like a zombie

Чонгук толком не знал, как он оказался в группе, работающей над костюмами и гримом для университетской хэллоуинской ярмарки, но был точно уверен, что вина за это лежала на Ынби. Он вспомнил, что она упоминала нечто вроде «напугать Юну до смерти», а после этого потащила его записываться добровольцем на роль зомби на ежегодный Зомби Фестиваль, мгновенно поломав его планы просто погулять праздничной ночью по Хондэ. Не то чтобы Чонгук планировал на Хэллоуин нечто серьезное, но ему хотелось притвориться, что у него есть другие друзья помимо Ынби ради репутации. А еще из-за своего эго. В организации фестиваля участвовали три группы: актеры, гримеры и костюмеры, но студенты с каждого курса записывались в Отряд Запугивания, как их назвал лидер Ким Сокджин. Во время первой встречи этот человек с выкрашенными в розовый цвет волосами подбодрил их словами «хоть вам и не заплатят за ваш труд, испуганные вопли послужат достаточной наградой», и, честно, Чонгук уже после этого понял, что Сокджина злить не стоит. После этого, и после того, как выяснилось, что тот заставил Мин Юнги — Мин Юнги! — переодеться в костюм «сексуальной мертвой чирлидерши». (– Ну, меня хотя бы никто не узнает в этом нелепом прикиде, — проворчал Юнги, натягивая на голову светлый парик. — А твой парень? — спросила Ынби с телефоном в руках, камера которого явно была направлена в сторону Юнги. — Пошла ты, он не мой парень, — вознегодовал тот, а Ынби громко рассмеялась после того, как отправила фото Пак Чимину в Снапчате.) Костюм Чонгука оказался не так ужасен, как у Юнги. На него просто надели рваный старомодный пиджак, но при этом на лицо потратили почти час, гримируя его под зомби с помощью латекса, зеленовато-серой краски и искусственных ран, а челку стильно растрепали и закрепили спреем для волос и искусственной кровью. Ынби стояла рядом, одетая в заляпанное кровью свадебное платье и с жутко разрисованным лицом. Плюс, она вставила молочно-белые линзы, которые Чонгук так и не смог использовать из-за своих быстро сохнущих глаз, хотя тоже пытался. — Все нормально, — сказала Ынби, похлопав его по плечу когтистой кровавой рукой, — ты все равно всегда выглядишь так, что подходить к тебе неохота. Как бы Чонгук ни хотел с этим поспорить, он не мог. И дело не в том, что он подлый или вредный и не хочет заводить друзей, просто его обычное лицо будто кричало всем вокруг: привет, я последняя сволочь, а Чонгук был слишком скромным, чтобы на самом деле подойти к кому-нибудь и доказать, что первое впечатление обманчиво. С другой стороны, Ынби являлась именно такой сволочью, какой и выглядела, и, наверное, поэтому они так хорошо сдружились. Даже если Чонгук иногда и сомневался в принимаемых ею решениях, например, таких как запись в группу волонтеров-зомби для школьного фестиваля, только чтобы напугать свой объект воздыхания. Однако Чонгук отдал ей должное — такие переодевания оказались лучше, чем он думал. Он вырос без особых хэллоуинских традиций — максимум, просто мог посмотреть с друзьями несколько ужастиков — и переодевался он только на каникулах, когда ездил в столицу. Ходить по университетскому кампусу под аккомпанемент демонической версии свадебного марша было намного веселее, чем смотреть Звонок в родительском подвале. — Надо было позвать сюда маму, — сказала Ынби, когда они проходили мимо группы испуганных ребят, — я в жизни не окажусь ближе к свадьбе с мужчиной, чем сейчас. Чонгук почти вышел из роли, сжимая руку Ынби и выдавливая из себя улыбку: — Ну хватит. Я сейчас рассмеюсь. — Ты своим тоже можешь позвонить, — продолжила Ынби. — Ты же впервые к девушке притронулся? Ответить ей хотелось, но Чонгук к такому уже привык. Ынби имела привычку «ласково» издеваться над людьми, к которым хорошо относилась. Именно поэтому она потащила