Hey, Cas

Когда болеет Кас, Дин всегда чувствует себя ужасно неуверенно, не знает, как правильно вести себя. Черт возьми, а он же сотни раз заботился о Сэмми, когда тот болел. Но Кас – это совсем другое. Хотя бы потому, что человеком он стал буквально только что. Какое-то время Дин пытался поговорить с Касом, заставить его открыть свои чувства, ощущения. Но это не сработало, а бывший ангел упрямо продолжил молчать и дуться, не отрывая головы от подушки. Дину нужно было провести еще несколько дней, наблюдая, как единственный человек, о ком охотник заботится так сильно, хоронит себя в одеялах и печали, что бы наконец-то понять, что следует сделать. Поначалу он ужасно нервничал, и ему пришлось задержаться на кухне немного дольше, чтобы привести в порядок дыхание. И вот, сделав глубокий вдох, Дин перешагнул порог спальни, держа тарелку только что приготовленного супа в руке. Кас, как обычно в те дни, лежал под толстым слоем одеял с ужасно забитым носом и лихорадкой, из-за чего его грудь медленно, и как будто с тревогой, приподнималась. Охотник вошел в комнату, старательно пытаясь скрыть свое нервное дыхание. – Hey, Cas* – пропел Дин слегка хрипловато, и ему пришлось подойти ближе к кровати, чтобы поставить тарелку супа на тумбочку возле нее, так как пальцы начали дрожать. – Don’t make it bad, – охотник присел на кровать Каса, заставляя падшего ангела развернуться к себе, пытаясь взглянуть в эти грустные синие глаза, – Take a sad song, and make it better. Улыбка появляется на лице охотника, когда он видит, как расширяются глаза Каса. Он осторожно берет лицо парня в свои руки и продолжает песню: – Remember to let me into your heart. Губы Дина накрывают губы Каса и он чувствует, впервые за такое долгое время, как падший ангел улыбается. – Then we can start, – вспоминать слова песни становится чертовски сложно, но отпустить потрескавшиеся, податливые губы Каса и вовсе кажется невозможным. И он продолжает целовать своего ангела, который отвечает так медленно, но так невероятно искренне. – To make it better, – выдыхает Дин, и Кастиэль впервые за, наверное, месяц, по-настоящему смеется. Этот смех – музыка для Дина, лекарство от забот и беспокойств. – Дин, – Кастиэль хотел что-то сказать, но палец охотника на его губах заставил молчать. – Тебе совсем не обязательно тащить весь мир на своих плечах, Кас. У тебя ведь есть я. Этой ночью Кас наконец-то рассказал о падении, открыл свои чувства. А тарелка супа, ну что ж, она останется одиноким свидетелем того, как два парня забывали дышать, запутываясь в простынях. * Эй, Кас, не грусти. Возьми грустную песню и постарайся сделать ее лучше. Открой мне свое сердце, Тогда сможем вместе сделать ее лучше.