-Эмили, прости меня...

…Время. Оно летит без оглядки и никогда не останавливается. Единственное, что может сделать каждый из нас, это притормозить стрелки часов или застопорить колеблющийся маятник, но жизненный цикл продолжит существовать без осведомления всех живых существ, пока не разорвёт нити, связывающие дух со смертным телом. Что таится по ту сторону границы, между ассией и геенной? Какие ощущения придётся испытать каждому, когда настанет его последнее путешествие по иному миру? Боль? Страдания? Умиротворение? Принятие? Увы, в данный промежуток настоящего мы не ответим точно… Понятно лишь следующее: этапы нашего взросления и становления действительно важными персонами с ощутимым чувством достоинства постепенно подводят главную жирную черту круговорота жизни в первоначально зародившейся природе… Каков смысл нашего дальнейшего пути? Для чего мы обязаны его проходить? Собирать несколькими копилками допустимое количество грехов? Или стремиться исполнить все свои горящие изнутри, пламенные мечты? А возможно…ради скрытых, неподдельных чувств? Каждому уготовлена собственная дорога…и насколько непостижимой и извилистой она окажется, зависит только от тебя самого. Однако…так ли справедливо и честно выстроена эта полоса препятствий, кое возложила её судьба?.. Календарь минувших лет оставил громоздкий отпечаток на будущее 24-летнего парня, оканчивающего Городскую Консерваторию, потерпевшую небольшую перестройку с тех самых пор, когда он, ещё будучи подростком, рвался заполучить там место и всячески уговаривал родителей заранее оформить документы перед поступлением. После исчезновения отца из его потрёпанной, изуродованной юности, блондин, не скрывая своего ангельского облегчения, впервые той ночью, насколько хорошо себя помнит, смог заснуть спокойно…спокойно с выдранным, кровоточащим сердцем, проткнутым миллионами тернистых иголок… Сара до последнего отстаивала позицию неодобрения к направлению по желанной профессии сына. Она считала музыкальное образование неэффективным и приносящим сущие гроши, на которое прокормиться элементарно не представляется возможным. Когда ему стукнуло 19, огромным бушующим скандалом, парень покинул родимое гнездо вместе с чемоданами, шумно хлопнув дверью матери на прощание. Именно после законного побега из дома, началась его трудоёмкая работа по построению творческой карьеры, о которой он задумывался мелким мальчуганом, одним летним вечером посетившим гало концерт, в честь приезда обожаемой народом, легендарной группы, ставшей для него великими кумирами, подтолкнувшими парня, в данный момент, сжимая электрогитару и дёргая за струны, стоять напротив собравшейся публики из 1000 слушателей и одаривать фанатов, искренне полюбивших его мелодичную, рычащую игру. Вдобавок ко всему, он являлся автором песен, сочиняя текст к собственным композициям, что не помешало собрать полноценную команду, они дружно выступают на уже своём концерте, с каждым годом набирая обороты. Хоть парень не обладал прирождённым высоким голосом для личного исполнения, за него прекрасно справлялись остальные напарники, точно отражавшие всю суть подноготной песен, музой к которым стала…девушка. Девушка, не догадывающаяся, что под маской скачущего на сцене, успешного исполнителя скрывался монстр-полукровка, заявившись новой надеждой- отыскать дорогую подругу детства во чтобы то ни стало. Однажды, он пытался это сделать, вот только жильё, в апартаментах которых жила шатенка, оказалось продано, надолго сдавив блондина гнётом печали и отчаяния…он не сдастся… Рано или поздно…ему повезёт столкнуться с ней…где-нибудь там, где он обязательно её узнает, в суматохе пролетающих мимо гражданских…стучащих нижних колёс по обтёртым рельсам…воскресным утром набитого вагона ещё сонными пассажирами… Ухаживая за отпущенной прической у мутного зеркала, на