Одной далеко не сказочной ночью

      До смешного все просто. Короткий звонок по незнакомому номеру. Адрес, въевшийся в память, подобно кислоте в халат сумасшедшего ученого. И полчаса на ожидание.       Пускай эта сука изойдется ядом. Пускай вообще больше не возвращается, дрянь. Она смеет ставить ему ультиматумы! Она! Ему! Он зло оскалился, на пол посыпались фотокарточки в красивых строгих рамках. Стекло остервенело зазвенело, разлетаясь на хрустящие осколки.       Он обошел замусоренное счастливыми свадебными фотографиями место. Еще минут пятнадцать и можно будет расслабиться. Еще минут пятнадцать и можно забыть о той змее, что методично час за часом, день за днем, год за годом (!) отравляла ему жизнь. Существование. Воздух, наконец!       Он бессильно зарычал, прожигая стрелки на часах ненавидящим взглядом. Ну же. Еще пять минут.       И почему в такие дни обязательно, вот всенепременно идет дождь? Не ливень, не простой — мелкие, убивающие своей монотонностью капли, донимающая своей холодной горькостью вода; она беспрепятственно забиралась за шиворот, окрашивала светлую челку в тусклый цвет мокрого сена. Сигареты в такой день курить можно было только под зонтом. Под зонтом, которого у него не было. Такие личные вещи в их маленькой «семье» терялись сразу же. Хорошо, что заначка в виде двух пачек и красивой, металлической зажигалки хранятся в надежном от посторонних загребущих лап месте. Там никому ничего нельзя доверять: ни жизнь, ни нижнее белье. Все личное строго хранить при себе. В нагрудном кармане паспорт: у этих тварей для покорности есть кое-что поважнее, чем потрепанная книжица с затертой фотокарточкой. В заднем кармане брюк — пара купюр, если клиент попадется несговорчивый, упрямый или скотина. В кармане пальто — старый мобильный телефон, с исцарапанным экраном, затертыми кнопками и хрипящим динамиком — на всякий случай. Какой именно случай — никто не уточнял. Все и так знали, насколько может быть опасна их древнейшая профессия. Благо, вызвать неотложку — особых навыков не требуется.       — Интим по вызову.       Побитый пьющей шпаной домофон надсадно сипит. Хозяин квартиры отрывочно бросает фразу-приглашение и зажимает кнопку.       Вот и она, месть с доставкой на дом. Как пицца, только удовольствия больше и вреда никакого. Если конечно визитер без красочного букета болезней. Но это все мелочи.       Мелочи. Сердце тяжело бухалось о грудную клетку, намекая, что такой поступок вряд ли будет оценен благоверной. От этого кровь слаще текла по жилам. Нахуй эту маленькую дрянь. Змею, ничего не смыслящую в жизни. Ничего не жаждущую, кроме денег. Сколько бы ей не доставалось, а алчная душонка всегда требовала больше. Больше, больше денег. В купюрах, монетах, в золотом эквиваленте. Ей было все равно. Лишь бы было.       Пахать, как проклятый, как батрак, как рудокоп на эту суку. Хватит. Он не нанимался, пусть и в брачном контракте было по-другому.       С него действительно хватит.       Сырая лестничная площадка. Ничем непримечательные, отполированные тысячами касаний рук перила, запах мокрой известки, заставляющую набраться горькую слюну. Он сглотнул, давя в себе желание прижаться к наштукатуренной стене носом. Запах манил, напоминал что-то давно позабытое и предлагал постоять еще чуть-чуть. Ведь клиент никуда не убежит. Ему просто некуда деваться. Он был слишком дорогим удовольствием, чтоб от него отказывались. Прецедентов еще не было. И, он в этом уверен, никогда не будет. Он слишком хорош, слишком искусен, слишком… все слишком. Ни единого недостатка в гибком идеальном теле, ни единой погрешности в совершенных чертах лица. Он слишком безукоризнен, чтоб от него просто так отмахнуться.       В нем все слишком. И гонор, и гордость, и цинизм, заработанный еще в гладколицей юности, после обстоятельств, о которых говорить не принято. Да и не хочется ворошить далекое прошлое с неприятными, но весомыми последствиями.       Холеный палец утыкается в кнопку звонка. Представление начинается?       Что это?       Бледный парень с наглой улыбкой смотрел ему в глаза, даже не собираясь убирать палец с кнопки, выжимая на полную мощь зубодробильные звуки. Бесцеремонно схватив его за запястье, хозяин квартиры рывком втягивает чужое тело в теплое нутро прихожей. Долго не думая, он тут же прижимает его к стене, наваливаясь сверху раскаленной грубой силой.       — Что, даже раздеться не дашь? Нравиться иметь шлюх, с виду больше похожих на бездомных, побитых собак?       Злость на суку, испортившую ему жизнь, быстро сменяется на ярость в сторону хамоватой выскочки.       — Да ты извращенец. С таких берем по двойному тарифу. Ты, надеюсь, в курсе?       — Раздевайся!       — А ты мне не указывай.       