По ошибке

      Не знаю, зачем я полез в ВК искать своего друга из летнего лагеря, которого не видел уже шесть лет. Может, причиной тому явилась банальная осенняя тоска, а может быть, мне было просто одиноко. Не то чтобы у меня не было друзей или проблемы с общением, нет. Я не был изгоем ни в школе, ни в институте и всегда легко вливался в любую компанию. Только в последнее время однокурсники казались мне скучными и пресными, клубные знакомые отталкивали своей занудной манерностью и лицемерием. Единственный друг детства уехал учиться в Москву и перестал приезжать даже на каникулы. Олег, студент филфака и мой сосед по съемной квартире, находился в вечном загуле по девочкам (которые потом же и переписывали ему лекции, чтобы он хоть как-то держался на курсе). Со своим бывшим, я уже год как расстался. Конечно, сразу разойтись не получилось, сходились несколько раз, терпели друг друга, а потом всё шло по накатанной.       Со временем переживания утихли и сошли на нет, уступая место мимолетным связям. Сначала это возымело эффект, но сейчас физический контакт не радовал, а отсутствие общих интересов или низкий интеллект партнёра отталкивал, вызывая сплошное разочарование.       Моя потрепанная душа была не на месте, а выбирать спутников особо не приходилось, брал то, что было, и привычно плыл по течению. Сейчас же хотелось быть рядом с тем, кто был бы реально симпатичен не только внешне, но и внутренне, чтобы между нами было что-то общее, взаимное.       Этим вечером я залез в ноутбук, забил в бело-синий интерфейс все известные мне данные: фамилию, имя, приблизительный возраст, указал название соседнего города и нажал кнопку «найти». Поиск выдал около десятка людей, удовлетворяющих параметрам запроса. Внимательно всматриваясь в каждую фотографию, я не мог узнать в них Женю, поэтому пришлось открывать чужие профили, заглядывать в альбомы и читать личную информацию, чтобы отыскать друга из лагеря.       Я очень хорошо запомнил то лето, тогда мне было четырнадцать лет, и родители, как обычно, отправили меня на юг к морю. В то время я много чего не знал о себе, а Женя Никишин был именно тем, кто объяснил мне мои «странности». Мы сдружились, но когда разъехались по домам, общались ещё какое-то время по телефону. Потом был переезд в соседний город, новая школа, разбитый в драке мобильник, больница и, как следствие, утраченные данные Жени.       «А что, если он не один?» – промелькнула неприятная мысль в моей голове. «Вот и проверю это» – тут же нашлась отговорка, чтобы продолжить поиск.       К концу списка я уже потерял надежду найти Женьку, как вдруг, Никишин отыскался. Скудная информация, одна единственная фотография и та в очках на фоне заснеженных гор в лыжном костюме. Но черты лица были похожи и темные волосы я всё-таки смог разглядеть из-под его ярко-красной шапки.       Преодолевая сомнения, я написал в оффлайн стандартное «привет» и попросил добавиться в друзья. Теперь дело за малым – дождаться ответа.

