Волчье счастье

      Через коридоры полицейского отдела вели крупного белого волка, на лапы которого нацепили наручники и приставили к затылку огнестрельный пистолет. С двух сторон его взяли за локти Кит и его новоиспечённый напарник — лис по имени Джон. Спереди и сзади шли два спецназовца в чёрной форме. В глазах волка мелькали лучи полуденного солнца, стены отдела и паркетный пол. Его лапы стали молчаливо ныть из-за того, что наручники давили на кисти.       Вскоре его всё-таки провели через бесконечные, как казалось, коридоры прямо в кабинет шефа, который дожидался его. Когда дверца жалобно проскрипела, они вошли в кабинет и усадили волка на кресло перед шефом. Тот же восседал на своём рабочем месте подобно королю, грозным взглядом следящим за порядком в его королевстве. Таким же образом поступал и сам шеф, крепкого телосложения тигр с короткой причёской: как и поручено шефу второго полицейского отдела в городе, он следил за порядком в жизни города не только в его светлое время, но и в тёмное — и знал многих боссов криминального мира, которые законным образом совершали свои тёмные махинации. Однако это никак не означает, что эти криминальные авторитеты могут творить свои грязные дела безнаказанно. Так же случилось и с этим белым волком, что сидит перед грозно восседающим шефом полиции.       Всему есть предел — и этот предел волк нарушил, когда один из его сподвижников ночью спутал детектива с обычным городским жителем. Конечно, и за нападение на простого жителя полиция бы отреагировала и засадила за решётку бандита, но за нападение на сотрудника полиции они действуют уже куда жёстче обычной процедуры. И поэтому вместо обыкновенного задержания, как это производится согласно служебному уставу, полицейские вместе с отрядом спецназа ворвались в штаб этого криминального босса и, избив его бандитов, бесцеремонно скрутили его и отвезли в участок на очень строгий разговор с начальником.       Вокруг них кольцом выстроились два сотрудника полиции и два спецназовца. Полицейские были экипированы масками и бронежилетами. Осмотревшись по сторонам и разглядев кабинет, волк побитой мордой смотрел на шефа, который тоже смотрел на него, прямо в глаза, словно пытаясь на ментальном уровне, с помощью телепатии узнать нужное от него. В этот момент шеф казался похожим на начальника ФБР или ЦРУ, которому под ноги бросили пленного боевика или террориста и который словно был рад этому, потому что можно оторваться на нём по полной программе.       После долгих гляделок друг на друга шеф взял папку с кипой бумаг и что есть силы ударил по морде волка, который чуть не выпал из кресла. Шеф достал платок и, протерев окровавленную меховую губу бандита, упёрся о спинку кресла и таким же грозным видом посмотрел на него. Белый волк дожидался момента, когда тигр всё-таки начнёт говорить, но тот лишь молчал, как немой, отчего атмосфера в кабинете накалялась с каждой минутой. Сотрудники давно привыкли к этому, а вот криминальный босс был нечастым гостем у шефа второго отдела полиции, однако, как видимо, такими темпами он будет наведываться к нему все чаще и чаще, хочет он этого или нет. — Ну что, милый мой, как дальше жить будем? — Всё-таки слова вышли из его меховых губ. — Как дальше жить будем? А?!       Шеф сильно ударил кулаком по деревянному столу так, что шум раздался и за пределами кабинетов. При ударе было видно, как напряглись его мускулы, отчего они даже проступили сквозь рубашку и пиджак. Кит же, имея такие большие уши, привычные любому баситину, слышал, как дал трещину стол. Волк от неожиданного и резкого движения дёрнул ухом и готов был принять очередной удар по голове. — Не трогали мои люди твоего сотрудника, — проговорил он через разбитые губы. — Не виноваты мы, начальник. — А вы всегда не виноваты, — буркнул шеф и, указав на криминального бандита, иронизировал: — Ты и вся твоя братия ни в чём не повинна: это государство просто так в тюрьмы отправляет, а сотни убитых, ограбленных и избитых просто на дверную ручку упали. — Да честно говорю я вам! — чуть повысив голос, произнёс волк. — Ты тут, во-первых, в гостях у меня, так что тон не повышай: дорого обойдётся. Во-вторых, доказательств достаточно, что это твои маргиналы хотели ограбить и избить моего сотрудника.       Сказанное шефом, что есть все доказательства, конечно же, было ложью, направленной на устрашение бандита, чтобы он осознал бесполезность споров с блюстителями правопорядка. Видимо, слова шефа дошли до него — и волк сбавил тон и сделал морду проще. — Я знаю, что чудит твоя братия в дырявой забегаловке, что вы называете кафе-рестораном, так что оправдываться не надо, — строго сказал шеф. — Ты на свободе только из-за того, что я туда агента не послал, чтобы он не достал экземпляры твоего суррогата, что вы имеете смелость называть кокаином, но сегодняшний инцидент хорошо показал, на что я способен и на что способны мои сотрудники и спецназовцы.       Волк смотрел на него молча и вникал в суть его слов. Или, может, делал вид, что вникает в суть слов. Однако, несмотря на свой статус, сейчас ему было страшно находиться в этом кабинете, чьи стенки давили на него и собирались раздавить, если его всё-таки не освободят. Дёрнуться и вскочить — тоже не вариант, потому что с двух сторон его окружили полицейские с табельным вооружением и острыми когтями, а сзади держали его на прицеле волки. — Запомни, убожество, если ещё раз ты или твоя шобла хоть подумает о нападении на полицию, то война будет обеспечена, — произнёс шеф. — И победителем из этой бойни тебе не выйти.       