Староста, который хотел достичь власти

Кингсли Бруствер был одним из самых приятных в общении людей, с которыми мне выпал шанс познакомиться за время моей работы на Фаджа. Он был мракоборцем, но умело совмещал свою работу в управлении с членством в ордене Феникса. Я не мог понять, когда он все это успевает. Иногда у меня даже создавалось ощущение, что здесь не обходилось без маховика времени. В то время Кингсли возглавлял операцию по поимке Сириуса Блэка, так что ему приходилось часто наведываться в кабинет Фаджа, проявлявшего к этим поискам живейший интерес. Министр, казалось, подозревал, что Сириус Блэк как-то связан с Дамблдором, а потому желал получать доклады едва ли не каждый день. Каждый такой раз, Кингсли, увидев меня в приемной, церемонно со мной здоровался, а потом незаметно подсовывал под громоздившуюся на столе кипу документов небольшую записку. В этот раз там было: Гамильтон прятал воспоминания. Мы следили за ним, но ему удалось сбежать. Воспоминания у него. Мы следим за всеми, с кем он может выйти на контакт. Смотри в оба. Едва закончив читать, я уничтожил записку и принялся размышлять над написанным. Новости повергли меня в ужас. Самое худшее было в том, что было совершенно не ясно, что делать. Искать Ланса Гамильтона было все равно, что иголку в стоге сена, так что оставалось надеяться, что Кингсли и его команде удастся перехватить его, или что у ордена подготовлен план отступления. В целом, ситуация снова начала раскачиваться, словно деревья в ураган. Впрочем, сидеть и нервничать я не собирался. У меня был план, и он ждал исполнения. – Уйди, я не хочу с тобой разговаривать, – огрызнулась Айи. В ответ я поставил на стол небольшой пузырек со светящейся голубоватой жидкостью. – Воспоминания? – она казалась слегка заинтересованной и, вероятно, согласилась бы теперь немного меня послушать. – Это воспоминания, которые помогут сильно испортить жизнь Долорес Амбридж, – заметил я, кладя рядом с пузырьком листок бумаги. – И вот еще список. – Мне казалось, вы с ней нашли друг друга, – язвительно произнесла Айи. – Опять какие-то махинации? – Подожди, послушай… – начал я. Попытка была не особенно хорошая, но следовало попробовать. Я так верил в то, что собираюсь сделать, что просто не мог отказаться без борьбы. – Ладно, – с раздражением перебила меня Айи. – Как насчет, ты платишь за меня целый вечер, а я послушаю твои бредни, а потом вылью это – она показала на пузырек, – в унитаз и забуду? Подходит? – Как хочешь, – отозвался я. – В конце концов, я же не собираюсь вымаливать прощения, а просто предлагаю тебе возможность. Айи равнодушно пожала плечами. – Какой же, интересно, нужен психопат, чтобы сначала подставить человека, а потом что-то ему предлагать? – спросила она. – Может лучше расскажешь, как испортить жизнь тебе? – Я работаю на Дамблдора. Мне не было нужно, чтобы на меня докладывали, только и всего. Нужно было показать ей, что я серьезен, что мое предложение совершенно реально, что теперь никаких виляний. В любом случае, она вряд ли пошла бы с этим к Фаджу. Снова обращаться к тому, кто оскорбил тебя в прошлый раз, нет, она так не делала. По крайней мере, я надеялся на это. – Это я уже поняла, – отрезала Айи, окинув меня равнодушным взглядом. Я немного удивился, но потом подумал, что, да, это было отчасти логично. Плюс, блеф, конечно, тоже никогда не бывал лишним. – Тогда нет смысла злиться на меня, стоит злиться на тех, кто тебя не выслушал? – спросил я. – Посмотри это, – я подвинул к ней пузырек с воспоминаниями. – Я хотел бы свалить Амбридж, и, если ты тоже этого хочешь, мы могли бы помочь друг другу. – Серьезно? – Айи подняла брови. – Ты серьезно думаешь, что я захочу иметь с тобой дело после всего? – Слушай. Потеря места у Фаджа – это очень неприятно, но это только начало для тебя. Знаешь, скоро все может измениться. – Потому что Волан-де-Морт вернулся? – с ядовитым сарказмом спросила та. Я невольно передернул плечами, Айи насмешливо посмотрела на меня. – Волан-де-Морт попробует захватить министерство?! - еще громче спросила она. Сидевший рядом волшебник вздрогнул и обернулся на нас, я постарался говорить тише. – Я сейчас не об этом. Это как раз надо попытаться предотвратить. – Скримджер ничего не нашел, – хмыкнула Айи. – Кто-то качественно промыл тебе мозги, мой дорогой. – Могу сказать про тебя то же самое, – отозвался я. – Что насчет Амбридж? Она снова язвительно усмехнулась, но промолчала. И тогда я решил продолжить. – Знаешь, Айи, мне кажется, ты просто не понимаешь, о чем здесь идет речь, – четко сказал я. В тот момент я искренне хотел бы оказаться на ее месте. То, что я собирался ей предложить, было честным делом, настоящим. Это было то, во что я верил. Это было то, чем я хотел заниматься, чтобы на мне не висело всей этой грязной возни между Фаджем и Дамблдором. В любом случае, я не справился бы один. А Айи, как никто, могла помочь. – И о чем же? – Это, – я показал на пузырек. – Не просто какой-то мой проект. Это воспоминание, в котором Амбридж высказывается против маглорожденных. Понимаешь? И эта женщина занимает пост заместителя министра. Вот это. Именно это – то, что нужно изменить. Не какие-то робкие шаги Фаджа. Нет. Именно то, что люди с такими взглядами занимают ведущие посты в министерстве. Айи молчала, я продолжал. Чувствовалось, что я говорю сбивчиво, не всегда хорошо, но уже поздно было останавливаться и обдумывать свои фразы. – И, если ты хочешь что-то с этим сделать, ты должна что-то делать, – она хмыкнула, вспомнив, что сама говорила мне что-то подобное. – И, знаешь, я в тебя верю. Это, – я снова указал на пузырек, – это только первый шаг. – Хочешь сказать, я смогу даже выиграть от своего перевода? С этим? Как мило с твоей стороны, – она желчно хмыкнула и пристально посмотрела на меня. – Ты с самого начала спланировал это дерьмо? – Нет, – твердо сказал я. – Просто. Раз Амбридж сама дала мне оружие против себя, я был бы полным идиотом, если бы не положил все силы, чтобы им воспользоваться. Я верю, что все может получиться. – А список? – Люди, которые, скорее всего, с ней согласны. Поверь. Если это пойдет вверх, я смогу раскрутить их на что-нибудь еще. Они скажут все сами, – я уже не помнил себя, едва мог перевести дух между обрывистыми словами. – Мы потом должны будем просто показать это всем остальным. – И зачем тебе я? – Потому что я не справлюсь один, – просто ответил я. – И потому что всему этому понадобится лицо. Лидер, понимаешь? – Сдается мне, это просто очень большой кусок дерьма. – ядовито сказала Айи, но, я видел, она раздумывает над моими словами. И она действительно обещала мне подумать, так что, когда я шел обратно в свою квартиру в Хакни, наконец было ощущение того, что я что-то сделал правильно. Когда же я открыл дверь и вошел домой, оказалось, что за столом в единственной комнате сидит ни кто иной, как Ланс Гамильтон. Самое сложное в этот момент было сохранить безразличное выражение лица. – Помощник Министра Перси Уизли? – Гамильтон направил на меня волшебную палочку. – А ты кто? – спросил я, окинув его равнодушным взглядом. Он не помнил нашу прошлую встречу, ведь его воспоминания были записаны до того, как он отправился к министру, так что выбор, как преподнести себя, снова был за мной. Кингсли говорил, они следили за всеми, с кем он мог выйти на контакт. Тогда теперь он надеется передать воспоминания через меня? В любом случае, радоваться было преждевременно. – Ланс Гамильтон, Управление Мракоборцев, – сказал тот. – И у тебя, конечно, есть