Взгляд твоих глаз

      Итальянский ресторан «Gelosia» никогда не был пуст, но, несмотря на это, дышалось здесь всегда легко.       Итачи Учиха разглядывал сидящую напротив него женщину, которая, не отрывая взгляда, наблюдала за тем, как официант аккуратно наполнял ее бокал красным полусухим вином. — Говорят, — Итачи благодарно кивнул молодому парню, как только тот принес основные блюда, — это один из лучших ресторанов итальянской кухни в городе. Даже ходили слухи, что в целой       Швеции мало ресторанов, которые могут похвастаться такими вкусными блюдами и умелыми поварами.       Девушка прищурилась и хищно улыбнулась. Она поправила выбившуюся из прически синюю прядь и сделала глоток терпкого напитка. — Тоже об этом слышала, хоть я и не здешняя. И у меня сразу возникает вопрос, — она облизала губы и взяла в руки приборы, — как же тебе удалось тогда забронировать столик в выходной день?       Итачи наигранно засмеялся и сделал несколько глотков дорогого виски. Вопрос, в целом, был уместен, однако отвечать на него ему совершенно не хотелось. — Скажу так, — Учиха слегка наклонился вперед и понизил голос, — человеку, который занимает не последнее место в Управлении, сделать это не так уж и сложно. — Правда? — спросила женщина и с хрипотцой рассмеялась.       Итачи этот смех понравился. И она сама — тоже. Возможно, из-за полумрака, который добавлял к облику холодной и неприступной девушки загадочности и мрачности.       Он поправил галстук и убрал невидимые пылинки с рукава. Взял в руку вилку, выбрал самый сочный кусок мяса, проткнул его и закинул в рот. После перевел глаза на свою спутницу и взглянул на нее, зацикливая внимание особенно на карих холодных глазах. А потом машинально, даже и не заметив, как сделал это, сравнил их с зелеными. — Слушай, Итачи, — белый цветок, приколотый справой стороны груди, зашуршал, — хотелось бы выпить за знакомство. — Не согласен, — темноволосый мягко улыбнулся, все еще вглядываюсь в ничего не выражающие глаза. — Я хотел бы посвятить первый тост за красивую девушку, которая не отказала мне в свидании. За тебя, Конан.       Ему больше нравились другие глаза — живые, игривые и одновременно детские, и умные. Такие, как у Сакуры. У Хаюми же они были полной противоположностью. Обладательница синих волос была очень сдержанной, не падкой на яркие проявления эмоций, строго воспитанной. Она явно умела себя преподнести и знала себе цену. То, что она удостоила Итачи свиданием, можно было считать действительно большой удачей.       Сакура, как бы я хотел, чтобы ты ответила на мои чувства. Каждый раз, когда я трахаю кого-то я думаю о тебе. Но имею ли я право любить тебя, даже несмотря на то, что я все время с нашего знакомства, с того самого момента, как понял, что люблю тебя, трахаю других женщин? Смогла бы ты полюбить меня, если бы знала, что я трахаю каждые выходные разных женщин? Даже твоих подруг и знакомых, которые учатся на твоем потоке, которые постоянно бывали у меня дома, когда Саске был еще жив? Полюбила бы ты меня, если бы знала, что я трахаю их сзади, прижимая к двери комнаты, или двери ванной, или двери кухни, шепча им на ухо «какая же горячая» или «как мне хорошо с тобой», одновременно думая только о тебе, потому что только это может меня возбудить?       Даже сейчас я, прижав Конан к стене и лаская ее во всех интимных местах, я представляю на ее месте тебя. Перед глазами только твой образ, твои стоны, твоя смущенная улыбка, покрасневшее от возбуждения лицо и прикрытые от удовольствия глаза. Сможешь ли ты полюбить такого, как я?       Она лежала, прижавшись щекой и ухом к его груди, и слушала удары его сердца. — О чем думаешь?       Итачи нахмурился, задумался и потянулся за сигаретой. — Не знала, что ты куришь, — Конан протянула руку, давая понять, что тоже бы не отказалась от никотина. — Иногда. Начал после смерти брата.       Девушка промолчала, взяла сигарету, зажала фильтр губами, подожгла, затянулась и шумно выдохнула. — Я думал о нашем с тобой разговоре в лаборатории. — Это о каком? — По поводу ДНК-теста. Поддельный ли он или нет. — А, ты об этом… — Ну да. — Завтра вечером подъезжай ко мне на работу. За плату выдам тебе тайны моей работы.       Итачи вскинул бровь. — Это о какой плате ты говоришь? Я у тебя запросил данные результаты официально как представитель правоохранительных органов.       Конан тихо засмеялась, потушила сигарету, резко запрокинула на мужчину ногу, села на него сверху и наклонилась к красивому лицу. — Ты не о том подумал…       Хаюми начала отползать назад, проводя языком сначала под подбородку, затем по шее, далее задержалась между ключицами, обвела каждый сосок, вызывая у Итачи новую волну возбуждения, а после провела кончиком языке, — практически невесомо, — от основания эрегированного члена до очень чувствительной головки. Пару минут она уделила этому делу, а после приподнялась, снова вернулась на прежнее место и, увидев в черных глазах желание, опустилась на член, запрокидывая голову от удовольствия.

