Староста, который хотел достичь власти

Маленькая площадь тонула в ночной тишине. Темные травинки лысоватого сквера раскачивались в такт легкому ветерку, отблескивая росой в свете фонарей. Минуты тянулись, проходили одна за другой. Вместе с ними, казалось, по капле вытекала моя уверенность. Я еще раз припоминал все события, убеждая себя, что Гамильтон не тот человек, который стал бы игнорировать случившееся, но все-таки не мог отделаться от сомнений. А если он все-таки решил доложить обо всем Амбридж? – Экспекто патронум! – вот что первое сказал я, после того, как Гамильтон трансгрессировал вчера, и на асфальт передо мной опустился серебристый лис. Это был способ, изобретенный Орденом Феникса для передачи срочных сообщений. Телесный патронус мог явиться в нужное место и воспроизвести надиктованный текст. – Передай… – я задумался. Метод был крайне неудобным: мало того, что сообщения никак нельзя было отправлять незаметно, но еще и получатель подвергался риску быть раскрытым. Однако то, что Кингсли входит в Орден Феникса, было известно еще давно, не даром же его подвинули с поста главного следователя по делу Блэка при первой же возможности. – Кингсли Брустверу, – продолжил я. – Ланс Гамильтон совершил нападение на Айи Арму и Хельмута Риза. Потом появился Макнейр. По всей видимости, ему было приказано убить обоих и выставить ответственным Гамильтона, а значит и Орден Феникса. Вероятно, приказ исходил от Долорес Амбридж. Гамильтон, возможно, согласится выступить против нее в суде. Лис слегка вспыхнул, подтверждая, что сообщение записано, и растворился в воздухе. Я должен был сказать им. Нельзя было рассчитывать на то, что я ничего не упустил, а теперь орден Феникса сможет позаботиться об остальном. Я опустился на скамейку и уставился на желтую лампу фонаря. Мне хотелось хотя бы немного оттянуть момент, когда придется вернуться на прием и снова улыбаться, глядя в жабьи глаза Амбридж. Адреналин выветрился, и теперь я чувствовал, что очень устал. От того, что в моей жизни, казалось, больше не было ничего нормального. От того, что я должен был притворяться каждый день, каждую секунду. Она приказала убить Айи. На виске дернуло, когда я понял, что на мне лежала вина за происходящее. Это я втянул ее в это. Из-за меня Амбридж отправила за ней Макнейра. «И дальше будет только хуже.» – пронеслось в голове. Я нервно облизнул разбитую губу, снова почувствовав привкус железа. «Например, когда к власти придет Тот, Кого Нельзя Называть…» По спине пробежали мурашки. «Что будет с Айи, как ты думаешь? – спросил я себя. – Он убивал людей и за гораздо меньшее. А с ней он постарается. Она теперь значительная фигура. Он, может быть, даже сам придет за ней. И это ты ее втянул.» Дыхание перехватило, казалось, легкие неожиданно сжались в болезненный комок, не пропуская в себя ни унции воздуха. Как я раньше не подумал об этом? Смотрел только на возможный результат, ведь он был для меня важен. А теперь Айи и Ризу приходилось рисковать, пока я сам отсиживался позади. Удары сердца отдавались у меня в голове, пока я отчаянно пытался взять себя в руки. Я просто не имел права на это. После того как сам же и поспособствовал тому, что ситуация развивалась именно так. «Этот законопроект. Эта кампания в прессе. «Хотел сделать что-то стоящее»? Да, кое-какие успехи были. Ты доволен?» – я снова окинул себя внутренним взором. – «Что теперь? Других людей убьют. А ты будешь прятаться за их спинами.» В груди сжимало, как будто тысячи железок раздирали меня изнутри, словно было что-то, отчаянно прогрызающее себе путь наружу. Я усмехнулся своему