Тишина

Она приходит внезапно. Просто какой-то момент, какой-то определенный случай, толкает его в самую глубину и тянет, тянет куда-то вниз. Он смотрит на Шерлока, на восхитительного Шерлока и его слова звуками наполняют его голову, стекают внутрь его сердца и затем... Затем приходит тишина. Джон отводит от Шерлока взгляд. Он знает, что сейчас случится, знает, потому что это худшее, что вообще может произойти с человеком, худшее, что может произойти с ним. Он отводит взгляд и позволяет тишине на секунду взять над ним власть. И все становится таким четким, таким резким, что Джон теряется, но вокруг так тихо и внутри у него так спокойно, что он просто... Все обостряется на доли мгновений, всего на пару секунд, Джон знает, что он может, что именно сейчас... Ветер возвращает его обратно и Джон устало прикрывает глаза. Шерлок ничего не заметил. Мама касается тонкой ладонью его лба и улыбается. Она рассказывает ему истории, истории о том, что было когда-то давно, так давно, что люди уже и не помнят как это было. Так давно, когда в мире ещё в каждом была магия. Мама говорит, что теперь этот дар есть лишь у немногих, и что его нужно ценить. Что обычные люди иногда боятся того, на что способны маги. Что Джон особенный. Джон слушает ее внимательно, сонно трёт глаза и спрашивает: - Почему ты такая бледная, мама? - Тебе плохо? - Мама? Джулия Ватсон улыбается и трёт тонкими пальцами виски. - Все в порядке, милый. Всего лишь болит голова. Джон хмурится и дотрагивается ладонью до ее лба. Мама почему-то дергается от его рук. А потом плачет. Весь день после Джон ходит потерянный и у него сильно болит голова, так что он рассеянно говорит Шерлоку, что не сможет пойти с ним на расследование, и Шерлок кивает, но не слышит Джона. Холмс уходит на новое дело и у него глаза горят от восторга от новой задачи, так что Джон почти уверен, что все будет хорошо. Поэтому ждет пока за другом закроется дверь и идёт в свою комнату. Там он закрывает дверь и его ноги перестают держать его. Он оседает на пол и чувствует себя просто ужасно. С последнего момента прошло уже пять лет и он обещал себе, что это больше не повторится, обещал, что оно не вернётся за ним, а его защита работала так надёжно, до этого момента, что он просто не ожидал. Джон упирается лбом в поджатые колени и запускает руки в короткий ёжик собственных волос. Его пальцы подрагивают и он знает, что совсем скоро снова станет тихо, и, господи боже, он не был к этому готов. Все, что он копил в себе годами, грозило выйти наружу. Ему нужно было успокоиться. Он подумал о том, что ему нужна помощь, а он совершенно не знает, к кому обратиться. У него был Шерлок, безумный, гениальный Шерлок, которому он мог доверить свою жизнь. Но которому он не смог бы доверить это. Джон сидит на полу до самого вечера, и тишина больше не приходит за ним. И это кажется ещё более странным. В конце концов он засыпает, но во снах нет ничего, кроме тягучей пустоты. Он барахтается в ней и слышит голос Гарри, которая зовёт его на помощь, зовёт так отчаянно, что его начинает трясти и он идёт на этот голос. Он идёт, но кроме пустоты вокруг ничего нет и он падает, падает куда-то вниз, где ее голос больше не добирается до него, где таятся самые злобные страхи. Джон кричит, но это не помогает, потому что нечто засасывает его все глубже и глубже. Он снова слышит голос Гарри, но теперь он раздаётся над самым его ухом: - Помоги мне! - зовет она. А затем Джон просыпается. Он сидит на полу своей спальни и он знает, что спал всего пару часов, знает, что Шерлока нет дома, знает, что миссис Хадсон заходила в гостиную проведать их полчаса назад, знает, что в доме напротив плачет женщина. Знает, что ему становится хуже. Джон боится закрывать глаза. 