***

      Сасори Акасуна медленно шагал по коридору отдела по расследованию убийств. Где-то позади плелся Хидан, бормоча себе под нос что-то нецензурное. До Сасори долетали обрывки фраз, такие как, например, «заколебал так медленно идти», или «вот медленное чмо лохматое», или, самое частое, «не любит ждать, а сам тормоз редкостный». Но только вот опыт Сасори показывал, что, чем медленнее идешь, тем быстрее пролетает время. Обычная психология, и только. Оттуда и возникла такая привычка. Вот только чего у них сейчас не хватало, так это времени. - Этот же кабинет?       Сасори остановился, осмотрел дверь, на которую указал брюнет и, немного подумав, кивнул. Хидан хмыкнул и едва дернул позолоченную ручку. На тот случай, если дверь закрыта и, не дай бог, стоит на сигнализации. Но ручка на удивление легко поддалась сильной мужской руке. Сасори удивленно вскинул брови, опешил, но все равно кивнул, давая знак, что отступать уже поздно и надо закончить начатое. Хидан кивнул и легонько толкнул дверь, стараясь не издавать много лишних звуков.       В кабинете их встретили большое просиженное кожаное кресло и такой же большой по габаритам по соотношению со всем кабинетом рабочий стол, вдоль которого стояли четыре стула, более простеньких в отличие от кресла главного следователя. На столе лежали стопки бумаг, были раскинуты рапорта, приклеены стикеры с заметками и несколько скрепок. Ковер и кресло от крови все еще никто не отмыл. Сасори потер переносицу и аккуратно обошел стол с левой стороны, следя за тем, чтобы не оставались следы.       Между кипами бумаг стоял небольшой ноутбук. Хидан молча поднял большой палец вверх, на что Акасуна молча кивнул, запустил руку в карман, достал небольшую флешку и, не садясь на испачканное кровью кресло, потянулся к ноутбуку Собаку но Гаары. — Что вы оба здесь делаете?       Хидан аж подпрыгнул от неожиданности, когда за ним появилась темная фигура. Голос был до жути знакомым.       Сасори медленно развернулся, пряча руку в карман и, пытаясь засунуть флешку под подкладку, которая так кстати порвалась еще утром. — Я еще раз вас спрашиваю… — Подождите, — Акасуна сделал шаг вперед, вытягивая для приветствия руку. — Нам было разрешено находиться в данном кабинете, когда Собаку но Гаара был жив. Мы тут хранили некоторые документы. Соответственно, с его разрешения. Вот мы и пришли забрать некоторые наши бумаги. — Да, мистер Харуно, — Хидан слишком активно закивал головой, и мужчина недоверчиво скосил на парня глаза, — у нас появилась небольшая зацепка. Решили проверить, но для этого нам нужны наши бумаги. — Вот оно как, — Кизаши хрипло засмеялся, добродушно улыбнувшись. — А свет чего не включили тогда? Я то уж было подумал, что у нас еще и воры появились.       Сасори зло покосился на друга, но быстро успокоился, как только спрятал подбородок и желваки в шарф. — Так мы только пришли, — Хадан потер затылок, — не успели еще. А тут Вы как появитесь. Я аж испугался.       Харуно старший вновь засмеялся, пожал руку сначала брюнету, потом Акасуна и прошел к тому месту, где еще пару мгновений назад стоял сам Сасори. — А Вы тут какими судьбами?       Кизаши на секунду замер, окидывая взглядом рабочий стол, и развернулся, посмотрев прямо в спокойные янтарные глаза. — Руководство из Министерства отдало приказ проверить рабочий компьютер Собаку, вот я за ним и пришел, — мужчина пожал плечами, залез куда-то под стол, выдернул из разетки зарядный шнур и взял в руки ноутбук. — Ребят, вы уж извините, но работа не ждет. Удачи вам, если нужна будет помощь, зовите. Помогу чем смогу.       Кизаши подмигнул, улыбнулся и насвистывая незатейливый мотивчик себе под нос, покинул кабинет, оставив позади себя растерянных и разочарованных парней. — Твою ж мать…

