По ошибке

      Сейчас Женя был совсем рядом, лежал в моей кровати, поэтому я не мог молчать и бездействовать. Подбирать слова у меня никогда не получалось, а сейчас я и вовсе чувствовал себя в нокауте.       — Жень, скажи честно, тебе было очень больно, я тогда совсем забыл про то, что у тебя нога… — неуклюже начал я.       — Нет, Дим, всё нормально. Мне было хорошо. Я впервые перестал чувствовать своё тело и боль. Это было… здорово.       Мне будто в любви признались и скинули тяжелый камень вины с плеч.       — Жень, не уезжай, пожалуйста, — не выдержал я.       — Почему? — задал вопрос Никишин, взглянув мне в глаза.       — Хочу, чтобы ты побыл со мной ещё.        — Я сейчас с тобой, — подметил он, накрыв мою ладонь своей.       — Хочу ещё, — фраза получилась неоднозначной и я тут же поспешил себя поправить, — в смысле… чтобы ты остался…       — Я тоже хочу, — перебил меня Женя, крепче сжимая мою руку в своей, а я сглотнул, понимая, что он имеет в виду. — Можно я тебя… — продолжил Никишин, нависая надо мной.       — Всё, что угодно, — тут же согласился я, только бы Женя не останавливался.       Тогда парень приблизился к моему лицу, собираясь поцеловать. Я ему тут же помог, приоткрывая губы, пуская глубже, лаская языком. Женя вошёл во вкус, приподнялся и упёрся ладонями о кровать в районе моих плеч, продолжая начатое. Он двигался осторожно, изучал меня, пробовал новые ощущения. Я больше не чувствовал в нем робости, когда он задрал мою футболку, касаясь ладонями моей груди, только желание. Женя активно вёл, а я был не против, чтобы это продолжалось. Когда его рука оказалась у меня на бедре, я уже не выдержал и подтянув её к паху, толкнулся вперёд.       — Трахни меня, а? — прошипел я на ухо Жене, притягивая к себе поближе.       — Неужели всё настолько плохо? — хитро улыбнулся он.       — Ты даже себе не представляешь насколько, — не стал лукавить я, потому что сейчас меня можно было продавать в рабство, даже по частям только за то, чтобы он не останавливался.       — Боюсь накосячить, — честно признался мой неопытный партнёр.       — Плевать, — отмахнулся я на это.       — Давай лучше ты, — тихо выдохнул Никишин, явно смущаясь.       — М-м-м, а… ты, это… уверен? — Я чуть не поперхнулся воздухом от этого предложения, даже протрезвел от пьянящего возбуждения.       У меня ещё не было девственника, обычно все с каким-никаким опытом, поэтому я напрягся.       — Мне надо передумать? Ты не хочешь?       — Да я скорее сдохну, чем ты передумаешь! Только вот, боюсь тебе навредить, — я осторожно коснулся Жениной больной ноги.       — На обезболивающем, — тут же пояснил Никишин и я вспомнил, что он пил таблетки.       «Так вот для чего он их пил!»  — дошло до меня.       — Тебе надо подготовиться к такому… — да что я говорю, он же врач, старше меня, он всё знает.       — Уже был в ванной. Давай, Дим, я не из стекла, не сломаюсь. — Прости, уже не помню, когда так сильно волновался в последний раз.       Я поднялся на ноги и обошёл Женю, стоящего на коленях на моей кровати. Обняв его со спины, я поцеловал парня в затылок, вдыхая запах его волос. Никишин наклонил голову на бок, подставляя свою шею под мои требовательные губы.       Одежды на нас становилось всё меньше, а ощущения становились острее. Мои руки уже гладили его обнаженные бёдра и ягодицы, а мой влажный член упирался Жене в поясницу. Никишин был на одной волне со мной, когда моя ладонь ритмично скользила по возбуждённой плоти. Тяжело дыша, он запрокинул голову мне на плечо, когда мой указательный палец игриво прошёлся по его головке, цепляя уздечку и принялся массировать маленькое отверстие уретры.       От моих ласк распаленное тело партнера стало мягким и податливым, поэтому я толкнул Никишина вперёд, чтобы тот упёрся руками перед собой. Я пообещал себе не торопиться, терпеливо покрывая поцелуями спину вдоль позвоночника своего любовника. Спустившись до копчика, я слегка коснулся чувствительного отверстия пальцем, отчего Женя смущенно сжался и напрягся всем телом, поэтому я тут же поспешил переключить его внимание. Не отвлекаясь от приятного процесса, я одной рукой потянулся к полке над кроватью, чтобы вытащить оттуда смазку и презерватив. Как только холодный гель коснулся Жениной поясницы, Никишин прогнулся в спине, а кончик моего пальца легко скользнул в задний проход. Тугие мышцы с трудом расходились, но я неторопливо массировал их, разводил пальцы в стороны, вынимал и погружал вновь, пока три мои фаланги свободно не заскользили в узком проходе.       Тут я раскатал резинку, добавил смазки и, придерживая головку, толкнулся в Женю, выбивая из него тягучий стон. Парень крепко сжал руки в кулаки, сминая простыни, туго обхватывая меня внутри, будто корсетом. Я ждал, пока Никишин расслабится, целовал его напряженные плечи, гладил покрытую испариной спину, повторяя раз за разом: «прости».       Возбуждение, тягучее, как горячая карамель, быстро нарастало, скручивая низ живота и застилая глаза темной пеленой. Положив свои ладони на бёдра Никишину, я толкнулся вперёд до конца, слыша его форсированный выдох. Руки Никишина согнулись в локтях и он упёрся лицом в подушку. Получив полный контроль над партнером, я увеличил темп, балансируя на грани неописуемого удовольствия.       Нырнув ладонью Жене под живот, я обхватил его возбужденный член, двигая рукой в такт толчкам, ускоряясь до тех пор, пока не почувствовал, как Никишин дрогнул всем телом, оставляя тёплую влагу на моей ладони. Выйдя из податливого тела, я огладил ягодицы и провёл кончиком указательного пальца по пульсирующей дырочке. Женя тут же перевернулся на спину, а я потянулся к его губам за поцелуем, доводя себя рукой до разрядки.       «На первый раз достаточно» — решил я, укладываясь рядом с Никишиным.       — Дим? — Парень смотрел на меня оценивающе, с какой-то теплотой.       — М?       — Знаешь, если бы не ты я бы, наверно, на такое никогда бы не решился. Я задумывался раньше, но точно бы не смог.       — Жень, а теперь я без тебя не смогу. — Честно выдал я. — Можно я буду приезжать к тебе иногда? На выходные или на каникулы?       — Нет, Дим, не надо, — тут же возразил Никишин.       — Жень, пожалуйста… — Взмолился я.       — Не нужно ничего. Я остаюсь.