девушку, которая ей нравится, с боязнью высоты на банджи джампинг, потому что такой уж она человек. Чонгук же, если оглянуться назад, был хорошим другом. Очень хорошим другом. — Все лесбиянки такие сучки, или исключительно ты? — спросил он с каменным лицом, на что Ынби только хихикнула. Университетский кампус был заполнен хэллоуинскими декорациями, гостями и киосками с едой. Чонгук слышал как минимум три версии Spooky Scary Sceletons, играющие одновременно с разных сторон, и примешивающийся к ним свадебный марш, звучащий из незаметного кармана платья Ынби. У него немного болела голова от такой какофонии, но он все равно собирался выложиться на полную, потому что, если люди собираются около киосков, значит, они думают, что находятся в безопасности. Как же они ошибаются. — Справа от тебя, — сказала Ынби тихо, но так, чтобы Чонгук услышал ее сквозь оглушающие басы. — Старшеклассники. Они снимают нас. Выглядят уже напуганными. Чонгук медленно перевел взгляд направо, не поворачивая голову, и верно: кучка подростков, одетая в форму местной школы, стояла с краю дороги. Они находились на некотором расстоянии, тыкали пальцами и снимали их на телефоны. Дело в том, что ни Чонгук, ни Ынби никогда не делали ничего спустя рукава. Они оба являлись очень азартными личностями, и, хотя Ким Сокджин с улыбкой напомнил, что это не соревнование, они оба были убийственно серьезно (ха) намерены стать самыми пугающими. Так что с отрепетированной легкостью (они действительно практиковались в запугивании около недели) они вдвоем прошли вперед, но только пока не оказались прямо перед группкой школьников, снимающих их. Тогда по третьему стуку Ынби по руке Чонгука они одновременно повернули головы в сторону школьников и кинулись к ним. Чонгук почти ухмыльнулся одной девчонке, закричавшей и бросившейся прочь, с ликованием наблюдая, как разбегаются в разные стороны остальные. Ынби притворилась, что гонится за несколькими школьниками, а в ответ ей летели крики «отстань, жуткая тварь!» Одна из девушек от испуга забыла свою сумочку, и Чонгук удостоверился, что встал достаточно близко, когда девушка вернулась забрать ее. — Ох, черт, пожалуйста, не двигайся, — бормотала девушка, поэтому, конечно, Чонгук двинулся. Она схватила сумочку с земли и побежала за своими друзьями, жалобно хныкая. После этого Ынби опять подхватила Чонгука под руку, выдохнув: — Фух. Ошеломляющий успех. — Вы, ребята, слишком серьезно к этому относитесь. Чонгук глянул через плечо, увидел Юнги, одетого в свой костюм, и едва не фыркнул. В первые месяцы учебы в университете Чонгук боялся Юнги, и даже не предполагал, что ему доведется увидеть хена в форме чирлидерши. Еще и с заляпанными кровью помпонами. — Ты похож на Twice после апокалипсиса, — сказала Ынби вместо приветствия. — Иди ты, — прошипел Юнги, показав ей средний палец. — Я хотя бы выгляжу горячо, не то что вы. Мне уже номеров тридцать оставили. А вы сможете получить только кулаком в лицо, учитывая, как себя ведете. — Он развернулся и вперился взглядом в Чонгука. — Особенно ты. Черт подери, ты же просто ужасающий. — В этом и суть Хэллоуина, хен, — произнес Чонгук, растягивая слова. — Наша работа заключается в том, чтобы пугать людей. Ты должен заставлять детишек плакать и звать мамочку, а не стрелять телефонные номера. Чимин-то об этом знает? — О номерах нет, но он знает, что я здесь, спасибо тебе за это, — Юнги прищурил глаза в направлении Ынби. — Готов поспорить, он заявится сюда и станет меня искать. — Говоришь так, будто тебе не нравится регулярно прыгать на его члене, — подколола его Ынби, на что Чонгук невольно фыркнул. Юнги сжал пальцами переносицу: — Когда-нибудь, Хван Ынби, я могу придушить тебя. Девушка хмыкнула, отодвинулась от Чонгука, и приобняла Юнги за плечи одной рукой: — Жду не дождусь того