***

— Странно, — Итачи сидел рядом со стоящей на четвереньках брюнеткой, — не могу сказать, что я хорошо ее знал, но такого от нее я точно не ожидал. — Что, не замечали за ней страсть к алкоголю и мужчинам?       Итачи скосил глаза на Тен-тен. Девушка очень внимательно и скрупулезно осматривала пулевое ранение. — Нет, я о другом. Тут есть одна деталь, которая раскрывает нам труп с другой стороны. Не со стороны жертвы.       Нордин отвлеклась от трупа, подняла голову и удивленно взглянула на теперь уже главного следователя. — О чем Вы говорите? — Замок. — Какой замок?       Итачи и Тен-тен замолчали, когда услышали позади себя шуршание. Стоило тени подошедшего сзади человека упасть на окровавленный диван, как они запрокинули головы назад.       Позади стоял Сасори и с интересом разглядывал стоящий на столе стакан из-под алкоголя с ярко-красным следом от помады. — Тен-тен, — Акасуна вздернул бровь и слегка наклонил голову вправо, — ты у нас, конечно, очень умная девочка, но рассуждать и замечать очень важные детали — это не совсем твое.       Девушка дернула бровью, насупилась и отвернулась обратно к трупу, возвращаясь к разглядыванию повреждений. — Не обижайся, — Сасори наклонился и положил руку на плечо подруги, — но у тебя просто другой склад ума. — Да-да, хорошо. Так, о чем идет речь?       Итачи выпрямился, скосил глаза на начинающего психолога, едва заметно вздернул правый уголок губ и перевел свой взгляд на очередную жертву, одновременно осматривая комнату.       Гостиная находилась в интересном месте — дальше всего от входа в квартиру. Места в ней было много, а свободного пространства так тем более, даже несмотря на то, что там стоял довольно большой диван, добротных размеров стеклянный столик, комод с двумя стеллажами с двух сторон и стоящим на нем большим телевизором, в выключенным экране которого отражалось начинающее синеть тело Цунаде. Она лежала на мягкой поверхности дивана, повернув лицо к столику, и смотрела на пустой стакан, будто ожидая новой порции алкоголя.       Одежды на ней не было. Элементы гардероба валялись в разных местах относительно ложа трупа. Что-то было за диваном, что-то под, а, например, нижнее женское белье вообще висело на массивной спинке. На пороге комнаты стоял Суйгецу и фотографировал. — Так что там про замок то?       Сасори отвлекся от созерцания трупных пятен и обернулся. Видеть Хозуки без клубнично-бананового смузи было непривычно. — Так в этом и дело, что ничего. — Тогда что тебе не понравилось? — Тен-тен стояла уже на ногах и стягивала с рук латексные перчатки, испачканные в крови. — Взлома нет, она сама пустила в дом убийцу, — Суйгецу закатил глаза и убрал фотоаппарат. — Фототаблицу сделаю завтра.       Акасуна стал систематически изучать труп, пытаясь подметить мельчайшие детали, но понял, что мозг отсеивает подробности, которые могли бы ему пригодиться. — Ну и крови же из нее натекло, — заметил он. — Значит, убийцу она знала? — пропустив мимо ушей слова Сасори, спросила Тен-тен, закрывая свой чемодан для обследования трупов.       Все оборудование, которое сегодня было использовано Нордин, было подарено ей Цунаде. Тогда даже никто и предположить не мог, что все это добро будет использовано на бездыханном теле одного из лучших судебно-медицинских экспертов. — Не только знала, но и близко общалась, раз с ним пила и трахалась, даже не думая о том, что ей могут пустить пулю в голову, — Итачи пожал плечами и направился в сторону кухни, где за столом сидел Хидан и писал протокол осмотра места происшествия. — И к чему мы приходим?       Сасори уже давно знал ответ на свой вопрос. Да и, в принципе, уже все, находящиеся в гостиной, что постепенно наполнялась трупным запахом гнили, тоже знали ответ. Все выжидающе смотрели на Учиху, который остановился практически в дверях гостиной. Он тяжело выдохнул, дернул плечами, развернулся и кинул разочарованный взгляд на труп Цунаде Сенджу. — Полагаю, — Итачи моргнул и облизал пересохшие губы, — мы все понимаем, что крысой в нашей следственной группе, из-за которой мы никак не могули поймать нашего маньяка, была именно Цунаде. Причины, по которым он ее убил, мы не узнаем, пока не поймаем убийцу. Но, возможно, она его шантажировала, или узнала что-то лишнее, а может, просто стала ненужной.       И после этого черноволосый покинул сначала гостиную, а потом и вовсе квартиру.