ящике разбросанно вмещались ванные принадлежности, включая несколько видов выпрямляющих расчёсок. Прекратив на себя пялиться, последний раз отряхая синтетически вязаную кофейную накидку от надоедливых катышек, внимание привлекли квадратной формы диковинные часы, издающие монотонное потрескивание. Девушка опаздывала. По пути защёлкивая пластиковую раму проветриваемого окна, гудящий шум на улице совсем не меняющегося мегаполиса слегка разворошил шатенку, задумавшуюся о ближних пробках, а не проще ли доехать в офис на метро? Схватывая небесного цвета сумочку со стула, она запирает тесную квартирку под замок, шустро вызвав кнопкой кабинку медленно спускавшегося лифта. Начальник опять отсчитает её за очередное опоздание, но что поделать, если просыпаться ранним утром в воскресенье утомленный пройденной, заваленной кучами заказов от неугодных клиентов, которые сами не знают, чего хотят от фирмы, неделей, организм отказывается. Находить общий язык с заказчиками ей даётся труднее, как никому другому… Мечта процветать сейчас где-то в областной лаборатории, познавая точные науки, просчитывая сложные высшие математические формулы, конструируя разнообразные изобретения, которые могли бы пригодиться обществу для дальнейшего комфортного проживания, лопнула в заросшем прошлом по воле категорически настроенного отца шатенки, запретившего ей «ломать дрова» с профильным образованием, загубив будущее девушки засовыванием на гуманитарно-творческий факультет в престижную академию творцов. Она любила рисовать, но чтобы хобби превратить в заготовленную профессию… С тех самых пор, шатенка, прогнувшаяся под давление скелета и не смеющая ему перечить, выучилась на специализацию дизайнера-костюмера, проживая совершенно в другом городе полтора мучительных года, потом возвратившаяся к родному мегаполису за поиском работы. Помощь отца девушка отвергает и по сей день, отсылая конверты с увесистыми письмами обратно, дабы при их виде не портить себе настроение. Любые детские воспоминания, завернутые коконом глубоко в подсознании, мгновенно ею подавляются по необъяснимой причине…для неё те дни, будто навешаны полотном загадочного тумана… Что именно страшит шатенку из тех событий прошедших временных лет? Она сама не может ответить на этот вопрос. Приложив билет купленного проездного рейса от станции до станции к алой лампочке, поручни металлических лопастей пропускали попутчиков одного за другим, потихоньку набиваясь в компактные, малоудобные вагоны, как сельдей в бочке. Платформа кишила толпами народу, что не удивительно для самой нагруженной линии скоростного подземного транспорта, хотя верилось с трудом, проглядывая навесные узорчатые потолки, тянущиеся вдоль подземных габаритов, терракотовые колонны и бесконечно выдвигающиеся ступени эскалаторов, собирающие огромные хвосты тыкающих в смартфоны, посетителей метрополитена. Оформление больше походило на внутренности зданий культуры, нежели на современную площадку с новейшими оснащенными конструкциями гоняющих туда-сюда электровозов. Схватившись за висящий свободный держатель, в оконных витражах закрутилась плёнка, будто старый фильм во время просмотра с помощью бобины, и на мгновение картинка оборвалась, воспроизводя оглушающий вакуумный звук кромешно мрачного тоннеля, но буквально через несколько секунд цветокор вернулся, бросаясь пышными красками пейзажа чистого небосвода, многоэтажных стеклянных высоток, искусственно посаженных зарослей, созревшие зелёные листья которых тихо колыхались напротив извилистого дорожного пути. Девушка, наблюдая за сменой антуража, смазанного динамической скоростью состава, воспроизводила планы дальнейшего дня: целую неделю её выматывал директор фирмы с важнейшим для неё заказом от продюсера, требовавшего создать макеты образов до выступления его подопечной группы на праздничном