Глава 4
18 июля 2018 г., 22:48
Снег под ногами не таял, ложась на тротуарную плитку ровным белым слоем. Конец рабочего дня, приправленный непогодой, выстроил машины на дороге в необычайно длинные пробки. Мне с Женей совсем не хотелось становиться участниками этого огромного затора, поэтому мы решили идти пешком. Чемодан Никишина периодически застревал в сугробах, поэтому я взял его под мышку и понёс так. Парень хотел мне что-то возразить, но я тут же его перебил:
— Потом отблагодаришь.
Не успел я сделать и двух шагов, как мне в бок влетел увесистый снежок.
— Неблагодарный, — пробубнил я своему попутчику, ставя чемодан на лавку, чтобы освободить руки и скатать снежок побольше. — Ну ты попал, Никишин!
Оставшуюся дорогу мы дурачились, закидывая друг друга снегом. Чемодан у меня выполнял роль и щита, и каски, так как мне чаще приходилось выступать в роли мишени.
— Чёрт возьми! Мы мой дом прошли!
— Как прошли? — отозвался Женька, а я, воспользовавшись моментом, залепил в него снежком.
— Ага, победил! — довольно прокричал я. — Не волнуйся, не прошли, вон моя высотка, — показал я свободной рукой на десятиэтажку.
— Это было подло, — обиженно заявил Женя, отряхиваясь от снега.
— Полностью с тобой согласен, — улыбнулся я, сворачивая во двор.
Дорожку перед подъездом ещё не расчистили, поэтому пришлось обходить огромные сугробы вокруг. Подхожу к двери, а дальше: домофон, ступеньки, тесная кабинка лифта и Женя рядом со мной. Жму на кнопку с цифрой «восемь», не веря в реальность происходящего. Мои ладони и лицо после снежного боя пылают жаром и назойливо покалывают, будто иголками, а вот Никишин совсем бледный.
— Сильно замёрз?
— Нет, уже почти согрелся, — ответил Женя, потирая ладони друг о друга.
— Можно мне? — поинтересовался я, касаясь его запястья.
— Что? — Не понял Никишин, но я уже взял его руки в свои ладони, разминая замёрзшие пальцы и согревая их своим горячим дыханием. Не встречая сопротивления, я подался вперёд и мои губы дотронулись раскрытой Жениной ладони. Тут лифт резко остановился, Никишин поспешил спрятать руки в карманы, а я выпрямился, замечая за дверью своего соседа из сорок второй квартиры со своей собакой. Большой черный лабрадор тут же забежал в лифт и втиснулся между мной и Женей, весело виляя хвостом.
— Ну, привет, — поздоровался я с добродушным псом, а потом уже пожелал доброго вечера его хозяину.
Колёсики Жениного чемодана гулко зашелестели в подъезде, следуя за мной по длинному коридору и остановились рядом с пожарной лестницей. Отыскав ключ в одном из карманов своих джинсов, я открыл входную дверь, включил свет и скомандовал:
— Проходи! Сейчас сделаю горячий чай и приготовлю нам что-нибудь поесть.
— Тебе помочь надо? — поинтересовался мой гость.
— Нет, справлюсь, — отмахнулся я, замечая: — у тебя ноги промокли. Ванная тут. Обувь поставь под батарею, так быстрее высохнет.
— Хорошо, сейчас сделаю.
— Полотенце возьми моё, на сушилке висит.
— Угу, спасибо, — отозвался Никишин, разуваясь.
Пока Женя возился в ванной, я принялся за готовку. Как-то он писал мне, что не особо разборчив в еде и ест практически всё. Я пожалел, что не зашёл по дороге домой в магазин, теперь готовить пришлось из того, что было. Мне потребовалось несколько минут, чтобы включить электрический чайник, поставить на огонь сковороду и кастрюлю с гречкой. Нарезав вареную колбасу полосками, я положил её жариться. В холодильнике нашёлся томатный кетчуп и несколько соленых огурцов в банке. Вроде с голоду не умрем, а если что, магазин под боком, сходим и возьмём всё, что нужно.
— Ого, какой хозяйственный! — произнёс Женя, переступая порог кухни.