удостоверение? – он кивнул и, не опуская волшебной палочки, достал из кармана значок и показал мне. – И с каких пор мракоборцы позволяют себе вламываться в чужие дома? – язвительно спросил я. – Мне нужно, чтобы ты передал кое-что министру Магии. Я снова с безразличием посмотрел на него. Так просто? Слишком просто. Создавалось ощущение, что это была проверка. После того, как его воспоминания были стерты, он должен был неизбежно заподозрить, что я работаю на Дамблдора, и, хотя он все-таки не мог быть полностью уверен в этом, он наверняка собирался как-то выяснить правду. – И ты думаешь, что я передам министру неизвестно что неизвестно от кого? – спросил я. – Это воспоминания, – Гамильтон достал из кармана небольшой пузырек. – Они помогут отправить за решетку самого Дамблдора. На вид казалось, что это тот самый пузырек, который я так жаждал заполучить, однако, предпринимать что-либо, пока он держит меня под прицелом своей палочки, было опрометчиво. – Слушай, – очень вежливо сказал я. – Я вижу нечто похожее на воспоминания. Но, знаешь ли, это ничего не доказывает. То, что ты хочешь передать, министр получит только после проверки. Гамильтон вздохнул и, порывшись в кармане, достал еще одну небольшую бутылочку, на этот раз из черного стекла. В такие запечатывал сыворотку правды профессор Снейп. Как он достал это? Это было не важно, важнее было понять, что делать теперь. – Это сыворотка правды, – сказал Гамильтон. – Я выпью ее и отвечу на все твои вопросы. Тогда ты передашь воспоминания министру? У меня было четкое ощущение, что он внимательно следит за мной. Если я просто поверю в то, что в пузырьке действительно сыворотка правды, его подозрения усилятся. Спрашивать, что в пузырьке, после того, как он выпьет то, что в нем находится, тоже было бесполезно: ответ в любом случае был бы «сыворотка правды». И, если бы я действительно работал на Фаджа, появление какого-то непонятного пузырька не должно было меня убедить. – Сыворотка правды? Неужели? – переспросил я. – Я выпью ее, и ты сможешь задать все вопросы, которые сочтешь нужным, – повторил Гамильтон. – Если только это действительно сыворотка. – Тогда ты тоже можешь выпить ее, – я едва подавил нервную дрожь. – Ты должен знать, как она действует. Разумеется, я выпью первым. Будем задавать вопросы по очереди. – Хочешь, чтобы я выдал тайны министра? – Ты можешь отказаться отвечать, – Гамильтон усмехнулся. – Просто подумай. А что, если я говорю правду? Что если вот эти воспоминания действительно помогут отправить Дамблдора за решетку? Министр очень хотел бы их получить. А я бы тогда не мог отдать такие ценные сведения неизвестно кому, так что и я собираюсь проверить тебя. Он меня поймал. Если бы я действительно работал на министра, не было бы причин не согласиться. Разумеется, была возможность не отвечать на вопрос, однако, в моем случае, это было все равно, что прямо признаться в своей роли. Холодные мурашки маршировали по моей спине. Впрочем, не стоило этого показывать. – Хорошо. Не понимаю, какой в этом смысл, но пожалуйста. – я ответил ему такой же усмешкой. – Пей. Он вытащил пробку и выпил половину содержимого пузырька. Потом он передал его мне. Волшебную палочку он опустил и положил на стол: ему не хотелось, чтобы, в случае чего, у меня была возможность заявить, будто он угрозами заставил меня принять зелье. Впрочем, он по-прежнему внимательно следил за мной. Сыворотка правды обжигала, как перец. Я едва не закашлялся. Теперь требовалось сосредоточиться. Если не позволять себе отвлекаться, можно было обдумывать свои ответы, а значит, был шанс вывернуться. И все равно я постарался нащупать в кармане волшебную палочку. – Хорошо, надеюсь, ты разрешишь мне задать вопрос первому, – усмехнулся я. – Пузырек, который