2. Ветви деревьев качаются перед его носом и Джон наблюдает за ними из окна. Шерлок мечется по гостиной, его бормотание похоже на жужжание мухи, но воспринимается как благословение. Магия Шерлока тянется вслед за ним. На самом деле, Холмс уверен, что Джон не знает, что он маг. На самом деле их настолько мало и обычный человек никогда не почувствовал бы его, а Джон без сомнений был обычным. Самым обычным из всех. Так что Шерлок даже не пытается скрыть свою магию дома и она стремительным потоком тянется по всей Бейкер-стрит. Сила Шерлока огромна, гораздо больше, чем у Майкрофта или любого другого мага, которого видел Джон. Проблема в том, что она не безгранична, а значит не могла остановить тишину Джона. Его самого. Шерлок не сможет. И это было печально. Так что Джон ничего ему не говорил. Он считал, что в этом не было необходимости, потому что защита на нем должна была прослужить ещё долгие-долгие годы, а теперь он не может покинуть свой родной дом, чтобы спрятаться куда-нибудь, потому что тишина может настигнуть его в любом месте. Абсолютно везде. И тогда... Чужие жизни будут под угрозой. А Шерлок с его силами мог хотя бы попытаться спастись. Шерлок может хотя бы попытаться защитить себя. Хотя, конечно, Джон больше надеется на то, что Холмса просто не будет рядом и что он успеет вывести миссис Хадсон, в случае чего. Он легонько стучит в стекло и глухо вздыхает. Если бы он мог что-то сделать с этим, чтобы не подвергать Шерлока опасности, - он бы это сделал. Но он не может. В любом случае кто-то пострадает, а здесь у него все же больше шансов перехватить контроль. Он читал в книгах о магии, что воспоминания очень важны, а это место было наполнено ими. И Шерлоком. Он так устал. Может быть, если бы все сложилось иначе, ему бы не пришлось скрываться, ему бы не пришлось прятаться по углам на самом краю теней. Может быть он бы справился. Но у него не вышло. Мама тянет его во двор и запирает в гараже. Она шепчет ему, что нужно молчать, чтобы он ни за что не издавал ни звука. Джон кивает, а потом она приводит к нему Гарри и они молчат вместе. Они сидят на каменном полу, смотрят на дешевенькую машину, которая была с ними уже много-много лет, и Гарриетт плачет, ее слезы текут нескончаемым потоком по ее лиц,у и Джону так хочется спросить, помочь ей... Но он молчит, потому что так сказала мама. Она открывает дверь спустя пару часов и выглядит ещё более бледной, чем обычно, но она улыбается, а значит все в порядке. В дальнейшем, когда их запирали снова, Гарри больше не плакала. И очень много лет прошло, прежде чем слезы вновь потекли по ее лицу. Джон потягивается и слышит как Шерлок зовёт его внизу. Он не приходит и притворяется спящим, хотя знает, что Холмса это не остановит и он мгновенно поймёт его обман. Но он не может не пробовать. Шерлок поднимается к нему спустя пару минут и нетерпеливо топает ногой. - Новый серийный убийца, Джон. Пошли, нам нужно осмотреть труп. Ватсон отрицательно качает головой и смотрит мимо Холмса. Он рассматривает стену собственной спальни слишком пристально, и его голос выходит почти умоляющим, а он не хотел, чтобы это звучало именно так: - Без меня, Шерлок, хорошо? Тот непонимающе щурится и его взгляд моментально становится подобием сканера, пронизывает его насквозь, а после голос друга становится невероятно растерянным: - Что случилось, Джон? Джон смотрит на него пару секунд, а затем выдавливает из себя неубедительный смешок: - Иди. Все в порядке. Шерлок закрывает дверь спустя тринадцать секунд. 