концерте ко дню независимости, что казалось…довольно затруднительно, учитывая единственный раз, когда ей удалось попасть и вдохновиться с премьеры этой самой группы, а завтра она должна обговорить финальные правки в эскизы нарядов, чтобы их одобрили на выкройку, встретившись с заказчиками лично. Но складывалась какое-то неописуемое впечатление, словно шатенке не суждено было попасть и влиться в этот промежуток временной линии… Каменные джунгли продолжали расплываться перед глазами, генерируя попутные столбы очертаний первой остановки. Резко дернув по тормозам, вагон пошатнулся, оглашая объявление об открытии дверей и высадке на станции. Не обращая должного внимания, девушка, пролистывая ленту новостей, решает оторваться, подняв голову к напротив стоящей витрине с теми же набитыми пассажирами…как вдруг… В неё шарахает высоких разрядов молния, отображая массивную иллюзию играющего с нею, воображения, уставившегося прямо на девушку…нет…этого не может быть…это невозможно… Он бредит… Часть миража, галлюцинации, да чего угодно, только не сверкающие на солнце, пшенично-сиеновые радужки, которые ни с чем не перепутаешь… Эмили…! Целая, невредимая, преобразившаяся до неузнаваемости, но выросшая из прекрасного крохотного лебедя в лучезарную деву невероятно чистой красоты и непорочной ангельской прелести… Те самые ласковые, наивные глаза, отпечатавшие совместное шокирование, встретились с ним, спустя одинокие годы разлуки…пророчества во снах сбываются…теперь он точно в этом не сомневался… Все те грёзы, все те фантазии, где он представлял их столкновение, казались сказкой…сказкой, подарившей ему новую надежду…и вновь раздувшей пламенную искру непоколебимых чувств… Он обязан поймать ту крохотную нить, которую кинула судьба, по-другому быть не может, иначе парень навечно останется с проткнутой дырой в груди. Сейчас или никогда. -…Марк… — двери закрываются и поезд трогается дальше. Вся трясясь от увиденного, девушка до сих пор переваривала масляное изображение, не стирающееся из памяти… Почему…почему она так взволнована…? Да, блондин был её лучшим другом в далёком детстве, однако у него наверняка, как и у неё, своя собственная жизнь. Какая связь заставит шатенку выскочить из вагона без ведомых на то причин? Верно…она понятия не имеет. Теряясь от возбуждения, кипящего в крови с неутолимой яростью, он, чуть не придавленный автоматическими креплениями, кружится вокруг себя, пытаясь сориентироваться в расположении на местности и понять, где именно вышел. Осознав, что следующая станция находится не так уж и далеко, парень, стряхнув надетые наушники и крепко сжимая ремень повешенного через тело, огромного чёрного чехла, отправляется бежать вперёд. Благодаря знаниям маршрута на поверхности, он, стараясь не сбивать прохожих по пути, проносится перед чередой различных ресторанов, сменившихся разноцветных бутиков и перепроданных торговых комплексов, натыкаясь на некогда родные края подростковой беззаботности. Она понятия не имеет…и даёт себе волю двигаться с потушенными последствиями, покидая ближнюю станцию метро, на которой ей удалось высадиться. Куда идти? Назад? За чем её тащит собственная безрассудность? Не лучше ли вовремя остановиться без наведения глупостей? В любом случае, обознаться может кто угодно, так ведь…? Однако…состав уже уехал. А догонять упущенное слегка глупо, правда.? Особенно, когда выбор был предпринят. Назад дороги нет. Лёгкой походкой, подхваченная ветром, девушка перемещалась из одной локации в другую, дико жестикулировав огласками промелькающих мимо силуэтов… Такими темпами она способна заблудиться, потеряв окончательную бдительность. Но обернутые в бархатные, плетёные туфли, стопы буквально подталкивали шатенку топать по направлению выхода с вокзала, словно на носочках расшатывая подвешенный канат высоко над землёй, держа шест