— Да, есть немного, — довольно протянул я, засмотревшись на Женю. Парень переоделся в синие спортивные штаны и белую майку, сняв строгую сорочку и брюки, отчего стал выглядеть как-то свежее или даже моложе. — Всё же уже третий год живу без мамки, могу о себе позаботиться. Помнишь, я писал как-то, что родители из-за работы сюда не переезжают.
— Да, помню.
— А твои родители? Ты ничего не рассказывал.
— Их нет, — холодно ответил Женя.
— Прости, — смутился я.
— Нет, ты не понял, они живы, но я отказался от них. Сначала они отказались от меня, когда узнали, что у меня ДЦП, а потом я отказался от них.
— Ты детдомовский?
— Нет, из дома малютки меня забрал дед — отец моей матери. Ему долго не давали оформить опекунство, но связи в МВД очень помогли в этом вопросе. Всё время, что мы жили вместе, он не позволял мне искать встречи с родителями, но и их ко мне не пускал. Говорил, что мне это не нужно, они не такие, как я, и прочее. Я не верил. Дед умер, когда мне было четырнадцать, вот тогда объявилась моя мать. Она была похожа на убитую горем женщину, обещала мне, что будет заботиться, оформит опекунство, чтобы меня не забрали в детдом. Но спустя неделю она запила, начала срываться на мне, а потом я услышал ее разговор с подругой и понял, что дед был прав.
— Что она сказала?
— Что я родился по ошибке, что такой же тупой и дефективный, как и мой отец, но зато она сможет безбедно существовать на моей пенсии и пособиях.
— Женька, я даже не представляю, каково тебе пришлось, — признался я, шокированный его историей.
— Это ещё хорошо, что я всё сразу узнал о матери, после чего отказался жить с ней. Чтобы я не попал в детдом, опекуном стала соседка моего деда — Галина. Дедушка всегда говорил, что если с ним что случится, она поможет, она юрист, грамотная и хорошая женщина. Через суд ей удалось спасти меня от моей же матери.
— А отец, что с ним?
— У него другая семья, мной он никогда не интересовался. Ладно, это всё было очень давно, поэтому давай есть, а то не хочу портить тебе аппетит своими рассказами.
— А ты и не испортишь, я слишком голоден.
— Я тоже, — улыбнулся он, делая глоток горячего чая.
После ужина Женя ещё раз поблагодарил меня и убрал всё со стола. Посуду мыть ужасно не хотелось, но и Никишину я не позволил этого. Собрал волю в кулак и стал у мойки. Парень отлучился на минуту, а потом появился с бумагами в руках.
— Высоко тут у тебя, красиво, — заметил он, смотря в окно.
— Ага, вид отменный, — ответил я, складывая посуду в шкаф.
Никишин увлёкся чтением договора, а я никак не мог домыть сковородку, постоянно косясь в сторону Жени. Не выдержав, я отложил ее в сторону и подошёл к парню. Он стоял ко мне спиной, продолжая вчитываться в ровные строчки, при этом его голова была наклонена чуть вбок, беззащитно открывая шею.
«Фу, брось, нельзя!» — вспомнилось, как в детстве я дрессировал свою собаку. Теперь я делал то же самое со своим непослушным сознанием, пока Никишин, увлеченный чтением, не замечал меня. В конце концов, я сдался и наклонился к тёплой коже, вдыхая приятный аромат, втягивая его в свои легкие, пропитывая им себя изнутри. Кончик моего носа предательски коснулся его шеи, отчего у Жени побежали мурашки. Парень тут же обернулся, потирая место моего прикосновения.
— Дим, что-то случилось?
— Просто схожу с ума по тебе, — и это была чистая правда.
— Дим, я не…
Я не дал ему договорить, очень осторожно касаясь Жениных губ. Никишин замолчал, но меня не оттолкнул. Тогда я вновь повторил поцелуй, замечая, что Никишин закрыл глаза. Взяв в свои ладони его лицо, я вновь и вновь касался этих тёплых, пухлых губ, водил большими пальцами по его высоким скулам, вдыхал аромат его вьющихся волос, ловил кайф от этой близости. Я ещё никогда не испытывал такого сильного возбуждения от вроде бы таких банальных вещей. Надо было срочно останавливаться, я и так зашёл слишком далеко, когда начал целовать Женину шею, лаская языком чувствительную кожу. Никишин сам остановил меня, поймав мои ладони у себя под майкой.