дня, когда ты реально сможешь дотянуться до моей шеи, — и улыбнулась. Несмотря на свой не такой уж высокий рост, сейчас она была на каблуках, и Юнги рядом выглядел довольно низким. — Я голодная, так что, наверное, устрою себе перерыв и попугаю в это время кого-нибудь около киосков. Не против пройтись пару кругов вокруг кампуса один, дорогой муженек? Чонгук вздохнул и махнул ей рукой, жестом показывая, что она может идти. — Отлично! — усмехнулась девушка. Да, ведь на ее лицо не налепили тонны латекса, и она действительно могла что-то им выражать. — Ты голодная, Юнги-онни? Чонгук наблюдал за тем, как Юнги гонится за смеющейся Ынби в сторону ларьков с едой, покачивая головой. Как бы весело ни было пугать людей вместе с подругой, с ней было сложно оставаться в роли, и прогулка в одиночку по кампусу могла дать ему преимущество. Теперь-то не придется идти в сопровождении свадебного марша, и люди не будут замечать, как он подкрадывается. С новоприобретенной решительностью Чонгук напустил на себя угрюмейший вид и пошел по дорожке вокруг кампуса. . . . Пугать людей смешно. Пугать людей, которые не видят, как ты подбираешься к ним — еще смешнее. Чонгуку было почти сложно сохранять серьезное выражение лица, когда жертвы визжали и отпрыгивали в сторону, потому что смех являлся его безусловной реакцией. Некоторые на него ругались, но, ну вот честно, а чего они ожидали, приходя на мероприятие, о котором прямым текстом говорилось: здесь будут актеры, пытающиеся вас напугать? Спустя полчаса Чонгук отправил уже около пятидесяти кричащих человек в направлении либо ворот школы, либо ярко освещенных киосков с едой, и чувствовал себя очень удовлетворенным своими достижениями. Ким Сокджин оказался прав — крики ужаса действительно были достаточной наградой, чтобы заниматься этим бесплатно. В голове мелькнула мысль о том, чтобы снова найти Ынби и продолжить отыгрывать их парную схему, когда Чонгук увидел его. Парень стоял один под тусклым фонарем. Тихий голос разума говорил: не надо, но парень стоял спиной к Чонгуку, и, честно, ну это же слишком просто. Парень казался немного выше его самого, и с плечами достаточно широкими, поэтому Чонгук был уверен, что тот не слишком испугается. Как можно тише Чонгук подобрался к жертве со спины. У того еще были воткнуты в уши наушники, то есть, он даже особо ничего вокруг не слышал. Чонгук готов был засмеяться. Что за идиот придет в таком виде на мероприятие по случаю Хэллоуина, зная, что люди будут выскакивать из ниоткуда и пугать его? Парень не среагировал, даже когда Чонгук подошел совсем близко, так что — очень быстро — он наклонился и выдохнул жертве в шею. Это уже вызвало реакцию, потому что парень повернул голову, и на секунду Чонгук подумал, что он не испугается и никак не отреагирует. Но тогда парень закричал, срывая голос, и приземлился на задницу, одновременно с этим выдергивая наушники из ушей. А Чонгук стоял, смотря на него сверху вниз, и ликовал. Но его злорадство долго не продолжалось, потому что прежде, чем он смог осознать происходящее, парень начал плакать. Черт подери. — Эм. Парень немедленно закрыл лицо руками. Чонгуку показалось, что его плечи трясутся. Может, я ошибся? — подумал он мельком, потому что ну не мог он напугать кого-то до слез, верно? Логичнее предположить, что он просто застал парня врасплох, а тот теперь стал смеяться над нелепостью ситуации. Чонгук на пробу сделал шаг вперед, и парень, должно быть, почувствовал это, потому что с очередным вскриком отполз подальше. Черт возьми, он реально плачет. На щеках блестели настоящие слезы, а Чонгук совсем не знал, что делать, когда люди плачут. Он даже друзей-то утешал с трудом, и действительно не ожидал, что кто-то испугается его настолько сильно. — О боже, у меня нет оснащения для зомби-апокалипсиса, — донеслись