для равновесия. Лишний ход влево, лишний ход вправо и вся конструкция рухнет битым камнем вниз. Достигнув оживленной местности стопок стеклянных будок, размещавшихся по кольцевой разметке в очереди из пёстро-жёлтых кабин, покрытых сплошной полосой чёрно-белых квадратов, часовня наверху отскреженного здания, сыпавшегося сизым порошком цемента, пробивает 10 оглушительных ударов, наставляя путницу значительно ускориться, задевая острые углы пустующих узких улочек, ведущих к непроснувшейся площади, тихонько затаившейся в кругах укутанных фарфоровых крыш, замыкающих пространство с двух сторон пешего тротуара, обставленного декоративными лавочками извилистыми узорчатыми опорами и удачно высаженными обстриженными кустарниками. Дремота ратуш поблизости, частных усадьб и иных диковинных построек наводила некую тоску, сочетающуюся сменившимися погодными условиями, небо серело, заслонив светило громоздкими сажными тучами, о чём предупреждали синоптики во вчерашних относительно точных прогнозах. Из-за спрятавшегося солнца померкло тепло летних греющих лучей, а в добавок ко всему свет природной лампы, украшающий бетонные рамы, понизил качество резких теней, сливая всё в один промежуточный слой хмурой атмосферы. В пронизанной пеплом, пустыне, перед которой она приостановилась, загорелся факел высоких, поднятых кисточек лисьих повадок, с образом блондинистых, связанных пучком, локонов… Парень медленно вылезал из полумрака, ступая осторожно размеренными шагами, будто боясь спугнуть крохотную птичку, присевшую ему на плечо. Вечность…вечность прошла с тех пор, как он имел возможность почувствовать холод её морозных кончиков пальцев… Действительно ли они всё такие же прохладные, коими были тогда…в день их последней встречи? Оставляя меж себя примерно десяток сантиметров, совместные взгляды, направленные с целью изучить предсказанное чудо, свалившееся майским снегопадом, шатенка разрывает первой, слегка опустив насупившийся подбородок. -Здравствуй. — сдёргивая ткань шёлковой, неутомимой тишины, он старается подавлять внутреннее беспокойство и непреодолимое желание прижать девушку к себе, — Я рад тебя видеть, Эмили. — в обоюдном, вальяжном голосе, звучащем чуть мужественней, чем раньше, она слышит знакомые нотки пролетевшего клином, юношества… -Да…я тоже. — дав неоднозначно колеблющийся ответ, растянутая улыбка парня слегка дернулась, наталкивая его на наводящие само собой мысли. -…Мы не виделись почти семь лет и…ты сильно изменилась. Тебе очень идут длинные волосы. — продолжая криво начатый диалог, он решил сделать ей искренний комплемент, который, к сожалению, не спас былого положения, держа шатенку в ежовых рукавицах. -…Спасибо. — рефлекторно погладив одну из прядей, она наконец показала карие отблески агата, не отрывающиеся от громадного «горба», прикрепленного позади блондина. Любопытство взяло своё и девушка осмелилась спросить — Это…твоя гитара? Ты всё-таки стал музыкантом? -Да, вопреки мнению матери, я им действительно стал. Даже не верится. — затянув облегающий широкое плечо, матовый ремень, он поддержал разговор о нынешней работе, — А ты на кого устроилась? Твоя мечта была, вроде, познавать науку? — плачевно снизив уровень наладившегося протекаемого общения, парень осознал, что зря затронул эту тему… -…Была. От неё остались лишь одни слова. — огорчённая, она закатила отчужденные зрачки — Я- модельер…по неволе. Нужно же чем-то зарабатывать. — и неуютно замолчала. -А я говорил тебе, что ты потрясающе рисуешь. — выдавливая хотя бы наименьшие капли позитива, он переглянулся с пустующей площадью, обязывая переступить через себя — Эмили…возможно, прозвучит неправдоподобно, но…я пытался найти тебя. Я всеми силами жаждал встретиться с тобой…а когда твоя семья переехала, то…меня охватило отчаяние, что мы больше никогда не свидимся… — ему показалось