3. Часы на стене тикают и в висках пульсирует головная боль, когда он снова ложится на кровать. Он смотрит в потолок и знает, что ему нельзя закрывать глаза. Шёпот внутри него уговаривает его расслабится, но он напряжен как натянутая тетива, хоть и знает, что продержится недолго. Шерлок вышел пару минут назад, и поэтому Джон позволяет себе выпустить немного магии. Он тянет руку вверх. Белесые нити опутывают его ладонь, вихрятся завораживающими сгустками на кончиках пальцев, расплываются по всей комнате и по его руке. Джон аккуратно двигает пальцами и нити дрожат вслед за его движением. Он резко взмахивает рукой и цветы распускаются вокруг него. Они полупрозрачные и невесомые, легкими пушинками кружатся по всей комнате, замирая на полках и на полу, опутывая все пространство собой и заполняя его все больше и больше. Они прекрасны и Джон на секунду забывает, почему когда-то запер это все внутри себя. Он знает, что мог бы поддерживать эту красоту вечность, потому что все это не стоит для него никаких усилий, хотя он помнит, сколько трудов уходило на подобное у Гарри... Он взмахивает рукой снова и цветы проникают сквозь пол на нижний этаж, ссыпаются волшебными букетами по ступенькам лестницы, оседают на черепе и камине. Они заполняют собой пространство и плывут по воздуху голубоватыми призраками. Джон садится на постели и опускает ладонь. Чары вокруг него не рассеиваются, и он держит цветы ещё пару минут, позволяя себе рассмотреть их ещё пристальнее. Хризантемы, пионы, лилии распустились на его подоконнике, вьюнок вплёлся синевой в стену и уходил побегами куда-то за дверь. Тюльпаны лежали на его полу, а белоснежные ромашки тянулись ещё ниже и исчезали сквозь ковёр на нижний этаж. Магия пела и шевелилась вокруг него, цветы распускались в полной своей красоте, и он заметил пару васильков, немного шипастых роз на своей кровати. Его мама любила розы. А потом его магия уничтожила ее. В тот последний раз мама говорит ему, что любит его. Она стала такой тонкой и бледной, что кажется скорее призраком, чем живым человеком. Она сидит напротив него на полу его комнаты, и Джон улыбается ей, но ему почему-то хочется плакать. Он не понимает почему и крепко сжимает мамину руку. - Я хочу сказать тебе, Джон. Все, что происходило - в этом нет твоей вины, понимаешь? Ты ни в чем не виноват и я люблю тебя. Слышишь? - мама проводит ладонью по его щеке и она плачет вместо него. - Ты сильный мальчик и ты все скоро поймёшь, но ты должен отпустить меня, хорошо? Сейчас, когда я скажу, ты должен отпустить меня и я говорю не только про мою руку. Ты понимаешь, Джон? Ты понимаешь меня? Джон кивает, кивает и кивает, но он не понимает, почему, почему он должен отпускать, разве это не сделает хуже? Разве он не должен держать ее как можно крепче? Но мама попросила. Она чертит какие-то знаки на его ладони, плачет и шепчет какую-то ерунду. Маме для магии нужны слова, но Джон никогда не нуждался в них, а разве это плохо? Разве это не правильно? Мама улыбается и разжимает его пальцы со своего запястья, а Джону так хочется сжать его снова, что просто... - Отпускай, мой милый. И помни: мама любит тебя. Джон заплакал. Мама осела на пол, как тряпичная кукла, но она улыбалась, так, словно ей стало бесконечно легко и спокойно. С тех пор он больше ее не видел. Шерлок приходит домой раньше, чем должен был, Джон чувствует его приход и он боится, что Шерлок почувствует остатки его магии в воздухе. Он садится на постели в тот миг, когда Холмс распахивает дверь и взволнованно смотрит на его лицо. - Джон. Шерлок выглядит странно, страшно даже чем-то, его взгляд цепляется за каждую деталь в Джоне и тому хочется рассмеяться. «Ну разве ты не видишь? Разве ты ничего не понял?» Нет, Шерлок ещё не понял. Джон улыбается: - Что-то случилось? - К нам кто-то приходил? Ватсону хочется смеяться, смеяться, потому что, ну кто, кто мог быть таким гениальным и одновременно таким глупым, и просто... не видеть очевидного? - Нет, Шерлок, я никого не слышал. Холмс собирает все воедино, сжимает побелевшими от напряжения пальцами ручку двери. - Что происходит? Джон пожимает плечами: - Я не могу тебе объяснить. В этот раз Шерлок не уходит. 