2. Причинно-следственные связи
29 июля 2018 г., 18:28
Все эти офисные заковыристые истории — одна сплошная выдумка, фальсификация фактов.
Не происходит в нормальном адекватном коллективе настолько необычного, чтобы, как говорят французы, имел место полнейший пердюмонокль! Как не бывает добрых понимающих директоров и вежливых кассиров, когда пора зарплату выдавать. Это сейчас хорошо: сунул в пасть банкомату пластиковую карточку и сумму натыкал, деньги без конфликта и слов получил в нужном размене и в бар… в смысле, домой. А раньше в кассу рядом с кабинетом директора очередь выстраивалась до самой бухгалтерии. Пока «кровных» дожидались, подписывали все накладные, материальные отчёты, ордера и т.д. Главное, директор из-за сэкономленной толщины стен узнавал всё, что о нём думает коллектив.
Далее очередь проходила мимо кабинета инженера по технике безопасности, который считал своим долгом практически каждого честного человека напугать предстоящей проверкой знаний по эксплуатации пенного огнетушителя, противогаза и по замене картриджа на принтере. Меня пугать этими высокими материями бесполезно априори: я ему сразу про сроки проверки манометров в котельной напоминаю и про замену очистных фильтров на канализационных трубах. Кстати, в цехах у меня огнетушители регулярно играют в прятки, а появляются волшебным образом только перед пожарной инспекцией.
Что значит — место женщины на кухне? Не волнуйтесь, я везде успеваю! А моё соковое производство не иначе как кухней и не назовёшь. И сахарный сироп варится, и концентраты сгущаются, и нектары плодово-ягодные стерилизуются и в пачки разливаются. А я в этом ароматном котле вроде как шеф-повар, то есть начальник.
В общем, зацепила я все прелести перехода от частично механизированного производства и рукописных отчётов до полной автоматики «куда ни плюнь — в датчик попадёшь» и программы, шустро сводящей дебет с кредитом. Опять же, как бегали с калькулятором, не доверяя расчётам с компьютера, записывая закладку ингредиентов на рукаве спецодежды, так бегать и продолжали.
На завод взяли моду приезжать иностранные делегации от трёх головных компаний-совладельцев, которым не верилось, что на российском заводе соблюдены все требования европейского стандарта качества. Смешно, до этого мы прекрасно выигрывали все конкурсы красоты в кирзовых сапогах и при этом считались креативными.
В общем, под Новый год нам опять не повезло. Директор решил премию выдать сам и в конвертах. А ещё… заявились французы-совладельцы за острыми ощущениями: опыт 1812 года, видимо, стёрся из памяти. Решили комиссионно проверить, а не распихиваем ли мы необнародованную прибыль по карманам. Пятеро распрекрасных месье с марципановыми приторными улыбками, в узких брюках и ботинках из кожи невинно убиенных тюленят. Меня за три года этой каторги таким рвением к работе накануне десятого года третьего тысячелетия не проведёшь. Приехали похомячить морепродуктов задарма и съездить в Таиланд позагорать.
Мы к приезду дорогих гостей вылизали все цеха самыми дорогими моющими средствами, отполировали бока ёмкостей и машин автоматического розлива, отвалившуюся по периметру плитку суперклеем по местам присобачили, покрасили дорогой быстросохнущей краской сверху по облупленному и покрытому грязью оборудованию, выдохнули и расползлись по рабочим местам.
Блуждающая с директором комиссия скучала, очевидно ожидая, что их будут поражать на каждом шагу. Ну, поражения были… что лукавить. Сначала в глухом коридоре-переходе нечаянно вырубили свет, потом прямо во французов выбило кран из десятитонной ёмкости с томатным соком. Да всё нормально! Пятеро мужиков во главе с директором стоят по уши в «помидорной крови», так как нефиг ходить там, где не водят! Ребята на показательной смене подобрались, как один, орлы, объединённые общей исторически сложившейся нелюбовью к французам. Они с дьявольской усмешкой Кутузова сфотографировали экспозицию и проводили комиссию в производственные душевые, где как раз мылась бригада грузчиков. А что? Медкомиссия у пищевиков как перед отправкой в космос! И все перед душем равны!
В цехе розлива ждало третье потрясение: шла пропарка ёмкостного стерилизатора с прямым сбросом пара в цех. Кто не знает: так проверяется надёжность предохранительных клапанов. Французы не знали. Злые оттого, что теперь не благоухали своим дорогим парфюмом, а тупо воняли томат-пастой, они спустились в цех розлива именно в момент проверки системы.
Их даже не насторожило, почему двенадцать человек вокруг них меланхолично отложили работу и заткнули уши указательными пальцами. С ужасным громким шипением пошла проверка парового клапана, превращая цех во взрывающуюся сауну в симбиозе с космодромом Байконур минут на пять. Один из оглохших и контуженных французов, недолго думая, резво запрыгнул на директора, как обезьяна на пальму. Шеф у нас — фигура колоритная, метр девяносто ростом и спортивного телосложения, — даже не дрогнул, просто бережно рукой под задницу подхватил. Остальная комиссия хоть и заметно сбледнула, но держалась молодцами.