начать благоприятней с правды, легонько подводя к щепетильному для него, дальнейшему суждению. Он устал нести бремя недосказываний и едва мнимых зачатков формы наставлений, переходя от крайности в крайность. Постепенно видя всю подноготную их встречи, парень глубоко вдохнул, сваливая тот многотонный груз, скопившийся прожитыми годами, — …я осознал, что не могу жить без такого светлого лучика, как ты… — не имея чести касаться её кисти, блондин с ноткой должной печали улыбнулся — Той, кто вдохновлял меня совершать безумные поступки, той, в кого я так безудержно влюбился ещё с 9 класса…этим светом стала ты, Эмили. — перекрывая неловкость сдержанной уверенностью, он не останавливался, — …Однако…знаю, моя речь в данный момент звучит эгоистично, ведь…наши пути разошлись, у тебя уже своя построенная жизнь и…мне не хочется нарушать её ритм, поэтому… — отступив на пару шагов, его фигура отдалилась, — Я был счастлив повидаться с тобой. — последним видением для девушки выстрелил тающей ледяной скульптурой лик уплывающего громадного чехла, тонущего в гнетущем сером порыве пара, вызванный посыпавшимся ливнем, внезапно брызнувшим с неба крупными, ударяющимися об вырезную каменную плитку, расстеленную по всему периметру, каплями. На поникший нос упала пресная частица, разлетевшаяся мельчайшими крупицами и спустившаяся ползущими потёками по переносице. Она бездумно залезла в сумочку, вытащив оттуда складной лазурный зонт и нажав кнопку, выдвинула тончайшую конструкцию из спиц, развернувшись обратно к станции. Только…почему ей невозможно сделать ни единого движения вперёд? Работа не ждёт, ну же…разве опоздание расценят, как приличный знак доброжелательности? «В чём дело…?» — расспрашивая саму себя, шатенка невольно вдыхала запах проливных осадков, крепче удушая акриловую ручку, — «…Я ведь…не совершила ничего постыдного… Тогда…почему…почему… ПОЧЕМУ? Почему это предчувствие меня не отпустило?!» — покрывшаяся инеем, на её потрясывающиеся руки ложились бледные слои пудры, — «…Хватит…! Успокойся…!» — пронырливые феечки, шептающие на ухо заупокойные потайные издёвки, преследующие уродливыми тенями во снах бедной Эмили, громко смеялись над разрастающимися лозами эмоций, вьющимися лианами обкручивающие потрепанное сознание несчастной жертвы, которой чудилась стеклянная стена, а за ней мрак с летающими повсюду чернокрылыми воронами, приветствующими багровую расходящуюся тропинку. Пугающая авантюра растворилась при следующем же моргании, но дергающиеся лески скрипящей арфы никуда не испарились, назойливо давящие идеальный слух трещащими пластинками карающих противоречивых слов… «Ты никчемная, закапывающая собственное счастье, идиотка»; «Совсем одна, пустая, пластиковая кукла» — «Я…одна…» — колебнувшись, девушка оглянулась, — «Я…я не могу больше это терпеть… Я…я не хочу больше быть одной…» — из глотки вылетел непротяжённый, душераздирающий крик: -МАРК! — ничего не произошло. Гонимой антилопой её понесло в правое крыло, куда отправился расставшийся с ней, отвергнутый парень, и кажется, следуя по пятам, она шлёпала по плескающимся лужам, без ведомого понятия, правильно ли указывает ей направление внутренний компас, — Пожалуйста, Марк…! Вернись…! Не оставляй меня одну…! Ты нужен мне…! — еле успевая нормализовывать дыхание для восклика, шатенку сбивал рой воющего ветрогона, обплёвывая влажное лицо зрелыми семенами прозрачной жидкости и обтянутый водоотталкивающий материал мало помогал в сражении с ненавистливой штормовой погодой, до нитки обмочив летние кружева персикового платья. Пересекая улицу за улицей девушка словно блуждала в бесконечном лабиринте, попадаясь на каждую петлю расставленных ловушек, глубокие скользкие озёра исключением не обошлись, подставив ей жирную подножку. Мгновеньем мизинчиковая шпилька сорвалась, роняя хрустальной вазой ломкое