до Чонгука всхлипывания. — Я не готов умереть. После этого парень швырнул в Чонгука свой телефон. Тот едва успел отойти в сторону, чтобы устройство не прилетело ему в лицо. В этот момент Чонгук начал рассматривать вариант того, что бедняга мог и не знать, что за чертовщина творится в кампусе. — Черт… — воскликнул Чонгук, — что за хрень, чувак? — Пожалуйста, не убивайте меня, мистер Зомби, — начал умолять парень, все еще всхлипывая. — Я… я тощий, невкусный, и мяса у меня на костях нет! Вместо того, чтобы сказать что-то вроде «Я ненастоящий зомби» или «Это просто фестиваль с зомби-темой, ты перепутал все» и успокоить беднягу, Чонгук произнес: — Зомби мозги едят, идиот, — что, очевидно, не помогло в случившейся ситуации. — Ох, блин, — задохнулся словами парень. По его лицу опять заструились слезы. — Тогда я… я в заднице. — Разве ты не должен убегать? — спросил Чонгук. Он уже явно перебарщивал. Какой идиот продолжит пугать человека, который считает, что находится в реальной опасности? По-видимому, такой идиот, как Чонгук. Он слишком много общается с Ынби. Парень вытер глаза и всхлипнул. — Я… я плохо бегаю, — пробормотал он в ответ, и, когда убрал руку и посмотрел на Чонгука широко раскрытыми покрасневшими и блестящими от слез глазами, Чонгук понял, что он милый. Черт. Очень милый. — Мы можем просто побыстрее закончить? — произнес он, заикаясь. — Можешь убить меня быстро? — Я… я просто актер, — в панике выпалил Чонгук, и внезапно осознание обрушилось на него всем весом. Он только что напугал человека до слез, а затем продолжил запугивать до такой степени, что в него в качестве самозащиты швырнули телефон. — Твою ж… Прости, что напугал тебя… Черт. В спешке Чонгук развернулся и подбежал к лежащему на земле телефону. Тот выглядел почти невредимым, но на экране виднелось несколько трещин. — Черт… слушай, это хэллоуинский фестиваль, я должен пугать людей, — объяснил он, протягивая Симпатяжке телефон. Симпатяжка, кажется, слишком сильно трясся, чтобы забрать телефон из его рук, поэтому Чонгук положил его ему на колени. — Прости за телефон, — пробормотал Чонгук, — я просто делал свою работу. Ну, в его работу не входило дышать кому-то в шею, а потом пугать до слез, но Симпатяжке этого знать необязательно. — Тогда я пойду, — неловко сказал Чонгук. — Мне жаль, что… заставил тебя плакать. — Я не плачу, — ответил парень, очевидно, плача. Чонгук склонил голову. — Прости, — повторил он, а затем убежал. (Что за чертов идиот.) . . . — Я довел одного парня до слез, — признался Чонгук, когда с его лица убирали грим в одном из классов после фестиваля. Ынби, пребывая в полном восторге, положила руку ему на плечо: — Я горжусь тобой, сын. Чонгук скривился: — А я нет. И тебе тоже не стоило бы! Я не просто напугал его, понимаешь? Он заплакал не от неожиданности, он действительно подумал, что я собираюсь съесть его мозг. И… — Чонгук замолчал, позволив стереть грим с его губ, а потом продолжил: — Он милый. Очень. Я довел милашку до слез, и он бросил в меня свой телефон, потому что подумал, что я настоящий зомби. Студент из группы, отвечающей за костюмы, сурово взглянул на Ынби, которая от смеха чуть не упала со своего стула. Наверное, потому что она до сих пор была в своем кровавом платье. — Ох, боже мой, — прохрипела она, — боже, ты никогда парня себе не найдешь, Чон Чонгук. — Спасибо, — протянул он, — твоя поддержка так много значит. — Затем я и здесь, — хихикнула девушка. — Но, если серьезно, он сильно милый? — Чонгук громко застонал, откидываясь назад в кресле, потому что просто не мог подобрать слов. Он успел бросить на парня только короткий взгляд под тусклым светом фонаря, но знал, что тот был просто очаровательным. Ынби легонько похлопала его по плечу. — Я поняла. Ну, бывает, друг. Наверное, не судьба. Чонгук