Первая любовь Ким Тэхена

первая любовь Ким Тэхена по истине была настоящей, такой, какой её представляют один миллион жителей планеты: красивая, яркая, быстрая, а самое главное — сладкая, словно столовая ложка сахара за одно тяжелое приседанье, но только был один минус всего этого — у Тэ диабет. он не терпел сладкое ни в каком его понимание: конфеты, цветы, периоды, милости — уберите. поэтому корабль его чувств быстро потерпел крушение и больше никогда не появлялся в списке любимых номеров в тарифе, был выброшен на берег спустя года и не спускал якоря в океане глаз. тогда, в семнадцать, их сплетение рук казалось самым крепким замком для замка самой королевы Елизаветы, их чувства — храмом, святым из всех святых, нетронутым восьмым чудом света и самым искренним из всего, что можно было не видеть — чувствовать. но это все в прошлом, осталось в памяти и кривых замазанных фото, на пролетах лестниц, в кинотеатрах, винтажных кафе, сейчас же нет никаких «их», только два разных имени и две абсолютно разные фамилии — одна им так и не пришлась по вкусу. они расстались спустя два года после начала великой бури из чувств, кто из них вспомнит почему? — у нас нет будущего, — парень устало качает головой, он пытается поступить максимально правильно и достойно — так кажется только ему. — ты просто трус, — Тэхен сдерживает себя из последних сил, чтобы не испачкать кожу на щеках слезами прямо сейчас — не выходит. — я не смогу этого сделать, понимаешь ты или нет? — до этого раздраженный голос переходит на отвратительный крик со смесью из луж под щеками, а лицо пробирает алый цвет. Ким молчит дольше, чем позволительно выдерживать паузу между фразами — нечего сказать, все слова комом в горле стрянут — не вдохнуть, не выдохнуть, просто стоять деревом и глазами в подсознании ломать человека напротив. с тех пор пара неразлучников больше не видится, все нити связи отрезались разногородними ножницами, их общие знакомые предпочитали не заикаться об ошибках в кодах системы молодости — лишь отмалчивались в уголке. каждый из них помнит истоки своих причин впервые держаться за руки, обниматься дольше, чем обычно это делают хорошие знакомые, чувствовать не чужие — родные губы на своих искусанных. Ким несется по школьному коридору — опаздывает на урок старого ворчливого учителя Пака, он пробирается через толпу школьников и: — смотреть надо, куда идешь, дурак, — темноволосый парень агрессивно-пассивно говорит с упавшим только что на него Тэ. этот парень кажется Тэхену черезчур грубым, он думает, что в жизни бы не завел связи с таким идиотом без кофе в руке. — простите, — Ким быстро встает и дальше спешит по своим срочным делам, что не терпят опозданий. — опять ты, — «коридорный парень», как его прозвал Тэхен, стоит над его столом с едой и жутко некрасиво пялится. — что? — совсем непонимающе бормочет блондин. — это мой стол, я тут обычно сижу, — кореец беззлобно выдыхает, не сводя взгляд. — двинься. теперь за столом двое: растерянный новичок Ким и странный школьник, что подсел к нему за обедом на «его» место. они молчат почти все принятие внутрь пищи: кимчхи — у незнакомца, и рис — у Тэхена, вполне съедобно, а местами даже очень вкусно. блондин собирается уже встать, но остановка: — я Мин Юнги, можно просто Юнги, — азиат представляется и тянет свою ладонь через большую деревяшку на ногах. — Ким Тэхен, можешь Тэ звать, — недоверчивая рука тянется в ответ. первое столкновение — глазами, то самое, что не описать и не передать, самое первое попадание в бездну и осознание, что дальше — пропасть, и падать, падать, падать. парень стоит на крыльце невысокой школы и думает, что ему делать дальше — на улице крупный дождь, прям из ведра на небесах льют, а он без своего любимого прозрачного из дома вышел утром. рукой пробует капли по ощущениям — мокро, крупно, не так уж и больно, как вдруг над головой расплывается ярко-красное пятно, а рядом обладатель алого зонта — «коридорный парень» или «можно просто Юнги». — тебе же до остановки? я доведу. — да, спасибо. на самом деле в противоположную сторону — к магазину, где вкусная вишневая жвачка, но рядом с незнакомцем хочется пройтись на восток километр и надышаться дорогим парфюмом. — может, дашь мне свой какао? Ким подпрыгивает от неожиданности — к нему со спины подходит просто Юнги и вынимает наушник из торчащего уха, никаких тебе «привет», «как дела, жизнь, дети, карьера?», только какао, и жаль, без вкусной пенки. — записывай. «привет» «привет» «ты покушал?» «нет» «тогда иди и поешь» «а тебе-то что?» «я волнуюсь» «не глупи» «поздно» «может встретимся на выходных? я куплю тебе кофе» «давай, в шесть около школы» Тэ думает, стоя около входа в убитое здание, что больше на вкус он предпочитает зеленый чай с мелиссой, но «коридорному парню» об этом знать не обязательно — можно и кофе выпить раз в пару лет со срочно нужным человеком. — извини за опоздание, очереди за кофе сегодня пугающие, — Мин выглядел не то чтобы ужасно, но