лицемерию. Расстроен? Как я мог быть расстроен, если сам все устроил? Хуже того, теперь я сидел на скамейке и жалел себя, хотя уже давно надо было снова быть на приеме. Я не мог позволить Амбридж узнать, что отлучался. Должен был оставаться хотя бы один козырь. Права на ошибку не было. Голова налилась горячей болезненной тяжестью. Я с трудом поднялся. Мне вспомнилось искусственно улыбающееся лицо Амбридж. «Пусть Гамильтон выступит против нее», – с надеждой подумал я. – «И тогда ее арестуют». В груди немного потеплело. Я заставил себя сосредоточиться, представить улицу перед домом Эглантины Берк. Ветки единственного, торчащего посреди площади, словно памятник, дерева прошелестели на ветру.Гамильтона все еще не было. Я взглянул на часы. Стрелка неумолимо приближалась к 11 вечера. Сколько можно было ждать? А если он вообще не собирался приходить? Я нервно прошелся туда-сюда. Под ногу попала пластиковая бутылка, и я пинком отшвырнул ее прочь. А если он все-таки решил доложить обо всем Амбридж? Вчера она не успела заметить моего отсутствия. Да и это было понятно: на приеме вокруг нее было много людей, каждый из которых норовил поговорить с ней по поводу реформы образования. Смотря на свое отражение в темном стекле, я пригладил волосы, почистил лицо. Губа немного болела, но, к счастью, распухла не очень сильно. В любом случае, это можно было временно исправить с помощью трансфигурации. Когда я закончил, мой внешний вид, казалось, не создавал впечатления, что всего минуту назад я сражался с Макнейром. Хорошо, что он слишком торопился, чтобы сбить с меня дезиллюминационное заклятие, значит, не смог бы меня узнать. Я прошел к барной стойке, проверив, что Амбридж заметила, что я здесь и никуда не отлучался. Я знал, что пить не собираюсь. Ведь каждую секунду снова могло настать время действовать. – Перси Уизли, вы все еще живы! – послышался смех и стук опускаемого на столешницу бокала. – Мистер Сангвини, – отозвался я, узнав специалиста по Румынскому законодательству. Нужно было делать вид, что я занят каким-то делом, а не только что пришел. – Sunt eu!* – довольно отозвался тот, одним глотком осушая бокал и знаком прося бармена повторить. В глубине выходящего на площадь переулка что-то зашуршало. Я вздрогнул и, выхватив палочку, принялся вглядываться во тьму между домами, но оказалось, что это был всего лишь бродячий кот, треплющий пустую упаковку из-под чипсов. Ни на улице, ни на площади никого не было. Где же Гамильтон? Вдруг он не появится? А если он все-таки решил доложить обо всем Амбридж? Вчера, как только мне удалось вырваться с приема, я сразу же отправился домой. Почему-то у меня было чувство, что, если Айи и Риз собирались ждать меня, то они непременно стали бы ждать там. Я не ошибся. – Это Амбридж? – спросила Айи, едва я зашел. – Она приказала тому первому напасть на нас? А другому и убить? Она крепилась, но, было видно, что ее ужасно поразило случившееся, Риз же лучился беззаботностью, казавшейся, впрочем, достаточно искусственной. – Я думаю, так, – выдавил я. Что я мог им сказать? – Бесподобно, – Риз тонко усмехнулся. – Теперь Амбридж пытается нас убить. – Нам действительно очень повезло, что все в порядке, – протянула Айи. Тот ответил странным понимающим смешком, но больше ничего не говорил. – И почему они не нападали вместе? – снова спросила Айи. Я пересказал свои предположения. – Да, – с иронией заметил Риз, – это немного за пределами моей зоны комфорта. – Завтра я встречаюсь с Гамильтоном, – я даже не обернулся к нему, все еще смотрел на Айи. – Возможно, он согласится свидетельствовать против Амбридж. Риз, кажется, хотел