Система

Никого не спасёшь, никого не упрячешь от смерти, В этой дикой и взбалмошной жизненной круговерти Ты лишь часть механизма, несущего боль и тьму, Как металл твой не сгнил и не черен, я не пойму. Каждый день и ночами нас вяжут друг к другу крепче, Чтобы справиться с участью было до страшного легче. Я смотрю, как ты снова и снова крепления треплешь, Неужели все наши законы никак не стерпишь? Я не думал, но знаешь, мне тоже так давят гайки... И раз так уж пошло, то скажу без лукавств и утайки: Я смотрел на тебя много лет и завидовал злобно - Твоя смелость чудесностям света, бесспорно, подобна. У меня ее нет и я следую своду правил. Не скажу, что доволен, но подпись свою поставил, Прямо там, под абзацем, где кровь измеряют литрами, Где под текстом прописана правда чернилами скрытными. Я смотрю на тебя и давлюсь горькой солью и влажностью, И тревога в груди мое сердце волнует важностью: Кто из нас будет прав, кто одержит победу над принятым. Чуешь в этом вопросе ответ в свою сторону сдвинутым? Как случается так, что детали подряд ломаются? Корпуса их трещат, механизмы искрят и плавятся. На износ, бок о бок, мы усердно прессуем привычное, Столько лет нас кормившее, близкое, слишком личное. Я держался поодаль, скрывая твои колебания, А теперь создаю их, полный ясного понимания: В этой цельной машине нельзя быть отдельной деталью, Но я, мать вашу, есть! И объят я иною сталью. Благо, я не один, кто толкает систему к пропасти, Кто зубами скрипя, режет руки об острые лопасти, Плечи бьёт о борта ее ржавые и помятые. В этой бойне мы не победители, мы — виноватые. Когда канет машина в вязкой зыбучей тине, Когда мы осознаем, что больше не быть рутине, Мы должны подготовиться к ряду грядущих войн, Победителем, априори, нам быть с тобой. Потому что быть взятыми в плен у нас не получится, От подобного нам избавляться система учится. Но ты знаешь, я рад, что теперь подвергаюсь опасности — Значит я — та ошибка, что вносит страшащие ясности.