довольно запыхавшимся, только с марафона по бегу за лучшим айс латте в городе. — ничего, тут всего-то пять минут, — на деле же — двадцать, но такому личику можно простить все сорок, если очень сильно постараться. кореец протягивает стакан рядом стоящему блондину, на секунду коснувшись чужих длинных пальцев, и: — ну, идем? — идем. а куда — никто не знает, в прошлое, будущее, настоящее, в любовь по тонкому лезвию? просто за глаза по тропинке с остывшим кофе в пальцах. но вечер и правда выдался чудным, парни много говорили ни о чем и обо все сразу: политика, милые песики, что Ким встречает по дороге в школу, самые вкусные яблоки, чайники, воровство, алкоголь, панки, яркие волосы, разбросанные носки и вишневая жвачка в магазине на углу. вечер завершился феерично — малиново-огненным закатом, плавно переходя в еще неглубокую ночь с луной и звездами. — уже поздно, Тэхен, — странная вещь — Юнги никогда не звал его «Тэ», это не смущало, наоборот, было в этом что-то милое. — тебе пора, иначе родители будут ругать. — хорошо? — это мало было похоже на утвердительное предложение, скорее на вопрос — не хотелось покидать компанию этого парня. — хорошо. Ким забегает всего на секундочку, в школьную библиотеку к любимому работающему там сотруднику мистеру Чону — сказать как соскучился и позвать их с женой на ужин с невкусным десертом. натыкается на читающего что-то «коридорного парня», явно ушедшего вглубь всего прекрасного книжного мира. — что читаешь? — блондин не хотел напугать парня, но тот, вероятно, от неожиданности все равно подскочил. — «1984», — Мин откладывает книгу в сторону, изучая взглядом другого корейца. — уже поздно, надо идти домой, — нахмуривается. — надо бы, на улице дождь, а ты опять без зонта? — типа того, — у Тэ улыбка на все тридцать два от этого парня, просто не знает как иначе, как не расплываться только при одном виде этой груды мышц. — я провожу. в тот вечер, стоя у какого-то ветхого кафе, они впервые целуются — Ким останавливается на полпути, хочет зайти, заведение же двадцать четыре на семь — можно, а «коридорный парень» выхватывает момент — и целует, нежно, совсем по-детски, мягко и чувственно. Тэхен отвечает. с того момента все быстро скатывается в пропасть — они начинают отношения, беганье по углам, поцелуи в мочку уха, долгие объятья и обычное валянье на кровати дома у кого угодно. их чувства — тайна, потому что в их стране так непринято, это — ненормально, нельзя, запрещено, психи. Мин Юнги боится осуждений, криков в спину, издевательств, взгляда родителей, их друзей, надрывов, нервных срывов на всей этой почве. поэтому они — секрет, который никому нельзя доверить, они молчат долго, скрываются по своим домам, держась за руки только так, потому что так надо, а по-другому — страшно. Ким Тэхен ничего не боится, парень доверяет своему истинному счастью, с ним — на край света, во Францию, Италию, Японию, Польшу, Австралию — сверху вниз и куда угодно. рядом хорошо, им рядом — сказка, они обнимаются, блондин проводит рукой по оголенной спине и целует в незагорелое плечо, ерошит непослушные волосы и размеренно дышит. «они» исчезают, когда Юн отказывается больше не скрываться, а Тэ больше не может бегать за курилку в их общей школе, чтобы только прикоснуться к искусанным своими. сейчас Тэхену двадцать три от рождения, Юнги — двадцать четыре, они не виделись уже пять лет, и их жизнь несет в себе крупные изменения: блондин уже не блондин, а «коридорный парень» смотрит по сторонам и не врезается больше в людей. одно осталось вечным — они оба до сих пор помнят, как их пальцы впервые переплелись, а неблондин уронил голову на широкую грудь, вдыхая аромат дорогих духов и выдыхая зимний воздух. оба до сих пор живут переломанные первым нахлынувшим чувством, пытаются собрать разбитый паззл, склеить случайно упавшую на пол мамину некрасивую вазу. сегодня, в четырнадцать сорок, Тэ навестил то ветхое кафе его первого лучшего поцелуя, сегодня, в пятнадцать пятьдесят, Юн пришел выпить вкусное кофе в заведение, где впервые отдал свое сердце на растерзанье. они разминулись, не встретились глазами, химия между их телами не произошла, не было никакого атомного взрыва, бомба не сброшена на их цветущий город, кислород не закончился, когда они «по-дружески» обнялись. просто у них не сложилось бы. Ким уже вызывает такси в огромной аэропорт, как резко решает остаться еще хотя бы на день — он вспоминает, что еще с подростковых времен задолжал двадцать тысяч вон обладателю кафе и нужно срочно отдать их, вместе с процентами, конечно. надеется там на динамит в обличии человека, кому должен признание в самом искреннем первом чувстве и смазанные поцелуи прямо на улице. парень бежит к кафе, стараясь не опоздать — чует, что в этом есть определенное что-то, как случайно роняет свой остывший кофе на незнакомца: — простите, я не специально, я просто, — Ким поднимается со светловолосого и не успевает договорить — его кофе по всей майке парня. парень — Юнги.