спросить что-то еще, но в тот момент я слишком мало обращал на него внимание. – Отлично, – очень странно, но, казалось, Айи стало спокойнее, когда я объяснил, кто и зачем пытался их убить. – Тогда ты позаботишься об этом? У меня много другой работы. – Вам лучше уехать! – выпалил я. В голове ворочались воспоминания о том, как отец рассказывал о первой магической войне. «Если Тот, Кого Нельзя Называть, решал тебя убить, спастись было практически невозможно». Айи вопросительно подняла брови. – Надеюсь, ты шутишь. – Не шучу, – твердо произнес я. «Некоторых Тот, Кого Нельзя Называть, карал лично. В основном тех, кто был замечен в активных связях с маглами.» – Когда Тот, Кого Нельзя Называть… – Очень жаль, что у тебя нет никакой возможности повлиять на мое решение, – она пожала плечами. Мышцы опять свело судорогой. Я думал и не знал, что еще сказать. Опять я делал что-то не то. А что я должен был делать? – Я это начал. Теперь вы подвергаете себя опасности, – выдавил я. – А я прячусь, вместо того чтобы… На секунду показалось, что Айи разозлилась, но, когда она снова заговорила, ее голос казался гораздо более теплым, чем обычно. – Успокойся, Перси, тут каждый… Мысли заглушили ее слова. «Одна ошибка и вот, кто-то умирает…» - крутилось в голове. – «Нельзя позволить себе ошибок. Я должен убедить их… Но как я это сделаю, если они даже не верят, что он вернулся?» Вспомнилась неожиданная встреча с Сангвини. Инцидент с Трансильванцами, такой, казалось, давно прошедший красной вспышкой пронесся в моей памяти. Мой брат чуть было не погиб тогда. Из-за меня, того, что я был неосторожен и подставился так, что меня начали подозревать в убийстве. Больше я не мог позволить себе подобного. Не теперь. – Айи, пожалуйста, ты не понимаешь… – Думаешь я не могу сама принимать решений? – переспросила та. – Что я не понимаю последствий? – Но… – Это мое дело, – отрезала она, потом ее голос снова потеплел, она, казалось, даже улыбнулась. – Перси, тебе нужно переставать беспокоиться за все подряд. Так ты долго не протянешь. Я попытался перебить ее. – Каждый решает за себя, – чуть повысив голос продолжила Айи. – Ты не единственный, кто несет ответственность за происходящее. Тебе нужно давать себе передышку. Я не мог согласиться с ней. Я знал, что должен и буду стараться исправить все, насколько это возможно. И все равно внутри теплело от ее слов. – У меня есть мечта, – с напором произнесла Айи. – Сейчас мы идем к ней. И, знаешь, я не собираюсь отступать, бежать или прятаться. Даже если мне придется рисковать жизнью. Я невольно улыбнулся. С неожиданной остротой почувствовалось, что мы действительно стали чем-то большим, чем просто людьми, которых случайно прибило друг к другу. Риз, про которого уже все успели забыть, громко и нецензурно откашлялся. – Бесподобно, – сказал он, как будто все только и ждали, пока он подведет итог. – Может хотя бы ты уедешь? – без особой надежды спросил я. – Не стоит, – тот снова тонко усмехнулся. – Думаешь, я брошу такой сочный кусок? Подумай еще раз. Надеюсь только, что ты не собираешься культивировать пораженческое настроение? Было бы неудобно. Почему-то его уверенность казалась немного наигранной, как будто он пытался подбодрить себя этими словами, но мне уж точно не хотелось заниматься разоблачениями. – Значит завтра я встречусь с Гамильтоном и после этого с Амбридж можно будет попрощаться, – мой тон был до странности деловитым. Листья встревоженно прошелестели на ветру. Секунды с щелканьем нагромождались в бесконечную пирамиду. Часовая стрелка тягуче подбиралась к четырем утра. Гамильтон так и не появился.