Решив, что хватит гостей поражать крепостью русского духа, директор увёз французов в корейский ресторан, с заездом в элитный суши-бар.
Меня вызвали в отдел кадров, где начальница — по совместительству председатель профсоюза — поставила меня в известность, что я участвую в новогоднем поздравлении французской делегации завтра в 13:00. То есть сразу после обеда, а вернее, вместо него, мне надлежало явиться в демонстрационный зал и облачиться в костюм Снегурочки, согласно жребию и проявленному таланту на последнем корпоративе. Директор планировал перевоплотиться в доброго старика с бородой. Если бы в Хоттабыча — в Деда Мороза! А красивый стокилограммовый инженер по ТБ должен был практически насильно стать Снеговиком. Наверное, директор узнал про непроверенные приборы и жестоко покарал. Я поинтересовалась напоследок, а поведутся ли французы на ледяную внучку пятидесятого размера с лёгким намёком на пятьдесят второй в бёдрах? На что получила ёмкий ответ знающих людей: что у меня лицо красивое, глаза умные, хорошо подвешенный язык — к чему бы это? — и вообще, все остальные стесняются. Когда мне в довесок к уже имеющемуся счастью дали речь на французском языке, напечатанную по-русски, мат удержала с трудом.
Ещё я успела заглянуть к инженеру по ТБ. Мужчина мылил верёвку и ронял слёзы на акты по списанию несуществующих огнетушителей. Я похлопала товарища по несчастью по плечу и шепнула, что прорвёмся, а там, глядишь, дадут премию и отпуск летом. Снеговик же, не зайчик! Ну стоит ли из-за небольшого представления драму устраивать с наложением на себя рук? Короче, убедила и пачку гранатового сока пообещала.
Домой пришла, мягко говоря, как с фронта. Муж, сын и кот интуитивно весь вечер вели себя хорошо и Снегурочку не злили. После ужина любовь всей моей жизни сварил мне кофе и, поставив передо мной двойной эспрессо в пол-литровой кружке, сказал:
— Ну, теперь рассказывай, кто обидел мою маленькую девочку!
И я выдала… в красках… в колоритном размахе великого и могучего русского языка. Муж покашливал, когда выражения моей прямой речи приобретали нецензурный характер, иными словами — давился кашлем в течение всей тирады. Кофе было выпито, душа успокоена мягкими речами прирождённого психолога и мужчины с большой буквы В (читай, Великомученик), французская белиберда с грехом пополам заучена в ритме Марсельезы. Легла спать, полностью уверенная, что если я справляюсь со штатом из ста пятидесяти своенравных мужиков, то с Дедом Морозом как-нибудь договорюсь.
***
День Икс не заладился с самого утра. Во-первых, началась метель, которую синоптики не успели спрогнозировать. Во-вторых, костюмы из-за непогоды в десять утра не привезли, чтобы прачка успела их прогладить перед примеркой и не позволить нам подцепить каких-нибудь благородных насекомых. Директор, не зная об этом факте, собрал роскошную поздравительную корзину для французской комиссии. А для особо отличившихся сотрудников — конверты с премией. Катастрофически опаздывая, я влетела в демонстрационную и увидела картину маслом… Какую самую печальную картину знаете? «Опять двойка»? А ещё печальнее? Так вот, директор, пока ещё зам по кадрам и инженер по технике безопасности выглядели, мягко говоря, хреново. Взрослые люди обречённо застыли над разложенными на столах костюмами, которые, кстати, не выглядели заношенными и грязными. Тогда по какому случаю траур? Подхожу к своей чудо-труппе, подготовив скабрезную шуточку по поводу размера костюма Деда Мороза и вижу… что, в принципе, недалека от истины. Как там известный сатирик говорил… воздуха наберите побольше… Костюма три, как и заказывали. Но… костюм Деда Мороза директор бы с трудом натянул лет в четырнадцать, ибо он на мою ростовку — метр шестьдесят четыре. Костюм Снегурочки по какой-то роковой случайности шился на девушку-баскетболистку. А вместо Снеговика… ну это просто судьба неудачника… огромный костюм Зайчика. На инженера по ТБ без слёз не взглянешь, а они у него уже катятся по щекам. Директор выпыхивает в окружающую среду перегрев организма. Я задумчиво… про себя… ушиваю костюм Снегурочки. — У нас есть время? — спрашиваю у шефа. — Нет! — почти истерика у непотопляемого человека, которого даже городская санитарно-эпидемиологическая станция боится. — Тогда действуем по ситуации! Пять минут позора… и диплом в кармане. В нашем случае — это инвестиции! — Я решительно хватаю женский костюм… Пять минут позора. Вошли работники завода и недопотрясённые французы с переводчиком. Не сводя глаз с нашего трио, люди в гробовом молчании распределились по периметру. Всем было сказано, что директор вместе с активом профсоюза