулаки и огрызнулась. Солас только задумчиво улыбнулся. Его прекрасная невинная лань пыталась запугать его, притворяясь хищником. Только вот незадача – такое притворство лишний раз подтвердило его догадки.       - Ma sa’lath, - проговорил Солас, вытягивая руку вперёд.       Знак, показывающий, что он пришёл с миром, что он безоружен. Но Эллана больше не была настолько наивна и глупа, чтобы верить кому попало, - она слишком многое и слишком многих потеряла, из-за своего поздно ожесточившегося доверия.       Её заклинание попыталось сковать нежданного гостя, чтобы потом расколоть его на тысячи осколков, - от отчаянья, ведь она никогда бы не смогла убить его по-настоящему. Ей очень хотелось выместить на нём всё то чувство обиды и злости, что она ощущала после его ухода. Но Солас оказался куда хитрее, давно рассчитав всё на несколько шагов вперёд, вполне трезво оценивая обстановку и поведение его эльфийки.       Отразив чары одним движением руки, он с вызовом взглянул в её испуганные глаза. Да, теперь он узнавал её ещё больше. Значит, находящиеся всё это время рядом лживые языки не наплели Эллане скудоумных слухов о его помыслах и планах. Или же она просто не верила в это всё.       Всё тело Лавеллан сковало настолько, что она не могла пошевелить даже пальцем, - не мало сил она вложила в заклинание, рассчитывая обрушить его на покинувшего её эльфа. Но теперь именно он стоял напротив неё и, медленно склоняя голову то в один бок, то в другой, рассматривал её исхудавшее от нервных собраний и переговоров лицо, недовольно хмурясь от синяков под глазами и тонкого шрама на левой скуле, оставшегося после схватки с детёнышами драконицы.       Подняв руку и прислонив ладонь к молочной коже, Солас коротко ухмыльнулся от безуспешной попытки Элланы увернуться от столько лёгкого и родного прикосновения. Он чувствовал, что в ней борются привязанность и обида с отвращением, и хотел помочь ей сделать правильный выбор в свою пользу, чтобы наконец быть вместе.       Но чего он не ожидал сам от себя, так это того, что он сам не сдержится, не сможет до конца исполнять роль абсолютно незаинтересованной личности. Как только он ощутил тепло и запах её кожи – весенних полевых трав и приторно сладких масел, - у него тут же пред глазами встали воспоминания из прошлого, когда он мог в любой момент подойти к ней, не опасаясь получить ножом под рёбра. Он сам оказался пленником своих чувств, которые сыграли с ним злую шутку.       Обхватив её талию второй рукой, он поддался вперёд и накрыл её мягкие губы своими, вовлекая эльфийку в чувственный, но – к его собственному сожалению – безответный поцелуй. Рука, находящаяся на талии, стала жадно и с насыщением скользить вдоль её спины, покуда вторая крепко держала за подбородок, словно бы Эллана собиралась вырваться. Вернее, если бы она могла вырваться, – как только заклинание рассеялось, она упёрлась руками в широкую грудь эвануриса, но тот был куда сильнее и выше её, с лёгкостью игнорируя глупые попытки освободиться.       Лавеллан могла бы даже ударить его - выгнуться и локтём дать тому под дых или же кулаком замахнуться в лицо, но у неё не получалось. Словно бы сам сон не позволял ей уйти от происходящего, издеваясь и наслаждаясь её чувством безысходности и отчаяния. И она прекрасно понимала, что причиной такого ощущения являлся именно Солас, так жадно целующий её губы и властно сжимающий её бедро.       - Почему ты вырываешься, vhenan? – с грустной ухмылкой спросил он, чуть отстранившись от неё.       Эллана не ожидала этого, теперь испуганными изумрудными глазами смотря в его – ледяные. Солас выглядел разочарованным и даже уставшим – от себя, от своих бесполезных попыток вернуть её прежнее доверие. Сейчас он напоминал сам себе те времена, когда имел в подчинении десятки рабов, не имеющих право сказать «нет», терпящих любое поведение своего владельца. Не так он хотел снова сблизиться с Лавеллан. Разведя руки в стороны, Солас позволил его эльфийке уйти от себя. Ему становилось противно от того, как он сейчас поступил.       Ошарашенная подобным действием, Эллана сделала шаг назад. Она ещё не до конца понимала, чего ей стоит ожидать дальше, слишком резко менялось поведение её бывшего возлюбленного. Но она знала его не первый день, поэтому так же прекрасно понимала, какая скрытая борьба идёт внутри него – такая же, как в ней самой. Насколько сильно зла и недоверчива она не была по отношению к нему после того, как он сбежал, ей всё равно хотелось успокоить его, показать, что он не один.       Однако, Солас был другого мнения. Как только Эллана попыталась положить ладонь на плечо эльфа, чтобы его подбодрить, она тут же почувствовала, как падает назад – в необъятную тьму, в густые воды холодного моря, поглощающего последние солнечные лучи.       - Я не должен был приходить. Прости, vhenan.       Она отчётливо слышала его голос, но во рту будто пересохло, чтобы прокричать что-либо в ответ. Ей хотелось возразить ему – зря она строила из себя такую недотрогу, когда на самом деле каждый вечер тосковала по нему, вспоминая былые, пускай и не совсем спокойные, но тёплые совместные вечера. Это всё треклятая обида и навязанная обществом гордость, которые не позволили ей разговаривать с ним более открыто, как прежде.       Как прежде уже не будет, и они это оба понимали.       Эллана проснулась с криком, вся в холодном поту. В камине тлели подложенные прислугой дрова, а за закрытыми балконными окнами царствовала ночная вьюга. На крик в спальню тут же ворвался один из стражников, видимо неподалёку делающий обход.       - Инквизитор, с Вами всё в порядке? – встревоженно спросил он, пальцами сжимая рукоять меча, готовясь вытащить его из ножен по первому же приказу.       - Да, - отдышавшись и приведя мысли в более-менее порядок, проговорила Эллана и после короткой паузы серьёзно взглянула на мужчину в доспехах. – Найди Лелиану и скажи ей, чтобы она готовила воронов. Я к ней поднимусь через пару минут. Но сделай это так, чтобы никто больше не узнал о происходящем.       Кивнув головой в понимающем знаке, стражник спустился по лестнице и покинул спальную комнату Инквизитора.       - Я найду тебя, Солас, - прошептала Эллана и поднялась с кровати, снимая ночную рубаху, чтобы надеть обычную одежду. – Ты сам долго не можешь протянуть без меня.       Продолжала она себе под нос, наспех заплетая длинные волосы в косу. Мало ли, кто из прислуги увидит её неряшливой и неопрятной, пускай и посреди ночи. Надо держать статус, даже если этого не хотелось.       – И тебе нужны мои способности, - подытожила Лавеллан, кинув короткий взгляд на скрипнувшие в камине чёрные поленья.