ты мне показал. С помощью содержащегося в нем воспоминания действительно можно отправить Дамблдора в Азкабан? Мне нужно было знать, те ли это самые воспоминания, или это какие-то другие, в то время как те самые он спрятал где-нибудь в надежном месте, прежде чем отправляться сюда. Гамильтон немного смутился. – Нет, – ответил он. – Так сразу? – спросил я, потянувшись в карман за волшебной палочкой. Гамильтон должен был заметить мое движение, однако сейчас оно хорошо вписывалось в происходящее. Возможно, будет сражение. Я морально готовился к этому. – Пузырек совершенно безопасен, – поспешил добавить Гамильтон. – Это другое воспоминание. То, которое нужно на самом деле, я спрятал. И оно действительно может отправить Дамблдора за решетку. Я положил волшебную палочку на стол рядом с собой, сделав вид, что меня немного успокоил его ответ. На самом же деле это добавляло сложностей. Мне нужно было выяснить, где он спрятал настоящие воспоминания. – Являешься ли ты членом ордена Феникса? – спросил Гамильтон. – Что за орден? Конечно, я не мог сказать, что не знаю про орден Феникса, но мог попробовать навести его на эти мысли. – Ответь на вопрос. – Нет, я не являюсь членом ордена Феникса, – сказал я, нахмурившись. Гамильтон казался удивленным. – Ты действительно не общаешься со своей семьей? – спросил он. – Да, – выпалил я, потом, сделав вид, что опомнился, принял оскорбленный вид и добавил: – Стоп. Моя очередь. И в любом случае, какое вообще отношени… – Неважно, – казалось, Гамильтон был почти убежден в моей честности. Я же просто не мог поверить своему везению. – Настоящее воспоминание действительно у тебя? Я мог бы завтра передать его министру. Правда, мог, но не стал бы. А вот сказать, что «передам воспоминания министру», я не мог. – Да, – задумчиво протянул Гамильтон. – Ты контактировал с кем-нибудь из ордена Феникса в последнюю неделю? – Возможно, – я кивнул. – Кто входит в орден Феникса? – Кингсли Бруствер, Нимфадора Тонкс… – И ты тоже? – перебил его я. – Ты – агент Фаджа, правильно? Гамильтон, кажется, немного смутился. – Это правда, – сказал он. – Когда ты в последний раз контактировал с Дамблдором? – На заседании Визенгамота, – когда я видел директора в последний раз, было то самое заседание, на котором его исключили из Совета Старейшин. – Может быть, ты перестанешь меня допрашивать? Я знал, что ему придется отдать мне настоящее воспоминание. Первое. То, что было теперь у него в голове – только воспоминание того, как он просматривает воспоминание. В суде это было непредставимо. Гамильтон все еще пристально смотрел на меня. – Ты хочешь сместить министра с должности? – спросил он. – Нет, – я сделал вид, что начинаю злиться. Гамильтон начинал чувствовать себя неуверенно. Я должен был еще немного надавить на него. В конце концов, я был невиновен, а он меня изводил своими вопросами. – Когда ты в последний раз контактировал с Кингсли Бруствером? – Он сегодня был у министра, – огрызнулся я. – Ты говорил с ним? – Я говорю со всеми, кто приходит к министру. Слушай, Гамильтон, сколько еще будет вопросов?! Я уже год работаю на Фаджа, – правда, я же его помощник в конце концов, – даже вынужден был порвать со своей семьей, после того, как он попросил меня об этом, – после не значит вследствие, – теперь ты говоришь, что у тебя есть что-то, что может помочь осудить Дамблдора, но ты, вместо того, чтобы действовать, допрашиваешь меня. Может хватит?! На того, кажется, мое выступление произвело благоприятное впечатление. – Ну хорошо, – сказал он. Гамильтон взмахнул палочкой, и в воздухе материализовался второй пузырек, почти такой же, как и первый, однако, я заметил, пометки на пробках различались. Я подставил руку, и пузырек мягко приземлился в мою ладонь.