придумал оригинальное поздравление для коллектива. Но к такому не были готовы даже бывалые работники. Самой адекватной в труппе была небольшая пушистая ёлочка в углу… Дальше по степени убывания адекватности: женщина Дед Мороз ростом метр с кепкой, почти двухметровая Снегурочка с окаменевшим лицом директора, узнаваемым несмотря на приличный макияж, и безразмерный Зайчик, который предположительно и сожрал все подарки на нервной почве. Всё бы ничего, но позади трясущегося Зверя нервно икала зам по кадрам. Именно она помогала безопаснику облачаться в костюм. И именно она просмотрела статус «перёд-зад». Теперь у Зайца голова, похожая на мотоциклетный шлем с ушами, смотрела в зал и не подозревала, что чуть ниже пупка у её туловища расположился пушистый помпон хвоста. Пауза затянулась дальше некуда. Тут отмирает Снегурочка и хрипловато начинает произносить текст Деда Мороза от мужского лица. Кто-то в задних рядах хрюкает. Я быстро хватаю «внучку» за ручку и решительно тараторю: — Простыла моя внученька в метели-то, слышите, люди добрые, как голосок-то подсел? А сказать она хотела вот, что… — а далее в моём исполнении звучит заученная роль на французском. — Дедушка Мороз, а с твоим-то голосом, что не так? — тихий писк из задних рядов, и я почти уверена, что знаю этот полупридушенный хохотом голос, то есть знаю, кто умрёт первым. Переводчик переводил всё дословно и шелохнуться боялся, смотрел, не мигая, на Зайчика, который уныло раскачивался взад-вперёд, напоминая восставшего зомби, не разобравшегося ещё пока, за что ему свернули голову. Наступает очередь речи Деда Мороза, ну, когда он, забыв о бороде и колпаке, объявляет о выполненных за год планах и «подросших» показателях эффективности и озвучивает процент прибыли и наконец раздаёт обещанную премию. Я незаметно щипаю окаменевшую Снегурочку за зад, да простят меня за мою смелость муж и сын. Директор вытягивается в струнку от неожиданности, но зато возвращается в этот мир. — А вот скажи нам, внученька, а то у меня память-то уж не та! — басовито изгаляюсь я. — А что такого выдающегося произошло на этом предприятии за прошедший год? На французов лучше не смотреть: у них шок не проходит. Пригибаясь к полу, насколько позволяют каблуки, к Снегурочке подбирается секретарша Леночка с заготовленной шпаргалкой. Ясно, директор к уроку не готов! Садитесь, два! Когда двухметровый трансвестит голосом руководителя начинает вещать о достижениях завода, хрюканье прорывается уже по всему периметру. Иностранцы переглядываются и начинают отступать к двери, словно последней фразой Снегурочки будет: «Бей французов!», а тайное оружие — это Зайчик-зомби. Господи, обрати я внимание, что с инженером по ТБ что-то происходит, пораньше! Так, блин, я следила, чтобы Снегурочка не отошла от темы и не потеряла кокошник. Зайчик внезапно как-то умудрился опустить голову-шлем и увидел… свой зад с хвостиком. Первое, что сделали бы вы? Правильно. Он быстро прикрыл помпон двумя руками, как футболист перед штрафным, и немного присел. — Отпустите Зайца в туалет! — сострили с задних рядов. — Саша, приди в себя! — шиплю я несостоявшемуся Снеговику. — Хвост не там! — слышу якобы шёпот из-под шлема с ушами. — Боже, какой позор! Меня подрывает, и виной всему, поверьте, барахлящая щитовидка. Я подхожу к Зайцу, на глазах у всех молча отрываю злополучный помпон и сую тэбэшнику в руки. Теперь все, как один, мужчины в зале встают в уже озвученную защитную позу. — Теперь тебе ничто не мешает? — рычит Дед Мороз, то есть я. Заяц остервенело мотает головой. — Вот и замечательно! А теперь… Кто же знал, что уши на голове инженера по ТБ каким-то волшебным образом соединялись с хвостом, оторвав который, я эту связь нарушила? Уши плавно соскользнули по плечам Зайца на пол. Следом упало тело безопасника, не выдержавшего стыда. В гробовой тишине Снегурочка стёрла рукавом помаду с губ и раздала народу конверты с премией. А потом Дед Мороз, ваша покорная слуга, с роскошной корзиной двинулась к французам. Видя их откровенно выпавшие из глазниц очи, я сунула презент самому миловидному представителю иностранной комиссии и изрекла: — Неизъяснима природа причинно-следственных связей, господа, и так впечатлительны нынче зайцы! Вот такой пердюмонокль! А теперь отпустите Христа ради меня и моих оленей? Снегурочка покорно кивнула. Я стянула с головы колпак вместе с париком-бородой и развязала пояс шубы, изящно сбрасывая её на руки переводчика, и, уже направляясь к выходу, добила контрольным в голову через плечо: — Жаль, что не пригодились мои красивые глаза. Цех стерилизации, живо за мной, отрабатывать премию!