***

      Утреннее совещание было весьма ожидаемо после убийства еще одного сотрудника Управления. Ситуацию усугубляло еще то, что и первый убитый сотрудник был из той же следственной группы по одному и тому же делу. В остальном обсуждались самые обычные повседневные дела и раздавались поручения. Помимо всего остального, также было объявлено назначение Кизаши Харуно на новую должность — руководитель Полицейского Управления, которому также расширили полномочия. — У нас новые сотрудники, — сообщил Харуно, — Темари и Канкуро Фальк.       Со стороны окон из второго ряда сотрудников встали молодой парень и женщина, явно постарше, как все поняли, своего брата. Какие красивые и самоуверенные, причем даже и не пытаются это скрыть, подумала Тен-тен, разглядывая парочку из угла совещательной комнаты, который всегда предназначался студентом Академии. Красивые пшеничного цвета волосы девушки были завязаны в два пушистых хвостика, а косая челка аккуратно обрамляла утонченное лицо, на котором темно-болотным цветом выделялись большие глаза с густыми ресницами. Темари Фальк была одета в нежно-сиреневую блузку со стоячим воротником и облегающие зауженные черные брюки, подчеркивающие красивую фигуру, но простые удобные туфли без каблука прямо указывали: играть своей внешностью она не любит и не делает этого.       Брат же Темари, Канкуро Фальк, писанным красавцем не был, но что-то в нем было настолько запоминающимся, что многие представительницы женского пола, находящиеся в этот момент на совещании, поглядывали на мужчину томными взглядами. Каштановые волосы были аккуратно зачесаны на правую сторону, но выбившиеся из прически пряди говорили о том, что шевелюра у Канкуро весьма непослушная и явно торчит в разные стороны «ёжиком». Красивый разрез глаз придавал Фальк еще больше шарма и загадочном, а нескрываемая им полуулыбка показывала то, что, в отличие от сестры, Канкуро знал о своей привлекательности, чем крайне успешно пользовался. Одевался он более импозантно, чем Темари. Дорогой строгий костюм, черные лакированные туфли, дорогие часы и не уступающие в цене галстук и запонки.       Они стояли и скользили взглядом по присутствующим, как будто они специально встали, чтобы рассмотреть всех, а не наоборот показать себя. И почти каждый, кто в этот момент находился в помещении, готов был поспорить на то, что уже где-то их видел. — Темари и Канкуро — следователи по особо важным делам из Главного Следственного Управления. В Стокгольме они проработали более пяти лет, заслужено считаются лучшими сотрудниками Управления, — Кизаши кашлянул, сглотнул слюну и продолжил. — Министерство перевело их к нам. Соответственно, только на время расследования. Закончили юридический факультет Уппсальского университета, потом повышали квалификацию в полицейской академии. Ну, а теперь будут работать здесь.       Итачи закатил глаза, услышав столь неожиданную новость. Ему только этого не хватало для полного счастья. Только место главного следователя освободилось, как к ним сразу же перевели двух выскочек, которые, между прочим, имеют полный доступ к расследованию. Все карты спутали, подумал Учиха, задвигая стул и выходя из помещения.       