Староста, который хотел достичь власти

Я действительно любил ее. Не знаю, что было у меня в голове, когда предложил ей расстаться. Она смеялась, и, глядя на нее, я улыбался тоже, не понимая, то ли меня радует ее лицо, то ли мне смешно от собственного нелепого поведения. Было ясно только одно. Я не перестану ее любить, если она решит уйти. Теперь Айи смотрела на меня. Молчание длилось, наверное, не больше нескольких секунд, но за это время в моей голове пролетело столько мыслей, что хватило бы на целую жизнь. Я многократно повторял себе, что умолять ее остаться не было смысла, пытался заранее смириться с тем, что все может так и закончиться. Толку от этого было примерно столько же, как если бы я пытался тушить пожар, бегая туда-сюда со стаканом. – … люблю… – спустя, как мне показалось, вечность произнесла она. И я смотрел на нее широко распахнутыми глазами. Не мог поверить. В следующую секунду все мысли пропали, в голове вспыхнуло, словно от оглушающего заклятия, я прижал ее к себе и почувствовал, как бешено колотится ее сердце. Я целовал ее губы, шею, каждый раз ощущая, как по нервам проносится разряд. Она вздохнула, что-то прошептала. Слов я не разобрал, но это было и не важно. Она обняла меня, я подхватил ее на руки. Стол шатнулся, и что-то упало на пол. Она притянула меня ближе, я почувствовал ее частое дыхание на своей щеке. В жилах вспенилась энергия, моя рука скользнула вниз по ее спине. Нервы зажглись, казалось, мое тело каждой клеточкой пыталось впитать ее. А потом не осталось ни меня, ни ее, только чувство, только мгновение. Я смотрел за тем, как она наливает воду из-под крана в два стакана. Мне было совершенно не понятно, зачем вообще еще что-то делать. Я точно знал, что мог бы провести так целый день. Айи уселась на диван рядом со мной, протянула мне стакан. Мы почти синхронно отпили. Разговаривать было не о чем. Все было хорошо. Еще примерно через час мы снова поцеловались и разошлись в разные стороны. Настроение у меня было преотличное. Я не был даже полностью уверен, что не продолжаю глупо улыбаться, когда через час уселся перед столом в кабинете Скримджера. – Так, – сказал он, окинув меня оценивающим взглядом. Скримджер договорился с Дамблдором о сотрудничестве, но, конечно, доверять они друг другу не собирались. Не помогало также и то, что больных вопросов оставалось еще много. Например, Оружие все еще хранилось в Отделе Тайн, а Скримджер теперь даже знал от меня некоторые детали. И еще мне казалось, что он должен был попытаться заполучить его для себя при первой возможности. – От тебя требуется… Разумеется, я не дал ему закончить. Показалось, что, если все равно не было шансов добиться доверия или честного сотрудничества, можно было хотя бы говорить честно. «Требуется». Такая постановка вопроса раздражала. Особенно в свете всего произошедшего. – Мистер Скримджер, я ценю наше сотрудничество, – сказал я. – Но если вы помните, я работаю не на вас, а на Дамблдора. Тот скривился. – Неужели? – Так вы начали говорить о плане действий? Но Скримджер, конечно, не ответил, а только посмотрел на меня, недобро прищурившись. – Может быть, тебе стоило бы остеречься? – вкрадчиво спросил он. – А у вас есть, кем меня заменить? Скримджер усмехнулся. Очевидно, вопрос попал в точку, так как никого больше поблизости от Амбридж и министра у него не было. – Ты указал на воспоминания, – как ни в чем не бывало продолжил он. – С ними работают. Мадам Боунс занимается построением дела. Сообщи, если Амбридж что-нибудь станет известно. Даже более того. Любые сведения. Скримджер явно знал больше, чем рассказывал. Впрочем, это было не удивительно. – Что вам удалось узнать от Макнейра? – спросил я. Было ясно, что он не ответит, но я все-таки не мог не попытаться. – Твое дело Амбридж, – отрезал тот. – Займись ей. И что же, это было правдой. Мысли о том, что я мог сделать, вертелись у меня в голове некоторое время, хотя и не могли меня занять очень надолго, и вскоре я снова поймал себя на том, что думаю об Айи, и в очередной раз обругал себя за глупость. День проходил практически без происшествий. Я то снова думал, то занимал себя мелочами, то ждал каких-то новостей, а то, и просто, прислушивался к звону в своей голове. Мысли то прицеплялись к Айи, то наполнялись тревогой перед будущим. Об этом же я и думал, когда Амбридж вызвала меня к себе, чтобы дать мне какие-то поручения по поводу нового образовательного декрета. – Ты очень задумчив сегодня, – почти с досадой заметила она, когда мне в очередной раз пришлось ее переспрашивать. – В чем дело? Если это из-за того, что случилось тогда в Отделе Тайн… Прежде чем она закончила, я почувствовал странный прилив вдохновения, точно поняв, что нужно ей ответить. – Вы правы… – сбивчиво начал я. – Я много думал об этом. Амбридж кивнула, пристально посмотрела на меня, ожидая продолжения. – Вы говорили, что доверяете мне, – я запнулся. – Если я могу быть полезен в этом деле, только скажите… Я готов. Она еще более внимательно взглянула на меня. Я замолчал, как будто был не в силах вымолвить больше ни слова. – Прошу прощения, – выдавил я, уставившись в пол. – Вы говорили о новом декрете? Амбридж не спешила продолжать. Потом наконец, словно обдумав все, она произнесла: – Ты прав. Я поднял глаза и успел заметить, как на ее лице на мгновение промелькнула странная улыбка. – В четверг на следующей неделе я устраиваю небольшой дружеский ужин. Думаю, тебе стоило бы на нем присутствовать.