Староста, который хотел достичь власти

Воскресение выдалось суматошным днем по двум причинам: во-первых, из-за подготовки пресс-конференции и, во-вторых, из-за ускорения вступления в силу второй фазы реформы образования. Эта вторая фаза заключалась в учреждении должности Генерального Инспектора и проверке им деятельности преподавателей. Амбридж неожиданно решила, что к этому нужно приступить в понедельник. – Этим я займусь сама, – сказала она (спрашивать, кто получит новую должность было излишне). – Разберись сначала с пресс-конференцией и зайди ко мне, когда закончишь. Амбридж очень торопилась присвоить себе новые полномочия, из чего я с удовлетворением заключил, что первая учебная неделя прошла для нее вовсе не так хорошо, как она рассчитывала и ей хотелось отыграться. Впрочем, я не догадывался о том, что в голове у Амбридж зреет вполне определенный план и что ей нужна небольшая услуга лично от меня. Когда я, закончив договариваться с журналистами, явился к ней в кабинет, то первым делом заметил мою сову, сидевшую на письменном столе (по всей видимости, она оставила Гермеса подле себя, после того, как он принес ей письмо сегодня утром), а также стопку пергамента и очиненное перо. Бросалось в глаза, что Гермес вовсе не был настроен к Амбридж дружелюбно: он расставлял крылья, пригибал голову, выставив вперед клюв и угрожающе шипел, как если бы пытался напугать потенциального врага. Впрочем, я и без этого подтверждения догадывался, что Амбридж не брезгует перехватывать письма. – Гермес, – позвал я, и он, последний раз злобно щелкнув клювом, порхнул на тумбочку поближе ко мне, слегка порвав когтями кружевную салфеточку. – Я понимаю, что ты очень занят, но у меня будет к тебе одна небольшая просьба, – пропела Амбридж. Я кивнул, ожидая продолжения. – Твой брат, Рон. Мне нужно, чтобы ты написал ему письмо, повлиял на него. – Да, хорошо, – кивнул я. – Если это все… Первым моим порывом было, разумеется, проигнорировать эту просьбу. Если она не могла проверить, что я действительно все отправил… – Будет лучше, если ты закончишь сейчас же, – перебила меня Амбридж, я почувствовал, как ее взгляд изучающе скользнул по моему лицу. Кольнула досада, потом, словно закипая, она вспенилась, выжигая изнутри раскаленным паром, оставляя единственную мысль: «я ненавижу ее». Я выдохнул, приказывая себе успокоиться. Отвлекайся, думай о чем-нибудь другом, о чем угодно… Почему она настаивала? Подозрения... Я вспомнил, что не представил никаких результатов по поводу «информатора Айи Армы», которого Амбридж поручила мне найти перед отъездом. Необходимо было исправить это, хоть у меня и не было идей, как мне это удастся. Пока же нужно было хотя бы избежать разговора на эту тему. – Хорошо, если вы хотите, – я пожал плечами. – Вы расскажете, в чем проблема? – К сожалению, я сталкиваюсь с противодействием части учащихся и учителей, – Амбридж улыбнулась, показывая, что все это только временные трудности. – Учитывая, сколько это место находилось под влиянием Дамблдора, это неудивительно. Я намерена раскрыть глаза хотя бы нескольким из учеников и надеюсь, что ты отчасти мне поможешь. – Вы хотите, чтобы я попросил Рона помочь вам? – Скорее показать ему, что мы с ним могли бы помочь друг другу, – мягко поправила она меня. – Я смогу кое-что сделать для его карьеры, однако, и я буду ждать от него поддержки. Я не обманывался ее словами. Ее цель была – надавить на Гарри Поттера, лишить его друга. Наверное, он доставил ей много неприятностей, раз она сочла нужным задуматься об этом. Но что я собирался делать? Я собирался написать это письмо. У меня была четкая уверенность в том, что Рон никогда не отвернется от своих друзей, так что никакого риска в том, что Амбридж достигнет желаемого не было. Раз так, я собирался выиграть себе несколько очков. Было бы гораздо проще, если бы Амбридж рассказывала мне о своих настоящих мотивах, значит, я должен был показать, что