4. Гарри улыбается ему из-за плеча Холмса и у неё чистое, радостное лицо и она ни в чем его больше не обвиняет. Она не пьяна и это самое важное. Джон смотрит на неё и перед глазами у него все плывёт и комната кружится, потому что он выпустил слишком мало, ветра рядом нет и никто не поёт ему колыбельную, как пела когда-то мама. Он смеётся. - Моя защита пропала. Гарри за спиной Шерлока смеётся тоже и машет ему рукой. Он не видел ее уже столько лет, столько долгих и грустных лет, а сейчас она стоит такая счастливая. Счастливая и его сестра. Впервые за все это время. - Джон, что с тобой? Расскажи мне, пожалуйста. Оно снова тянет его, замечает Джон. Оно снова рядом. Он смеётся. - Тишина, Шерлок. Ты чувствуешь ее? Тот отрицательно качает головой, он в отчаянье, потому что никогда не видел его таким, потому что даже не догадывался, что с Джоном что-то может быть не так. - Беги, Шерлок. Беги отсюда. А затем внутри становится тихо и Гарри перестаёт улыбаться. Она плачет, но он ничего не слышит. Шерлок беззвучно кричит. - Наша мама умерла, во время родов. Джон отрицательно качает головой, потому что она же была, была рядом все это время и Гарри, Гарри ее тоже видела и все было по-настоящему, все было! - Она умерла, Джон. А потом... Гарри отводит взгляд и в ее глазах столько чёртовой боли, что впору утонуть. - Врачи до сих пор ничего не знают, просто на похоронах она встала и пошла к нам. Была паника, говорили что-то про летаргический сон, кому, много всего в общем. Но она была жива. Она проводила с нами все время, и я подумала, что все в порядке. Что все отлично. Но это было не так. Сестра не смотрит на него. И он чувствует вину, но пока не понимает за что именно. - Это все сделал ты. Она рассказала мне год назад. Ты вернул ее, ты держал ее рядом с нами столько времени. Люди из правительства, какие-то важные шишки, стали интересоваться тобой и тем, что произошло. Маме приходилось прятать нас и нашу магию. Но она не могла... все это время она была мертва. Одиннадцать лет ты просто не позволял ей уйти. Ей было плохо. Ей было так плохо, Джон. Ты виноват во всем этом. Ты... Ты виноват. Джон помнит как начал плакать. Как слезы текли по его лицу, как его куда-то тянуло, как что-то жгло в груди. А потом пришла тишина. Мир вращается вокруг него, дышать становится тяжело и он видит, как Шерлок подбегает к нему, а должен был наоборот, должен был уйти, потому что иначе, может случится то, что когда-то случилось с Гарри и с мамой, а он не простит себе, если это повторится. - Ветер. Он шепчет это, потому что он помнит, как мама наколдовывала порывы ветра, когда ему было плохо и это успокаивало. Она пела ему и воздух сворачивался вокруг него вихрями и ему никогда не было холодно, потому что ветер всегда любил его. Его мама любила его, и это имело значение. Что имело значение сейчас? Шерлок что-то бормочет, он ничего не понимает, а Джона тянет вниз. Ему так тихо. Как в тот раз, самый первый раз. Гарри упала, и Джон смотрел на неё, смотрел на неё и видел каждый волос на ее голове, видел каждую черточку ее лица. Она сморщилась и зажала руками голову, обозначая свою боль. Это было страшно. Мир вокруг него шатался и пугал его, но вокруг не раздавалось ни звука, а мамы рядом не было и он... Его магия струилась потоками по его рукам, стекала вниз, обволакивая Гарри, смешиваясь с ее телом и теплом. Она кричала, но Джон не слышал ни звука. «Помоги мне». Но никто не пришёл. И он никак не мог это остановить, потому что ничего не понимал. Обычно его магия ощущалась иначе, но сейчас что-то было по-другому. Он просто знал, что именно сейчас он может все, а ему так хотелось, чтобы сестра замолчала и не говорила этих ужасных слов, что он просто не мог остановится. «Я не могу так». И он тянулся всеми силами к ней, чтобы она забыла, забыла и замолчала, забыла весь тот ужас, что она ему наговорила, а она все дёргалась и кричала, а он ненавидел ее крик, хоть и не слышал его. Он