(Без)надёжный роман

Я не успеваю подхватывать слова, которые рвутся с моего языка. Я рассказываю ему обо всём. О том, что мне было одиннадцать, когда я играла в доме со своей подругой, но затем пришел её пьяный отец, и мне чудом хватило ума спрятаться, прежде, чем он меня заметил. О том, как я тихонько сбегала, слишком напуганная, чтобы рассказать об этом кому-то, кроме личного дневника, который прятала под подушкой. О том, как он узнал, что я была в тот момент в его доме и начал преследовать меня. Сперва он обещал мне все сокровища мира, рассчитывая купить молчание, а затем начал угрожать и запугивать, пророча мне ту же судьбу, что постигла его дочь. - Он не был ей родным отцом. Он удочерил её, когда Вике исполнилось семь лет, - продолжаю рассказ, вцепившись в куртку Власа, которая пахнет сигаретным дымом. Этот запах так успокаивает. – Она рассказывала мне, как он подглядывал за ней, когда она переодевалась, делал неоднозначные жесты, намёки… Нам было по одиннадцать и тогда казалось, что в целом мире не найдётся ни одного взрослого, который нам поверит. В тот день он напился так сильно, что уже не смог себя контролировать. Я хотела помочь ей, но так испугалась, что смогла только залезть под диван и смотреть, как он… Когда всё закончилось, я сбежала. Это то, о чём больше всего жалею, ведь я ещё могла помочь ей. Но мне было так страшно, что я хотела только спрятаться и обо всём забыть. Мой голос дрожит, и Влас крепко обнимает меня за плечи, прижимая к своей груди. Жуткие картинки из прошлого вновь и вновь всплывают в памяти, и я уже никак не могу это контролировать, хоть столько лет держала воспоминания на замке. - Позже он довёл её до самоубийства. Сперва убедил всех, что она тронулась умом, а затем запихнул в психушку, где её ежедневно накачивали лекарствами. Она стала настолько невменяемой, что выбросилась из окна, - заканчиваю, комкая ткань своей футболки. Влас мягко целует меня в висок. – Но прежде она рассказала ему, что я тоже была в доме в тот вечер. Он начал чаще приходить к нам домой, угрожал мне, поджидал меня после школы… Говорил, что если я проболтаюсь, он сделает со мной всё то же, что и с Викой. Мне было так страшно… Казалось, я вот-вот сойду с ума. Всё вокруг напоминало о ней… - Ты не была виновата в этом, – говорит Влас, уткнувшись носом мне в волосы. Его слова служат слабым утешением. – Тебе было одиннадцать. Совсем ещё ребёнок. Всё, что ты сделала, было правильным. - Нет, - качаю головой, поворачиваясь к нему и пряча лицо у него на груди. Я чувствую себя выжатой. – Я записала всё в этот чёртов дневник! Мне просто надо было хоть с кем-то поделиться, но… дневник нашла она – Марина – моя… мама. Она случайно наткнулась на него, когда убирала в комнате. В тот же день она посадила меня перед собой и несколько часов расспрашивала о случившемся… Потом отправила спать, а на следующий день его нашли мёртвым в своём доме… Ему проломили голову. Убийцу так и не нашли. Но с того дня Марина каждый вечер приходила ко мне перед сном и сидела со мной, пока я засыпала. Она говорила, что люди иногда поступают неправильно, но в этом не всегда есть их вина. Бывают ситуации, когда поступить по-другому просто невозможно. Я верила ей и через время смогла забыть обо всём, просто вытеснить из памяти… А через два с лишним года Марина исчезла, и я иногда думаю о том, что это как-то связано с той ситуацией. У него ведь были друзья, которые могли отомстить. Мне кажется, если бы я могла вернуться в тот день, то сожгла бы этот чёртов дневник, а лучше позволила бы ему убить меня… - Не говори так, - шепчет Влас, отстраняясь. Он