Нет, определенно эта тварь намного хуже той, что не так давно вылетела из его квартиры, оглушительно хлопнув напоследок дверью. А ну и к черту ее.       Блондинистый гость сбросил потертый плащ прямо на руки опешившему клиенту и беспардонно прошел вглубь квартиры, заинтересованно водя взглядом по богатому убранству.       Верхняя одежда, немного сырая, немного отдающая сигаретным духом остается неаккуратной кучей покоиться на полке для обуви, а почти доведенный до греха человек, идет вслед за гостем, получать ту самую месть, с доставкой на дом.       Блондин обнаруживается в спальне, вольготно разлегшийся на расстеленном траходроме: кровать три на три метра, купленная обожаемой во всех злостных позах женой. На мягком изголовье, заменяющем прикроватную тумбу, лежит флакончик со смазкой и упаковка презервативов. Предусмотрительный малый. И это ему даже нравится. Не придется шариться по полкам в поисках несуществующих вещей, чтоб потом плюнуть на все и отыметь парня на сухую.       — Бери.       Приглашающий жест рукой, наглый, вызывающий взгляд из-под сырой челки. Этот гад знает себе цену. И уж точно — она намного выше той суммы, что ему придется уплатить. Похоже, за возможность обладать этим телом следующие несколько часов, придется отдать нечто большее, чем деньги. Но когда его это пугало? Пусть хоть всего целиком забирает. Он себе уже давно не принадлежит, а отдавать остатки собственного ливера в личное пользование той падали, что так своевременно закабалила его, никакого желания не было.       Пора приступать к главному блюду. Месть в этом случае будет подана с пылу, с жару.       Нужно только как следует ее приготовить.       Клиент был странным. Нет, не так. Клиент был особенным. Такие встречаются на жизненном пути посредственной шлюхи от силы раза два. Если очень повезет. Если очень-очень повезет.       Ему повезло. Глаза клиента горели не похотью, а интересом и вызовом. Они буквально заставляли шевелиться и показать все свое мастерство. Такого клиента разочаровывать не хотелось. Но он вообще, по профессии никого не должен разочаровывать. Но в этот раз, хотелось из кожи вон лезть, чтоб вместо упрямо сжатых губ, увидеть довольную усмешку, прищур невозможно-зеленых как оказалось глаз.       — Смотри на меня, — тихим, сексуально-хриплым голосом шепчет он и раздевает своего ночного гостя.       — Смотри на меня, — повторяет он тем же волнующим тоном, сцеловывая с ладоней запах сигарет.       — Смотри только на меня, — как мантра звучит в ушах, пока клиент ублажает шлюху.       Клиент — его. Умереть не встать, ляпнул бы он, не будь его рот так основательно занят чужим языком. Сумасшествие продолжается. Не просто сумасшествие, настоящее безумие, понимает он, когда клиент, его клиент, начинает жарко вылизывать бледную шею, холодную, после осеннего ветра и сволочного дождя. Шумное дыхание рвется из глотки, путаясь в иголками торчащих волосах, пока на каждой острой ключице оставляют по яркому укусу.       С ними можно творить все, что угодно. И засос — это еще не самое страшное. Есть те, кто так и не вернулся со своего, ставшего роковым, вызова. Так что выстанывать проклятья в адрес ублажающего его человека можно будет и позже, а с него пока хватит и этого. Он коротко вскрикнул, чувствуя, как сосок зажимают острые зубы. Возбуждение тяжелым камнепадом обрушилось на голову, заставляя кружиться сознание.       Вот он, секрет его безупречной работы. То, чего так и не сумели выведать у него братья по специальности. Он просто получал от нее столько удовольствия, сколько клиент мог дать за раз. А то и два раза за ночь. Тут уж как повезет.       Смуглые пальцы зарылись в короткие лохмы волос на затылке, приподнимая его голову выше. Что? Клиент хочет поцелуя?       Он приоткрыл рот, нагло впиваясь в подставленные губы, вырывая из горла тихий, почти неслышный стон. Сладко. Впервые ему сладко от зверского поцелуя, от почти укуса, от не прокушенных до крови губ.       — Ты же не думаешь, что мы на этом закончим, — хрипит клиент ему в рот, горячим дыханием обжигая истерзанную кожу.       — Все только начинается, — самоуверенно усмехается он в глаза, обхватывая нависшего над ним мужчину за плечи и чувственно вжимаясь бедрами в его пах.       — Да ты ж развязная скотина.       Он чувствует, как широкие ладони оглаживают бока и не может вдоволь насладиться этими движениями. Ему мало. Ему катастрофически мало. И он уже сам валит клиента на постель, откидывая его руки в стороны и припадая жадными до мужского тела поцелуями к коже. Солоноватой, сухой, грубой. Он широко лижет мощную шею, улавливая приятную дрожь под ладонями. Да, он еще никогда не оставлял за собой недовольных клиентов. Что бы ни случилось, кем бы ни был заказчик.       