нахожусь с ней на одной волне. – Мадам, – проникновенно сказал я, – я понимаю, что вам нужно надавить на Поттера, на Дамблдора, что вам нужна поддержка учеников. Так что лучший друг Поттера, мой брат, мог бы очень помочь в этом. Чем больше сторонников директора перейдет на вашу сторону – тем лучше. Вам нужно сломать влияние Дамблдора изнутри, тем более, если школа может сейчас использоваться как вербовочный пункт. Она с удивлением посмотрела на меня. – Для меня вам не нужно смягчать ситуацию, – доверительно заметил я. – Я могу одолжить у вас перо и бумагу? – Да, конечно, садись… – все еще немного растерянная, Амбридж показала мне на стул перед своим столом. Я уселся и задумчиво уставился на чистый листок бумаги. Это было сложнее, чем я думал. Письмо заставит меня еще больше упасть в их глазах… Впрочем, я был уверен, что терять уже нечего. Все что я мог – попытаться сделать так, чтобы мое пребывание на посту помощника министра принесло пользу. А для этого она должна была доверять мне. «Дорогой Рон!» – вывел я. – Не надо смягчать ситуацию значит… – протянула Амбридж, снова изучающе посмотрев на меня. Нужно было еще совсем немного… – Именно, – твердо сказал я, подняв голову от бумаги и посмотрев ей прямо в глаза. – Всем, чего мне удалось достигнуть, я обязан вам. Не министру, именно вам. Я выбрал свою сторону. Я буду с вами до конца. Нервы защекотали разряды бегущего электричества. Они были натянуты так сильно, что даже казалось, вибрировали от напряжения. Высокий звон их колебаний давящей смолой влился в уши. – Рада это услышать, – сказала Амбридж. Я кивнул и вернулся к письму, выводя слова одно за одним, думая только о том, что бы она хотела в нем увидеть. Чтобы даже подумать о том, что я работаю на Дамблдора стало для нее невозможно. – Я наблюдала за ними. Твой брат общается с Поттером и грязнокровкой… Грейнджер, – задумчиво протянула Амбридж, которой, похоже было скучно ждать, пока я закончу. – В вашей семье, кажется, он всегда оставался в тени. Наверное, его сравнивали с тобой и еще этими Фредом и Джорджем… С последними особенно… И теперь с этими его так называемыми друзьями… Думаю ему, как и тебе, хотелось бы вырваться из этого. Можешь надавить на это. Я принялся писать, стараясь как можно меньше думать о том, что делаю. Амбридж неторопливо прохаживалась вокруг и с каждым ее шагом по капле в мысли просачивалась ненависть. Она накапливалась внутри и, казалось, скоро сдерживать ее станет невозможно. «…настоятельно рекомендую тебе обратиться к Долорес Амбридж. Эта замечательная женщина, я знаю, будет только рада помочь тебе советом.» – выводил я, чувствуя, как каждое слово кислотой течет в горло. Наконец я закончил и протянул Амбридж письмо. – Отправляю? – спросил я. Быстро пробежав написанное глазами, она кивнула, тогда я запечатал конверт и протянул его Гермесу, а через мгновение уже смотрел, как он рассекает мутневший от вечера лондонский воздух. – Отличное письмо, – довольно заметила Амбридж. – Думаю, на сегод… – Наверное, кто-то из «Пророка» еще здесь, – деловито перебил я. – Министр готовится к пресс-конференции, но я могу дать дополнительные комментарии к образовательной реформе, если хотите. – Да, было бы… Я кивнул и, прежде, чем она успела закончить, решительно вышел из кабинета. Нужно было дать себе передышку. Я закрыл глаза, с остервенением потер виски. Раздражение неохотно отступало, пока наконец не ослабло до терпимого уровня. Я выдохнул. Дела ждали меня. Найти представителя Пророка в министерстве всегда было несложно и, пока я отвечал на бесконечные вопросы, мысли, постепенно успокаиваясь, возвращались к привычному спокойному течению. Больше всего меня заботило, что мне делать с информатором, которого Амбридж поручила мне найти. Я понимал, что надо непременно сообщить ей о каких-то результатах, иначе подозрения неизбежно падут на меня. Я должен был найти того, кого можно было бы выдать за информатора.