Когда его окликнул холодный женский голос, Итачи был уже в коридоре. Он остановился, развернулся, оскалился и в той же манере, вторя стальному тону Темари, ответил: — Темари, Канкуро, сколько лет. — Да уж, — поправив галстук, Фальк приподнял уголки губ, — довольно много времени прошло с нашей последней встречи, Итачи. Как жизнь? — Сколько не виделись, столько же бы еще не видеться. Постепенно, карьера идет медленно, но метко вверх. — Слышала, Саске убили, — Темари положила тонкую красивую руку на плечо знакомого, — сочувствую. Мы, в принципе, и согласились на предложение руководства о переводе в основном по этой причине. Своих в обиду не даем.       Учиха дернул плечом, сбрасывая женскую руку, и заставил себя улыбнуться. Все начиналось весьма неплохо, но он был готов в любую минуту поменять свое мнение. Итачи в целом никогда не лишал человека шанса попасть в его личный черный список. — Хорошей работы, Темари, — главный следователь кивнул девушке и протянул руку ее брату, — Канкуро. Надеюсь, не пересечемся.       Фальк лишь поморщились в ответ на ледяной взгляд серо-черных глаз и, усмехнувшись пошли в противоположную от Итачи сторону.

***

      Хидан толкнул дверь кабинета, в котором он и остальные студенты всегда собирались и столкнулся с пропитанными любопытством и непониманием взглядами. Утаката медленно пил чай и выжидающе смотрел на ворвавшегося друга, который, как рыба на суше, открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать правильные слова.       Первым тишину нарушил Акасуна, который, постукивая пальцем по рабочему столу, чувствовал, как у него уже начинала дергаться бровь: — Ну и, что случилось? — Там это, — Хидан сглотнул слюну и плюхнулся на рядом стоящий стул, — Итачи арестовали.       Тен-тен и Суйгецу переглянулись. Такого они не ожидали. С момента убийства Цунаде прошла уже неделя. За это время никаких следственных действий произведено не было. В течение всего этого времени в основном только и делали, как вводили в курс дела новых сотрудников. — За что хоть? — Убийства. У него нашли улики. Едва заметные, косвенные, но улики. Его сейчас куда-то увозят. — А что говорят?       Сасори нахмурился, прокручивая в голове услышанное. Учиха был в его списке подозреваемых, но после убийства Саске, Акасуна вычеркнул Итачи из списка. Неужели ошибся?! Быть того не может, подумал Сасори, закусывая ноготь правого большого пальца. — А что вывело следователей на него? — Пока не говорят, — Хидан пожал плечами, — но прошел слух, что у него обнаружено орудие убийства. Причем Итачи это никак не объяснил. Он вообще ничего не сказал, кроме того, что хочет видеть тебя, Сасори. — Понятно, — Акасуна встал с кресла и размял шею, — в принципе, я в начале предполагал, что это может быть он, но убийство Саске, меня переубедило. Видимо, я недооценил его. Зато теперь весьма объяснимо то, как спокойно Итачи перенес смерть младшего брата. Поехали.