тело, неуклюже потянувшееся к миниатюрному бассейну, засасывающему глубже при всём своём величии перед увядающим человеком… Приземлив омерзлевшую щёку на нечто, более подобающее, чем ледниково чёрствый залитый асфальт, девушка предположила, что удача поймана за хвост, обкрутив она ближайший фонарный столб, однако крупные пальцы, впечатавшиеся в плечи шерстяной накидки, опровергли минувшую теорию, когда ресницы распахнулись, распознав расстегнутый болотный плащ, истощающий уютную теплоту ухоженного свитера. -…Похоже, моей вечной обязанностью так и остаётся спасать тебя даже от простейшего падения. — миловидно вымолвил парень шутку, — Какая чертовщина заставила тебя разбиться под дождём? — спустя миллисекунду отлипнув от широкой грудины, она поднесла трясущуюся ладонь к собственному пылающему личику, тихо пролепетав: -Ты… — в непонятках, он прищурился — Марк…прости…я…я думала, что…справлюсь со всеми проблемами, навалившиеся на меня после тех ужасов, которые мы вместе пережили… Ты…ты всегда был рядом, чтобы помочь, а я…я… — послышался резкий всхлип — …я-я такая дура… — сливаясь с внешним дождём, град слёз прорезался неутихающим водопадом, — …Когда отец запер меня дома, мне приходилось сбегать, ради того, чтобы встретиться с тобой… Н-но я сделала только хуже, совершив несколько неудачных попыток…и-и…он решил забрать меня с собой в ближайший посёлок городского типа… — потомив, её обессиленный взгляд, полный лезгующих страданий, пал на бултыхающиеся зеркало, — …Не уходи… — сжечь дорогие ей воспоминания она не способна. Давно пора принять- лгать и заслонять наклонности, пригодные для давящего сердца, напрасно. Покрасневшие веки, наполненные густым скоплением соли, выпирающими складками медленно складывались, скривив и без того трагичное положение искорёженных скул. — …П-прости меня… — тянувшись ближе к единственному золотому ключику надежды, даровавшему ей смесь непонятных, чужеродных чувств, она постепенно принимала должное, взорвавшись искрящимися угрями спящего вулкана. Невольно уткнувшись лбом об уже знакомый фасон одежды, девушка, не останавливаясь, чуть ли не задыхалась вязкими хлюпами, ощущая на сырой макушке увесистую руку, успокаивающе поглаживающую слипшиеся корни взъерошенных волос. — …Я-я…действительно дура, приносящая окружающим лишь одни неприятности… — намокший большой палец, одновременно излучающий свежую прохладу и жаркое воспламенение, лёгким прикосновением возвысил подбородок шатенки, заставив загипнотизироваться о его радужки златоцветного клёна. Пропитывая хмуростью плачущую девушку в течение короткого срока, он вкушает сладость её мягких сахарно-клубничных дрожащих губ, осторожно разрывая между ними расстояние, лишая себя дальнейшего нежнейшего удовольствия, которое парень хотел, чтобы длилось вечно. -Не смей разбрасываться при мне такими негожими словами. — укутывая окаменевшие бардовые румянцы и согревая их ласкающими горячими ладонями, он оживлял раскисшую шатенку, утирая со слизистых мелкие сыпавшиеся бусинки. — Я обещал, что всегда буду с тобой. — снова растягивая дивное счастье на устах, его констатацию… — Я… -…люблю тебя… — …она закончила скорее, опередив блондина. Зарево возвратившихся солнечных лучей брызнуло лимонным соком, прогоняя разыгравшуюся сиесту туч прочь из города. Будучи долго сохнущими, лепестки насытившихся пробуждаемым питьём, деревьев стряхивали с веток нависшую капель, начиная загорать по новой. Блоки скользких дорог обсыхали маломерными кусками, когда с отскочившего раскрытого зонта падали осколки горьких грёз ранимого небосвода, дожидающегося своевременной участи, прикрывающий совмещенный силуэт двух, слившихся воедино, невероятно счастливых фигур. Их ждёт уже совсем другая история…

…

«3 попытка оказалась успешной, чего и стоило ожидать.» «Эксперимент №162018 завершён.» «Конец записи.»