Белый волк и раньше не отличался умом и сообразительностью. А в частности — спокойствием и тактической дипломатией. И несмотря на это, ему каким-то образом удалось вырваться в высшие чины криминального мира, хотя обычно таких лиц даже в личную охрану босса не берут. Но этот волк был исключением. И это качество проявило себя в кабинете шефа полиции.       Встав с кресла, он залез на стол и собирался накинуться на шефа, но тот, помимо офисной грозности, обладал быстрой реакцией и крепостью пальцев, отчего органайзер в его лапах стал на время оружием — и вновь с окровавленной меховой губой волка откинуло в сторону. Однако тот не собирался сдаваться: не разобрав, кто перед ним, он накинулся на Кита и, имея преимущество в росте, повалил его на пол и резким движением когтя оставил кровавый след на его большом ухе. Кит хоть и не обладал большим телом, но привычная для баситин быстрая реакция и сообразительность в стрессовых и опасных ситуациях перевесили чашу весов в его сторону. И волк, схватившись за пах, жалобно и пискляво завыл. Пользуясь моментом, Кит огрел по морде бандита кожаной перчаткой с шипами и отправил его в нокаут сильным ударом нижней лапой в солнечное сплетение.       Всё произошло за незначительные доли секунды. Со стороны казалось, что пространство-время было замедлено, кроме как бандита, Кита и шефа, которые смогли среагировать в такой момент. Другой сотрудник, лис, и волки-спецназовцы не могли ничего сделать: если открыть огонь, то пули бы могли попасть не только в бандита, но и в Кита — оставалось только ждать или, как это сделал один спецназовец, подбежать к ним и оттащить озверевшего преступника в сторону и там нейтрализовать его.       Спецназ оттащил волка и, как мусорный мешок, его положили у отопительных труб и приковали наручниками. Лис, новоиспечённый напарник, подбежал к Киту и помог ему подняться. В целом, Кит очень легко отделался: лишь кровь струилась по большому уху, окропив мех на нём. Он отряхнулся и, когда сделал шаг, чуть не упал и приземлился на кресло. — Джон, живо за медсестрой! — Рявкнул шеф и, когда лис выбежал из кабинета и побежал в сторону медпункта, спросил у баситина: — С головой как? Сильно пришиб? — Ох, голова больше от его ужасного запаха кружится, чем от удара, — ответил Кит, прижав ладонь к уху. — На, приложи хоть что-нибудь к уху.       Он достал из папки, которой огрел волка, листок бумаги и дал баситину. Тот сложил его несколько раз и прижал к месту ранения. Белоснежная бумага вмиг стала багряной. — Ну, а вы что, олухи? — обратился шеф спецназовцам. — Не могли подойти и вмазать по голове прикладом? — Извините, шеф, — сказал один из них. — Извините, — буркнул шеф. — Хорошо, что всё хорошо обошлось. Ладно, что стрелять не додумались. — Да ладно вам собачиться, — произнёс Кит, осмотрев всех. — Всё нормально же. — Нормально, — передразнил его тигр. — Я уже со счёта сбился, когда твоя жёнушка Натани заходила ко мне и требовала перевести тебя в куда более безопасное место.       «Чёрт, — подумал Кит. — Она до сих пор не оставляет попыток! Ну сколько можно: сказал же, что не уйду, а она ни в какую…». — Не слушайте её, — сказал баситин. — Она просто беспокоится. — Я знаю, Кайзер, я знаю, — дав ему ещё два сложенных листка, ответил шеф. — Поэтому и не перевожу тебя: старая школа мне ещё нужна.       Вскоре пришла медсестра и, перевязав рану Киту, ушла обратно. Вскоре он пришёл в норму, но, несмотря на нормальное самочувствие, шеф отправил его домой, сказав, что отчёт пусть напишет дома. Когда дверца закрылась и Кит с перевязанным ухом скрылся из виду, шеф встал с кресла и, подойдя к дышащему телу волка, приказал спецназовцам: — Облить его холодной водой и оставить в заброшенных гаражах. Если проснётся и начнёт нести пургу о мести, проучите хорошенько, чтобы всякий мусор в голову не лез.       Пока шеф говорил со спецназовцами, Кит, собирая папку, услышал обоими ушами, хоть одно из них и было повреждено, как одна из сотрудниц оживлённо говорила с кем-то по телефону. Подойдя к ней, он понял, что она трещит о произошедшем инциденте в кабинете шефа и о ране Кита. Дальше дознаваться не пришлось: она говорила с Натани. — У него всё ухо разрезано! — Воскликнула она, как вдруг послышались гудки в телефоне, и, посмотрев на лапу, увидела, что это был сам Кит, но вместо смущения и стыда удивилась: — Ты что? — Ты что? Ты что? — повторил её слова он, но уже с недовольством. — Кэтрин, я, наверное, не посмотрю, что женатый баситин, и изнасилую тебя прямо на рабочем месте, чтобы неповадно было слухи распускать! Какое, к чёрту, «всё ухо разрезано»?       Дальше ругаться с Кэтрин, гибридом барса и ещё кем-то из псовых не было толку. Главное — сейчас дозвониться до самой Натани и объяснить, что её подруга из бывшего отдела имеет чересчур длинный язык. Однако в телефоне только и слышались лишь протяжные гудки. — Чёрт! — выругался Кит. — Только бы она не ехала сюда. — Может, просто линия занята? — проговорила Кэтрин. — Спасибо тебе, Кэтрин, — иронизировал баситин. — Благодаря тебе и твоему длинному языку моя жена теперь едет ко мне, чтобы в лишний раз удостовериться, что всё со мной в порядке. Она и так в последнее время вся на нервах из-за моих ранений и госпитализаций, так ты ещё тут воду мутишь.       Однако в течение часа волчица не прибыла в отделение, чем облегчила своего мужа. Он со спокойной душой вернулся домой и дописал отчёт, затем выпил стакан виски и дожидался возвращения жены с работы.