Его поцелуи жгут кожу. Хозяин квартиры отстраненно отмечает это, все больше поддаваясь безумному ритму ненасытного парня. Укус в плечо, расцарапанная грудь, засос на шее, который наверняка будет вызывающе выглядывать из воротника, на зависть коллегам, страдающим от недотраха в связи с неудачным браком. Он был одним из них. До сегодняшней ночи. Все изменится после сегодняшней ночи, он уверен в этом, как никогда.       А все этот жадный до чужого тепла парень. Шлюхой его назвать теперь — почему-то не поворачивается язык. Какая же это шлюха, если в нем ни грамма, ни атома притворства. Он целует так, будто всю свою сознательную жизнь хотел именно этого: грубого, жаркого секса без обязательств и последствий.       Кстати о последствиях. Ловкие руки уверенно натянули на член презерватив. Он с любопытством лизнул палец, презрительно усмехнувшись — клубника. Как пошло. Только блондину, уже устроившемуся под ним, было абсолютно плевать, какой вкус-цвет-запах имеет этот чехол для члена. Он уверенно раздвинул ноги, закидывая руки за голову и цепляясь пальцами за выступ изголовья.       Глаза горели синим манящим светом. Это не рыжая чертовка, с лживым болотом карих глаз. С фальшивыми приступами оргазма в самое неподходящее время, не дающая ему в полной мере насладиться половым актом; назвать сексом то, что происходило на этой кровати каких-то полтора часа назад, ему даже в голову не приходило. Секс, вот он. С парнем. Так откровенно стонущим и так по-блядски выгибающимся от сильных движений. Он провел рукой по выгнувшейся спине, смаргивая пот с ресниц. Хорошо. И видно, что не только ему хорошо.       Он целует пересохшие губы. Кто сказал, что шлюхи не целуются взасос? Целуются. И еще как! Упоительно горячо, отдавая душу в одном прикосновении губ. Полосуя спину на красные ленты от сладости. Неповторимо. Незабываемо. Нестираемо. Как клеймо.       Он выдыхает особенно остро, когда стройные ноги обхватывают талию, а руки переползают со спины на лицо. Да, этот парень определенно получает удовольствие, скользя пальцами по его чертам лица, царапая нежную кожу губ и пробираясь в рот.       Он с исступлением вылизывает наглые суставы, соленую кожу, горькие ногти, продолжая вдалбливаться в трясущееся от экстаза тело. Это определенно финиш.       Именно этот момент выбрала проклятая женщина, чтоб заявиться на пороге спальни. Его выгибало от оргазма, сладкой судорогой сводя все тело, а зеленые глаза неотрывно следили за непрошенной гостьей. Гостьей, яростно смотревшей на самозабвенно осквернявших ее брачное ложе мужчин.       — Развод.       Блондин вынырнул из марева удовольствия, пытаясь сфокусировать разъезжающиеся глаза на тоненькой фигуре взбешенной женщины.       — Давно мечтал, — отчеканил клиент, выскальзывая из него и с комфортом устраиваясь рядом.       — Ублюдок, — выплевывает она и, развернувшись на каблуках, выскакивает из спальни.       — Надеюсь, в следующий раз мы увидимся в суде, — лениво бросает мужчина, уверенный, что его услышат.       Из соседней комнаты раздается рычание, никак не вяжущееся с эфемерной леди, вылетевшей мгновение назад.       Хлопнула входная дверь, заставив лежащего рядом клиента довольно улыбнуться.       — Месть сладка.       Он чувствует, как широкая ладонь ерошит его волосы и притягивает ближе к горячему, как адское пламя, телу.       — Время вышло, — нагло заявляет блондин, отстраняясь.       Да, так будет лучше. Таких клиентов в жизни бывает не больше двух. Может ему повезет и следующий окажется хоть немногим похож на этого. Странного. Нет, не странного. Особенного клиента.       — Знаешь, — тянет лениво клиент, — если ты сейчас уйдешь, то упустишь единственный шанс стать человеком.       — Я человек, что бы ты там по этому поводу не думал.       Клиент сел на постели, обхватывая рукой его шею, перекрывая доступ к кислороду.       — Это не сказка. Но ты слишком хорош, чтобы оставаться шлюхой. А моих денег хватит выкупить весь ваш публичный дом вместе с содержимым и обслугой.       — Ты слишком самоуверен.       — А ты нагл и упрям. Не веришь мне?       Глаза в глаза. Зеленое с синим.       — Начнешь заливать про любовь с первого секса?       — А ты разве еще ничего не понял?       Клиент притянул его ближе, упираясь лбом в лоб, занавешенный раздражающей челкой.       — Объяснишь?       — Сам поймешь. Со временем.       Таких клиентов в принципе уже не бывает. И даже этот хоть и особенный, но немного странный. Кто знает, что произойдет на следующее утро, когда двое совершенно незнакомых мужчин проснутся в одной постели. Или через неделю, когда с громким скандалом разведется со своей женой известный на весь город бизнесмен. Или через месяц, когда старый дом на окраине соседнего городка купят за гроши зеленоволосый парень и дымящий горькой сигаретой блондин.