ненавидел ее, хоть и понимал, что она права. «Останови это». Но ему так хотелось, так хотелось, чтобы она больше не делала ему больно. Мама уже сделала ему больно, а она не хотела, может быть и Гарри... Но ему было так плохо, что он не мог заставить себя остановиться и он так хотел, чтобы мама вернулась. Но мама просила его отпустить, и он сделал это, а если бы он не послушался? Она бы осталась? Все вокруг стремительно начинало темнеть, и Джон, обернувшись, увидел молнию за окном. Надвигался шторм. Что его мамочка говорила про шторм? Она говорила, что это плохо. Он обернулся к сестре. Гарри лежала и не шевелилась, прямо как мама, пару дней назад. Он не хотел потерять их обоих. Он просто не мог быть один. И тишина отступила. А после Гарри забыла их мать. Темнота поглотила его, и все, что он мог ощущать - это растущую пустоту внутри, что-то, что он не мог остановить. Джулия Ватсон ошиблась. Она заперла его силу, не позволяя ей выходить. И он так и не смог ее контролировать, оставляя себе лишь временные припадки, когда его магия оказывалась сильнее его самого. Это были ужасные моменты безумия, когда он мог все, но не знал что делать. Он был всесилен, но беспомощен словно ребёнок. И было так тихо, было так вязко и тяжело, потому что магия блокировала его. А Джон никогда не пытался вернуть контроль, потому что его силы пугали его и сейчас он лежал на полу и Шерлок цеплялся пальцами за его плечи, и его лицо было таким беспомощным и растерянным. Он был в ужасе и тряс тело Джона, а магия вокруг них росла и росла, тянула и тянула и Джон почувствовал осколки стекла на своём лице. Они впивались в его щеки и он ощущал вязкое что-то и тёплое на скулах. Все рушилось, как когда-то рушилась его жизнь, разве он что-то мог с этим сделать? И было так тихо. Так печально тихо. Он смотрит на Шерлока и пытается улыбнуться. У него не выходит и он видит кровь на его лице. Он видит как Шерлок плачет. Тело Джона начинает дрожать. Гарри смотрела на могилу матери пустым взглядом и Джон видел новую бутыль алкоголя в ее руках. На ее ногтях был облупившийся чёрный лак и она смотрела, но она не видела. - Прости меня. Гарри покачала головой и сделала большой глоток. - Ты не имел права, Джон. Ты не имел на это права. Джон кивает и смотрит на поникшие плечи сестры. Она слегка шатается. Гарри не плачет. Лучше бы плакала. - Из-за тебя она здесь. Из-за тебя я стою на могиле матери и даже не помню ее лицо. Из-за тебя мне так плохо. Твоя магия... - Гарри рвано вздохнула и впервые подняла на него взгляд. - Она разрушила нас всех. Никто никогда не сможет тебя полюбить из-за неё. Она все портит. Она убивает, Джон. Теперь у тебя нет сестры. Гарри уходит спустя пару минут. Джон остаётся на кладбище и его слезы капают на алые розы, на маминой могиле. Она уезжает из дома, оставляя его на попечении бабушки. Они не видятся много лет. 5. У Шерлока течёт кровь из носа и капает куда-то вниз. Джон выгибается, его ногти скребут по полу, и он чувствует боль, такую ясную и тёплую боль, которая на мгновение окунает его в звуки вокруг и он тянет себя вперёд, тащит сквозь потоки магии. Шерлок кричит: - Джон, Джон, Джон, пожалуйста. И он пытается, потому что он потерял маму и Гарри, потому что он не позволит себе потерять ещё и Шерлока, восхитительного Шерлока, который бормочет себе под нос на латыни и играет по ночам на скрипке. Прекрасного Шерлока, который гордо заявляет про свою социопатию, но умеет помогать. Джон сосредотачивается на своём теле и тишина начинает отступать. Их квартира ходит ходуном и он видит молнии за окном, как когда-то тогда. Это пугает его, но он старается усмирить свою силу все равно, и он слышит: - Не смей бросать меня, Джон. Ты мне нужен, слышишь? - Я тебя слышу, - Джон хрипит, но в глазах Шерлока столько надежды, что он просто не может иначе. А затем магия устремляется