***

      В часу седьмом домой вернулась и Натани. Она не проявила того удивления, что обычно происходило в те моменты, когда Кит оказывался либо перевязанным, либо перевязанным и лежачим на койке в больнице. Волчица положила пакеты с продуктами на пол и прошла дальше по коридору, где ожидал её Кит, упёршись спиной о стену. — Привет, дорогая, — сказал он. — Привет, — они обнялись, и когда она увидела перевязанное ухо мужа, спросила: — С тобой всё нормально? Ухо не так сильно повреждено, как Кэтрин говорила. — Да не слушай эту балаболку, — при мыслях об этой кошке с длинным языком у Кита зачесались лапы. — Просто царапина.       Натани хотела возмутиться по поводу слов Кита, но упёршийся в грудь нос мужа не дал этого сделать. Он уткнулся в большую мягкую грудь волчицы и стал вдыхать приятный аромат леса. — Дорогой, нам надо поговорить, — она отошла на шаг назад. — Милая, я не буду переводиться оттуда, — пробурчал Кит. — Ох, — вздохнула она и показала на диван. — Пойдём присядем: говорить мы будем долго.       Они присели. Некоторое время супруги молча смотрели друг на друга. Напряжение в комнате увеличивалось с каждой секундой, но не было таким, как в кабинете шефа, хоть неудобство оно и причиняло, отчего хотелось побыстрее закончить разговор или попросту не начинать его, отложив на долгий ящик, а потом вновь заговорить об этом, когда Кит получит очередное ранение.       Первой разговор начала Натани, как инициатор: — Дорогой, слушай: я знаю, что ты сильно прижился к такому образу жизни. Да, я тоже раньше была твоим напарником, пока не перевелась в бумажный отдел к другим женщинам, потому что я уже не та, что была раньше. Ты продолжаешь находиться в отделе уголовного розыска. И ранения стал получать чаще, чем раньше. Я не могу с уверенностью сказать, из-за чего это случается: может, раньше я лучше всех прикрывала тебе спину, а может, ты уже тоже теряешь хватку. Вспомни, сколько нам уже лет? — На что ты намекаешь? — уточнил Кит. — Я ещё могу дать фору новичкам из отдела. — Ещё можешь, — согласилась Натани. — Но я говорю не о здоровье, а о последующих… делах.       Она запнулась и замолчала, не зная способов, как преподнести Киту то, что пора задумываться о потомстве. Кит смотрел на неё и не мог понять, что именно хочет донести до него его жена. Так они и вновь замолкли на минуту: Натани пыталась подобрать слова, а Кит — расшифровать загадку своей жены. — Натани, скажи уже прямо, что ты хочешь от меня? — Делая жесты руками, спросил он. — Чтобы я перевёлся в другой отдел, ты не хочешь, то есть прекратила попытки делать это. Так что: меньше собирать коллекцию ранений или попросить поменять напарника на более опытного? — Нет, Кит, дело касается не работы. — Она замолчала на мгновение и, вздохнув, продолжила: — После нас должно остаться что-то большее, чем просто фотография на стене почёта или раскрываемость наших дел. Дорогой, я говорю о детях.       Кита удивило такое заявление: они женаты уже много лет и уже почти что старики. Он смирился с тем, что у них не будет детей, так как уже для тех, кому через три-четыре года стукнут сорок лет, лучше уж дожить свой век бездетной парой. Не то чтобы он боялся ответственности или чего-то ещё, что встречается перед детьми — его больше пугал их возраст: а сможет ли Натани забеременеть? — Ну так что? — спросила она. — Дорогая, — он взял её за лапу, — я, конечно, не против детей, но мы уже не в том возрасте, чтобы их иметь. — Это уж моя забота, — улыбнулась она.       Солнце пряталось за горизонт. Стали появляться сумерки. Межвидовой паре сегодня было не до сна.