Часть 1
17 июля 2018 г., 17:40
У кошек пушистые спинки, розовые подушечки на лапах и смешные мокрые носы.
Они напоминают мягкие игрушки, теснящиеся на полке в комнате Шото, но в то же время намного лучше — тёплые, живые и подвижные. Они издают забавные звуки — тихие и громкие; у них разные характеры, совсем как у людей. Шото знает об этом, так как часто наблюдает за кошками, которых подкармливает старая хозяйка магазина, что расположен неподалёку от детской площадки. В хорошую погоду у крыльца магазина собирается целая армия усатых нахлебников, они терпеливо ждут появления седой благодетельницы, переговариваясь на своём кошачьем языке. Полосатые и пятнистые, мохнатые и гладкошёрстные, чудесные настолько, что руки сами тянутся погладить.
Шото действительно нравятся кошки. А вот он кошкам — нет. Их мягкие лапки способны развивать невероятную скорость и скрывают загнутые острые когти. Каждый раз, когда Шото пытается погладить одну из забредших на площадку кошек та либо убегает, либо пускает когти в ход. Старшая сестра не раз ругала его и просила не приближаться к уличным животным, но кошки слишком грациозны, пушисты и потрясающи. Как тут не рискнуть? Вдруг получится хоть на несколько секунд зарыться пальцами в густую шёрстку или заглянуть в их глаза с сужающимися до размера иглы зрачками?
А у этой белой с чёрными пятнышками кошки глаза просто невероятные. Один зеленовато-жёлтый, а второй — голубой. Разные глаза. Совсем как у него. Шото быстро оглядывается на сестру, но та мирно беседует с ровесницей, также «выгуливающей» на площадке кого-то из младших родственников. До скамейки, на которой устроились девочки, одна горка и двое качелей, а кошка совсем близко, только руку протяни. И Шото протягивает. Задержав дыхание и наклонившись, напряжённо прикусив губу. Кошка не двигается с места, лишь пристально на него смотрит, подёргивая хвостом.
Ещё чуть-чуть. У Шото подрагивают пальцы, он почти чувствует подушечками жёсткие кончики белых шерстинок. Всего пара сантиметров. Неужели на этот раз получится?
Кошка срывается с места за мгновение до того, как Шото удаётся прикоснуться к её спине. Стремглав несётся через всю площадку, перебегает проезжую часть и останавливается на тротуаре. Оглядывается — словно в насмешку, — а после принимается вылизывать себя с крайне оскорблённым видом. Именно в том месте, до которого почти дотронулся Шото.
Это обидно. Так обидно, что Шото хочется плакать. Он стискивает кулаки, сжимает дрожащие губы, и тут откуда-то сверху раздаётся издевательский хохот. Шото оборачивается, недоумевающе ищет взглядом источник звука, пока не замечает на горке другого ребенка.
У этого мальчика растрёпанные светлые волосы, тяжёлые чёрно-оранжевые кроссовки и пластырь на скуле. А ещё на локте, обеих коленках и вокруг трёх или четырёх пальцев на правой руке. Шото знает, что мальчишку зовут Кацуки — слышал, как его звали другие дети, — и что таких, как он, называют хулиганами. Фуюми утверждает, что играть с хулиганами опасно, особенно хорошим мальчикам вроде её брата, но почему-то вокруг Кацуки всегда шумные стайки других детей, а Шото гуляет на новой площадке уже почти месяц и до сих пор ни с кем не познакомился. И всё же ему становится неуютно под цепким насмешливым взглядом, поэтому он отворачивается, отходит на несколько метров и опускается на корточки, прижавшись спиной к полой трубе-лабиринту, изображающей гигантскую мультяшную гусеницу. Обняв колени руками, Шото бесцельно разглядывает ковыряющихся в песочнице девочек. Он нарочно садится так, чтобы не видеть Кацуки даже краем глаза. Говорят, дикие собаки бросаются, если на них долго смотреть, а вдруг с хулиганами так же? Шото не особо понимает, чем конкретно плохи хулиганы, но он привык слушаться сестру. Если, конечно, дело не касается кошек.
При мысли о пушистых зверьках Шото вновь захлёстывает волна досады. Что с ним не так, если он ни с ровесниками, ни с животными подружиться не может? В горле тут же начинает зреть тугой ком, а в носу свербеть так, будто вот-вот чихнёшь. Шото хорошо знает это ощущение и пытается подавить его раньше, чем из глаз польются слёзы. Плакать нельзя. Когда он плачет, отец начинает злиться, а мама грустит и беспокоится. Фуюми тоже будет переживать, если увидит его в слезах. Вдруг из-за этого сестра больше не захочет водить его на площадку? Шото дышит быстро и неглубоко, лбом уткнувшись в согнутые колени. Он справится.