вверх. Джон приезжает на могилу отца впервые и он знает, что тот умер за месяц до его рождения. Джон смотрит на его фотографию и ощущает лишь укол сожаления. Он думает: Гарри чувствует то же самое? Он садится на корточки напротив памятника. Там написано: «Прекрасный муж, отличный товарищ и лучший в мире отец». Джон смеётся. У него не было отца, но он верит, что тот был бы самым лучшим. Он звонит сестре. Она не поднимает трубку и он слушает бездушный голос автоотвечика. Может быть Гарри слишком пьяна, чтобы ему отвечать. Бабушка рассказала ему, что она пытается заглушить боль в алкоголе. Джон сидит на могиле отца еще некоторое время, прежде чем замечает маленькие буквы внизу памятника: «Талантливый врач и целитель», вот что там написано. Джон поступает в медицинский, потому что на секунду верит - его магия может приносить не только вред. «Ты нужен мне, Джон». Вокруг бушует шторм, ветер разносит все его вещи по комнате, и Джон понимает, что если бы не Шерлок, то разрушилось бы полгорода, но тот сдерживает его. Только это явно стоит ему больших сил. И все вокруг сверкает и гремит, кто-то орет и всего так много и сразу, и это так страшно - то, что он натворил. То, что сделала его сила. Его проклятье. Слезы текут по его лицу и он бесконечно повторяет «прости», потому что он так виноват, так виноват, он опять не справился, опять облажался и все, что с ним происходит - только его вина. И он рыдает. А потом Шерлок целует его. Все вокруг стихает, в то время как в Джоне все начинает петь. В Афганистане он находит одну ведьму. У неё полностью белые глаза и все тело в шрамах. Она постоянно смеётся и остальные боятся ее. Джон видит, что ей нужна помощь, но никто не подходит к ней, а ее нога вся в крови и рану нужно обработать. В этом мире магии осталось немного, только у некоторых избранных и она была не слишком сильной, на самом-то деле. Джон знает, что сам он просто исключение, так что он никогда и никому не говорит о своих силах. Он их ненавидит. Он ненавидит магию и скучает по ней, как по самому тёплому дню, который никогда не повторится. Поэтому к ведьме подходит он сам, вкалывает ей обезболивающие, промывает рану на ноге, зашивает ее и перематывает свежими бинтами ее и все остальное. Он не смотрит девушке в глаза, потому что рассматривать неприлично, а не потому что он боится. Она выглядит тощей и страшной, но он понимает, что если привести ее в порядок... но никто не станет, а его ещё ждут другие больные, поэтому он решает попросить одну из медсестёр помочь ей дальше. Ведьма цепляется за его ладонь и тихо смеётся: - Вот тебе подсказка. Тишина уйдёт, только если ты найдёшь кого-то, кто примет тебя вместе с твоими силами. Джон застывает и смотрит на ее лицо. Ему кажется, что ее скулы сейчас разорвут ее кожу. Он шепчет: - Почему? - Потому что магия питается от эмоций. Твоей они нужнее всего. Джон видит ее печаль и сжимает ее руку в ответ. Он понимает, что так иссушило ее и что происходит с ней до сих пор. - Мне жаль. Она кивает и отпускает его. После Джон узнает, что она умерла спустя две недели. Он боится, что такое же случится и с ним самим. Улицу восстанавливают долго, впереди ещё куча трудностей с законом и только благодаря Шерлоку удалось избежать жертв. Тот носится перед ним как яростный зверь и его магия окутывает Джона защитным коконом, потому что Шерлок волнуется за него, а это так чертовски приятно. Он оберегает его - это лучшее, что случалось в жизни Джона. Конечно, впереди ещё Майкрофт, полиция и регистрация его способностей. Конечно, им ещё предстоит выплатить огромную компенсацию за ущерб. Конечно, тишина придёт за ним вновь и ему ещё предстоит учиться пользоваться своими силами. Но он справится, потому что Шерлок целует его ладонь и недоверчиво щурится, когда он говорит, что все в порядке. Джон улыбается. Он наконец-то счастлив.