обхватывает моё лицо руками и заглядывает в глаза. – Всё произошло так, как должно было. Если бы твоя мама не остановила его, он продолжил бы убивать и мучить детей. Мне жаль, что это случилось с ней, но ты не могла этого исправить. Не стоит винить себя в преступлении, которого ты не совершала. Я смотрю на него, и слёзы снова выступают на глазах. Слишком долго я молчала обо всём этом. С того самого момента, когда исчезла Марина, я заставила себя спрятать чувства и мысли под замок, потому что это давало мне возможность дышать, а не жалеть о прошлом. Теперь же невидимая стена рухнула, и страхи снова заполнили мою голову. - Нужно уничтожить картину, - произносит вдруг парень, выпрямляясь и протягивая мне руку. Я неуверенно принимаю её, и он помогает мне подняться. – Ты должна попрощаться с этим воспоминанием, отпустить его, и тогда тебе станет легче. Я не возражаю, когда он приносит железный таз и ставит посреди комнаты. Кладёт туда картину и протягивает мне коробку спичек. Помедлив, я поджигаю рисунок, хоть совсем не верю, что это мне поможет. Но когда я смотрю, как он тлеет, неожиданно наступает облегчение, словно бы я выжгла это воспоминание из своей памяти, и оно больше не побеспокоит меня. Наивно в это верить на самом деле, ведь мне никогда этого не забыть, а её крики будут до конца жизни преследовать меня в кошмарах, но именно в этот момент я чувствую себя спокойнее. Позже я засыпаю в объятьях Власа на матрасе в углу комнаты. Прежде, чем я засыпаю, он шепчет мне разные успокаивающие слова, поглаживая по волосам, чтобы унять дрожь, которая сотрясает моё тело. Впервые за последние несколько дней мне хочется выключить все свои защитные механизмы и просто позволить ему позаботиться обо мне. Утром я просыпаюсь раньше Власа и первой моей мыслью ожидаемо становится побег. Мне кажется, что весь вчерашний разговор был ошибкой, ведь я практически позволила едва знакомому парню заглянуть в мою душу, а от этого вряд ли можно ждать положительных последствий. Но потом я смотрю на безмятежное лицо Власа и думаю о том… а не надоело ли мне бегать? От себя, от людей, от привязанностей. Может, пора остепениться и хотя бы попробовать довериться, пусть даже кому-то настолько противоречивому, как Влас. С другой стороны, если бы он хотел мне навредить, вряд ли сидел бы до поздней ночи, выслушивая мои истерики. Глубоко вдыхаю и решаю отложить побег, хотя бы до того момента, когда он проснётся. Выбираюсь из постели, чтобы заварить кофе, и заодно беру свой мобильный, чтобы проверить, нет ли пропущенных от Димаса. Мы ведь договаривались встретиться вчера, но я так и не отзвонилась. Но вместо этого на дисплее виднеется не отвеченный вызов с незнакомого номера. Он был сделан в половину двенадцатого, буквально полчаса назад. Помедлив, я нажимаю на кнопку вызова и слушаю короткие гудки. - Ада, - слышится на том конце линии смутно знакомый голос. Я отвечаю коротким «угу», чтобы как-то продолжить разговор, - это Ярик – друг Артёма. У него проблемы. Сегодня утром за ним явилась полиция по поводу какого-то обвинения в нанесении тяжких телесных. Он просил позвонить тебе. Несколько секунд я ошарашено смотрю на мобильник, пытаясь вспомнить, когда мой Брат №1 успел вляпаться в такие неприятности. Но затем в голове всплывают воспоминания о том, как он избил Игоря, и я чувствую, что в груди закипают раздражение и тревога. Я же просила его не вмешиваться! - В какое отделение его забрали? – интересуюсь, схватив со стола первую попавшуюся ручку. Спешно записываю адрес и обещаю, что скоро буду. Бросаю короткий взгляд на спящего Власа и набираю номер Димаса…