Шуршание шагов раздаётся рядом в тот момент, когда Шото уже полностью успокаивается. Мысленно он радуется, что успел подавить рыдания к моменту прихода сестры, которая наверняка потеряла его, притаившегося за гусеницей-лабиринтом, из виду и отправилась на поиски. Напоследок тихо шмыгнув носом, он поднимает голову и застывает. Это вовсе не Фуюми. Над ним возвышается коренастая фигурка того самого лохматого хулигана.
От удивления у Шото приоткрывается рот, потому что в руках Кацуки держит… кота. И это самый толстый, самый рыжий и самый пыльный кот из всех, что доводилось видеть Шото. Верхнюю часть животного удерживают загорелые обмотанные пластырем пальцы, а нижняя лениво болтается, из-за чего кот кажется ещё и самым длинным из существующих в мире котов.
— Ну? — Кацуки первым нарушает молчание, потому что Шото продолжает сидеть с открытым ртом и широко распахнутыми, влажными от непролитых слёз глазами. — Гладить будешь?
— Что? — сипит Шото. Голос заплаканный и нелепый, он смущённо откашливается и повторяет громче: — Что?
— Совсем тупой? Я спрашиваю, собираешься ты гладить чёртового кошака или нет? Он тяжёлый.
Шото растерянно молчит. Кацуки смотрит на него с всё возрастающим раздражением, потом цыкает, сплёвывает на песок и тычет котом практически ему в лицо. Мягкая кошачья лапа вскользь проходится по щеке Шото, и это выводит его из ступора. Он опирается ладонью о землю и поднимается на ноги под нетерпеливым взглядом Кацуки и скучающим — кота. Животное никак не реагирует на резкие движения своего похитителя, лишь флегматично помахивает хвостом. Шото смотрит то на удивительно послушного кота, то на Кацуки.
Может быть, этот мальчишка и хулиган, но он к тому же величайший укротитель.
— Это твой кот? Его правда можно погладить? — неуверенно уточняет Шото.
— Ежу понятно, что он не мой, — Кацуки фыркает и поудобнее перехватывает кота за подмышки. — Это просто кот, там таких полно, — он дёргает головой в сторону магазина старушки.
Шото смотрит в указанном направлении, потом снова на Кацуки, затем на животное.
У Шото есть вопросы, начиная с «почему ты принёс мне кота» и заканчивая «удобно ли спать, когда твои волосы похожи на шипы», но почему-то он уверен, что если задаст их сейчас, погладить усатое чудо природы не удастся.
Поэтому он говорит «ясно» и — едва слышно — «спасибо». И наконец-то гладит кота, осторожно проводя пальцами по рыжей макушке между чуткими ушами, такими умильно розовыми внутри. Невесомо касается указательным пальцем кошачьего носа и тут же отдёргивает руку, потому что кот недовольно шевелит усами. А затем тихонько чихает.
Шото в восхищении застывает, моргает раз, другой, и начинает беззвучно хихикать, прикрыв рот испачканной в земле ладошкой. Он не сразу замечает, что Кацуки смотрит на него, пристально и слегка нахмурив брови. А когда замечает, перестаёт смеяться и неловко отводит взгляд.
— Ты странный, — заявляет Кацуки. — Кто вообще будет плакать из-за того, что не получилось погладить кошку? Это так глупо.
— Вовсе я не плакал, — Шото вскидывает голову и встречается с ним взглядом, упрямо сжав губы. Он действительно не плакал. Да, очень хотелось, но ведь это не считается, так?
— Ну-ну, — снисходительно тянет Кацуки. — Я же видел, как ты сидел тут и трясся. И каждый раз, когда коты от тебя убегают, ты делаешь такое лицо, будто сейчас разревёшься. Смотреть противно.
Шото возмущён и шокирован таким обвинением, он чувствует, как щекам становится жарко, а в груди зреет возглас отчаянного протеста.
— Так что гладь это жирное страшилище, раз уж тебе приспичило, и чтоб больше я такой кислой морды на своей площадке не видел, — добавляет тем временем Кацуки. Теперь он смотрит не на Шото и даже не на кота, а куда-то вверх, словно ему порядком надоело участвовать в происходящем. Но продолжает бережно удерживать животное на вытянутых руках. На, мол, развлекайся, пока я добрый.
Да, именно добрый. К такому выводу приходит Шото, пропуская между пальцами оранжево-рыжие шерстинки и чувствуя источаемое котом тепло. Обвинения в плаксивости прощены и забыты. Может, Кацуки и хулиган, но ещё он добрый. И крутой. А кот — определённо самый рыжий и красивый из всех, что видел Шото.