— Я не смогу, Дим, ты же понимаешь? — пояснил он.
— Конечно, не сможешь, а я не имею права заставлять, — ответил я, понимая, что он говорит о сексе.
Моя ладонь скользнула с его груди и коснулась паха. Никишин охнул от неожиданности. Парень был возбуждён не меньше меня, что его несомненно смущало, поэтому он поспешил убрать мою руку и вжаться в подоконник.
— Жень, а давай только снимем напряжение, — предложил я, касаясь его уха губами, — а то очень неудобно в таком состоянии. Нам ещё ночевать здесь вообще-то вдвоём.
— Будем отжиматься от пола или подтягиваться?
— Кое-что получше, пойдём, — улыбнулся я, потянув Женю в свою комнату, осторожно усадив его на кровать, — я не сделаю ничего такого, что ты сам не захочешь, — дал я обещание, касаясь губами Жениных пальцев.
— Ты же не остановишься, даже если я скажу «нет».
— Не говори ничего и я продолжу, — сняв с себя футболку, прошептал я.
И я продолжил поцелуи, упиваясь своим партнером, который не возразил мне на это ничего. Вскоре его майка оказалась на полу рядом с моей, а я смог насладиться его телом ещё в большей мере. Гладкая кожа его груди расцветала красными пятнами от моих ласк, слишком нежной и чувствительной была она. Мне нравилось ускорять Женино дыхание, касаясь его чувствительных сосков, захватывая их губами, касаясь кончиком языка и вновь погружая их в свой рот. Мои руки потянулись к резинке Жениных штанов, и нырнув под ткань, обхватили возбужденную плоть. Парень охнул, когда я вынул его член из штанов, поглаживая его своей рукой, делая всё то, что обычно нравится мне. Я и сам уже готов был кончить от происходящего, поэтому потянулся свободной рукой к молнии на джинсах. Женька закатил глаза, когда я обхватил его и свой член одной рукой, плотно сжав их в кольцо и начал ритмично двигаться. Просунув указательный палец между нами, я ускорил темп, приближая нас к разрядке. Не знаю, что на меня нашло, но в последний момент, я наклонился к Жене и вобрал его возбужденную плоть до основания. Мой партнёр издал приглушённый стон и уткнулся ладонями в мои плечи, пытаясь меня остановить.
— Дим, твою ж душу, — простонал Никишин, зарываясь пальцами в мои короткие волосы, и отпуская себя. Я не отстранился, а взял глубже, глотая тёплое семя.
Мои ноги затекли, поэтому я лёг рядом с Женей, доводя себя рукой до разрядки. Мои глаза жадно пожирали его обнажённое тело, любуясь каждым изгибом, наполняя диким возбуждением. Я буквально облизал взглядом его стройные ноги, бедра, упругие ягодицы, ещё полувозбужденный член, склоненный нежно-розовой головкой к впалому животу. Его дыхание было глубоким, отчего грудь вздымалась высоко, делая и без того торчащие рёбра ещё заметнее. Он полностью завладел моим разумом. В голове был только он. Я вошёл в нужный ритм, упиваясь этими глазами, волосами, высокими скулами, ровным носом и раскрасневшимися от поцелуев губами. М-м-м, эти приоткрытые губы гипнотизировали меня. Ах, если бы он сделал хоть один процент из того, что делал я своими губами с ним только что… Прикрыв глаза, я представил его пухлые губы вбирающие мою плоть, скользящие вверх и вниз и этого оказалось достаточно, чтобы словить умопомрачительный оргазм и залить себя до подбородка.
***
Женя так и лежал неподвижно, но не спал. На его переносице пролегли две морщинки, делая его лицо сосредоточенным или даже взволнованным. — Жень, ты в порядке? Парень кивнул, но ничего не ответил. Я укрыл его одеялом, не зная, что делать. Он расстроен? Обижен? В шоке от случившегося? Ему плохо? — мысли роились в моей голове, не давая точного ответа. — Жень? — Оставь меня на минуту, пожалуйста, — наконец, ответил он. — Хорошо, как скажешь, — тихо произнёс я, старясь скрыть панику в своём голосе.