***

      Жени не было в сети этой ночью. На следующий день он также не появлялся, а в субботу вечером я завис у монитора, прочитав в сплывающем окне: «здравствуй!».       Тут я начал повествовать парню, что я тот Дима, с которым он был в лагере на Чёрном море шесть лет назад. Никишин ничего не написал мне в ответ, поэтому в своём следующем сообщении, я напомнил ему, как по ночам мы сбегали через окно на улицу, как однажды подрались с местными пацанами из-за нечестной игры в футбол. Женька даже в травмпункт попал с огромным синяком под глазом из-за меня, когда пытался разнять. Ещё мне хорошо запомнилась бешеная собака нашего охранника, от которой мы еле унесли ноги, когда хотели тайком наведаться в магазин. Я не мог не написать про то, как мы вместе бегали в соседний лагерь на дискотеки, как впервые напились на спор абсента, который я спер у вожатых и нас из-за этого чуть не отправили по домам.       На всё это Никишин отправил мне толпу хихикающих смайликов. Тут я уже не выдержал, так как ожидал, что Женя поделится со мной своими впечатлениями, будет рад этим воспоминаниям, а он опять ничего толком не ответил. Может, он забыл? Или всё это для него неважно? Тогда я написал ему о том, как он позвал меня пойти ночью на море. Об этом он точно не мог забыть. Там Женя учил меня плавать (я не умел, и меня из-за этого часто дразнили), там впервые я попробовал закурить, а потом ...       На этом я прервал своё повествование.       «Что было потом?» – последовал вопрос от собеседника.       «Ты что, не помнишь ничего?» – моему расстройству не было предела.       «Извини, но я никогда не был в лагере. Я – другой Женя».       «Тогда почему ты мне об этом сразу не написал?» – недоумевал я, взрываясь от возмущения.       «Мне понравились твои воспоминания. Это было очень весело. Хотел бы я оказаться на месте твоего друга».       «Весело? Я тебе тут понарассказывал всего, считай, душу излил! Мне вот сейчас совсем невесело! Теперь твоя очередь – рассказывай, а я почитаю!» – потребовал я в качестве компенсации.       «Вряд ли тебя развеселят мои истории» – последовал ответ.       Ну уж нет, он от меня так просто не отделается!       «А ты постарайся!» – нарочно провоцирую собеседника и спустя несколько минут получаю цепочку сообщений:       «Ок, один раз было такое: я с дедушкой поехал в Питер и заблудился. Тогда мне было всего пять лет. Когда меня отвели в участок, я назвал своё имя и возраст, а фамилию взрослые так и не разобрали, но из-за отросших волос приняли за девочку Женю. Дед бы ещё долго искал внука, если бы участковый не повёл меня в туалет. Представляешь себе его удивление?»       Я улыбнулся, признаваясь самому себе, что хочу продолжить общение с «другим Женей» и не хочу отпускать этого человека. Он мог бы сразу меня послать, поняв, что его перепутали, но парень не сделал этого.       «Может, ему тоже одиноко?»       Общение продолжилось, благодаря чему выяснилось, что мой собеседник врач-реабилитолог и учился он в том же институте, что и я (у нас один крупный мединститут в крае). Правда, я планирую в другое направление пойти и стать реаниматологом. Мы дружно поржали над тем, что эти профессии созвучны и рифмуется неплохо, потом обсудили преподавателей, на этом и расстались.       После этого знакомства я каждый вечер зависал на несколько часов за активной перепиской с Женей. Так спустя месяц, Никишин мне уже помогал с написанием курсовой работы, давал дельные советы по практике в больницах.       Первое полугодие третьего курса я закрыл на «хорошо» и «отлично», поэтому мог встретить Новый год со спокойной душой, забыв про пересдачи и отработки в лечебных заведениях города.       Перед праздниками Женя реже появлялся в сети, писал мне, что много работы. В просьбе выложить или прислать своё фото, он всегда отказывал, считая это «лишним» в нашем общении. А мне всё же было интересно с кем я общаюсь, чтобы держать хоть какой-то физический образ в своей голове. Но это было не столь важно с другой стороны, главное – мне было легко и интересно с Женей.       Чуть позже мне удалось выведать, что Никишин расстался со своей девушкой. Конечно, меня это не должно касаться, но почему же тогда мне так паршиво? Какая-то жгучая ревность медленно заполняла меня, оглушая совсем неправильной мыслью: «он мой!».       Я свернул переписку к тому, что мне нужно срочно отлучиться, а сам вышел на свежий воздух, пытаясь разобраться в своих чувствах. Я не могу любить того, кого даже не видел. Так не бывает.

***

      Я твёрдо решил поехать к Жене и во всём разобраться. Никишин слишком глубоко поселился в моей голове, занял всё её пространство, проник в каждую извилину моего мозга. Мне нравилось наше общение, ход его мыслей, даже его скрытность притягивала, вызывая больший интерес. Он не рассказывал о личной жизни, о бывшей девушке, о предпочтениях в партнерах и прочее. Хотя я тоже старался избегать эту тему не зная, как он отреагирует на то, что в моей постели за последние три года были только парни.       «Димон, очнись, он же натурал! Он же по девкам! На кой чёрт ты ему сдался?» – пытался я себя вразумить. Не помогало. Я был в конфликте сам с собой: понимал глупость своего порыва, но душа и тело рвались к нему. К загадочному парню по переписке, которого я ещё ни разу не видел.       Вечером я решил, что если сегодня не увижу фотографию Никишина, то завтра же возьму билеты на поезд или электричку и поеду к нему. Найду предлог, навру, придумаю что-нибудь, но увижу его.