И всё идёт прекрасно, пока у Шото не возникает дерзкая идея потрогать свисающий чуть ли не до земли кошачий хвост. Не дёрнуть — он понимает, что коту будет больно, а значит, так делать нельзя, — но слегка сжать пальцами. Одного лишь этого хватает, чтобы привести кота в негодование, и тут не спасает даже врожденный талант хулигана-укротителя. Извернувшись, кот ухитряется укусить Кацуки за палец, а затем, изобразив и вовсе невероятный кувырок, задней лапой оставляет три глубокие царапины на подбородке Шото. Наказав таким образом своих обидчиков, рыжий кот уносится прочь, шипя, словно десяток ядовитых змей.
Шото ошалело глядит ему вслед, чувствуя, как против воли подрагивают и кривятся губы. Ранки на подбородке горят огнём.
— Не вздумай снова сопли распускать, иначе я тебя ударю, — предупреждает Кацуки, проводив кота разочарованным взглядом.
И тут Шото начинает смеяться. Так громко, что звук собственного голоса почти пугает его, но остановиться уже невозможно. Он всё-таки погладил кота, самого настоящего уличного кота! И этот кот его поцарапал. Кот, которого собственными руками отловил и принёс ему самый настоящий хулиган. Как тут не расхохотаться?
— Нет, ну точно дурак, — бормочет Кацуки. И тоже смеётся. А потом вдруг начинает шарить по карманам шорт, вытряхивая фантики и какой-то разноцветный мусор, пока с победным видом не извлекает на свет пластырь. Телесного цвета полоска измята и выглядит не особо чистой, но защитное покрытие пластыря на месте, а значит, он вполне пригоден для использования.
— На, прилепи, — Кацуки протягивает пластырь Шото, снова глядя куда-то в сторону. — У тебя кровь течёт.
Шото, успевший позабыть о поцарапанном подбородке, проводит рукой по лицу и смотрит на заалевшие пальцы. Кивает, берёт предложенный пластырь и кое-как поддевает ногтем защитную полоску бумаги.
А дальше начинаются проблемы, потому что заклеить царапины наугад не так-то просто. Шото пробует трижды, но каждый раз промахивается, судя по тому, что наблюдающий за процессом Кацуки отрицательно мотает головой.
— Дай, — в конце концов Кацуки почти вырывает пластырь из его рук и, подойдя вплотную, одним уверенным движением лепит «заплатку» ему на подбородок. Удовлетворенно кивает и поднимает голову, встречаясь с Шото взглядом.
Так близко, что становится неловко. Шото чувствует его дыхание, пахнущее чем-то сладким и апельсиновым.
— Вот чёрт, у тебя реально разноцветные глаза, — неожиданно говорит Кацуки. — Прямо как у той кошки.
«Если он подойдёт ближе, мы ударимся лбами», — встревоженно думает Шото. Он заставляет себя ответить таким же прямым взглядом. У Кацуки глаза оранжевато-красного, тёплого цвета. И очень светлые на фоне загорелого лица брови. Шото поднимает взгляд чуть выше, на его волосы. Выглядят так, будто в них что-то взорвалось. Круто.
И тут раздаётся крик, от которого они оба вздрагивают и шарахаются друг от друга.
— КАЦУКИ! — женщина с громким властным голосом возвышается на противоположном конце площадки. У неё точно такая же взрывная причёска и крайне нетерпеливый вид.
Шото слышит недовольный вздох, который издаёт его новый знакомый.
— ДА ИДУ Я! — голос Кацуки не настолько громкий и твёрдый, но всё равно впечатляет.
— Шото! — доносится с другой стороны.
А это голос Фуюми, мягкий и слегка обеспокоенный. И Шото очень рад, что его сестра не умеет кричать так же громко, как та женщина.
— Шото, значит, — хмыкает Кацуки. — Ладно, пока, кошатник, — он разворачивается, не дожидаясь ответа, и нарочито медленно идёт через площадку, явно назло ожидающей его даме. Шото приходит к выводу, что это мама Кацуки. Слишком уж очевидное сходство.
— Пока, — запоздало отзывается он, глядя на удаляющуюся спину в чёрной растянутой футболке. Почему-то Шото очень хочется, чтобы Кацуки оглянулся.
— Вот ты где! — восклицает Фуюми, возникнув прямо перед ним и заслонив собой обзор. — Шото, я же просила тебя быть на виду. Пожалуйста, не делай так больше.
— Прости, — бормочет Шото, виновато опустив голову.
— Всё в порядке, — сестра ласково проводит по его волосам, показывая, что не злится. — Идём домой?
Шото кивает и берет её за руку, послушно шагая следом. Напоследок он оборачивается и ищет взглядом Кацуки, но тот уже успел отойти достаточно далеко, чтобы превратиться в невысокий силуэт, шагающий рядом с вытянутой изящной фигурой матери. Тихо вздохнув, Шото отворачивается. Он не знает, что Кацуки всё-таки оглянулся. Всего на секунду, но с довольной улыбкой на губах.