проворчал: — Ну и ладно. У меня все равно не было ни шанса. Ты собираешься куда-то? Или хочешь пойти перекусить? Ынби сложила руки в умоляющем жесте. — Мне жаль, Чонгук, дорогой мой, — сказала она, хотя сожалений в голосе не было слышно, — но у меня очень нетрадиционно ориентированное полуночное свидание с Юной, и я бы предпочла, чтобы ты не мешался там третьим лишним. Чонгук покачал головой, слегка улыбаясь: — Да, я бы тоже не хотел мешаться. Да и все равно устал. — Прости! — В ее голосе извиняющихся ноток так и не появилось. — Я напишу тебе завтра, расскажу, как все прошло? — Да, да, — Чонгук махнул ей рукой. — Иди, повеселись. После этого его отпустили, и он мог идти. Большую часть грима сняли, его лицо полностью отчистили от латекса и краски, но в волосах еще оставалась кровь. Чонгук все равно никуда не собирался, так что решил дойти до дома прямо так и уже там принять душ. Он забежал в другой класс, чтобы попрощаться с Юнги и Сокджином, которые тоже успели переодеться, а потом вышел из здания на уже менее многолюдную территорию кампуса. Киоски закрывались, студенты выходили за ворота, и Чонгук последовал за ними к автобусной остановке. — Серьезно, хен. Я правда расплакался. Знакомый голос заставил Чонгука повернуть голову и посмотреть на другую сторону остановки. А вот и он. Симпатяжка, глаза которого были все еще немного покрасневшие и опухшие, и мрачное выражение лица, с которым он рассказывал человеку на другом конце линии детали их неудачной встречи. Чонгук прикусил губу, опять почувствовав укол вины, напомнивший, что он реально довел человека до слез. Голос в голове, звучащий подозрительно похоже на Ынби, заспорил, что Чонгук просто выполнял свою работу, но он все равно чувствовал себя виноватым. Может, я должен извиниться? Снова? Очень глубоко вздохнув, Чонгук смело направился в сторону Симпатяжки, когда тот закончил разговор и сунул телефон в карман. Парень заметил его и изогнул одну бровь. Чонгук кашлянул: — Я… я вижу, телефон работает? Парень на несколько секунд задумался, будто пытаясь осознать, что Чонгук имеет в виду, и откуда он его знает. Потом он в шоке открыл рот и ткнул на него пальцем: — Зомби? — Д-да, — застенчиво пробормотал Чонгук, внезапно почувствовав себя очень глупо. — Эм… прости еще раз. Я понятия не имел, что ты так сильно испугаешься. Парень опустил руку. Он выглядел так, будто не мог поверить, что Чонгук на самом деле был тем самым зомби, который его напугал. — Ты… у тебя на лице было так много грима? — Эм. — Точно не такого ответа Чонгук от него ожидал. — Ну да. Это же очевидно? Симпатяжка заикнулся: — Нет, я просто… Я был немного занят тем, что пугался до усрачки, поэтому не рассмотрел тебя хорошо, но… — он кашлянул, — ты очень красивый. И совсем не выглядишь мертвым. Но я все равно мог бы расплакаться, даже если бы ты выглядел, как сейчас, потому что пугаюсь всего. Мой лучший друг заставил посмотреть вчера Поезд в Пусан. — Ох, — подал голос Чонгук, как идиот. Его мозг пытался обработать то, что очень милый парень назвал его красивым. — Почему… как ты вообще здесь оказался? Ты не знал про фестиваль? — Друг попросил забрать кое-что из студии. Я знал, тут намечается праздник, но не думал, что кто-то так подкрадется ко мне. — Последнюю часть он произнес, пронзая Чонгука суровым — хотя отчасти немного веселым — взглядом. — Трусишки не должны выходить на улицу в Хэллоуин, — возразил Чонгук. Симпатяжка фыркнул: — Я не трусишка. — Ты заплакал, — напомнил ему Чонгук. — Да, заплакал, — легко признался тот. — Я безумно напугался, ты выглядел просто жутко. А ты бы сам не испугался на моем месте, если бы кто-то подошел незаметно, и дышал тебе в шею? Чонгук пожал плечами: — Может. Но не плакал бы. — Придурок, — пробормотал парень. — Тебе повезло, что ты симпатичный, мистер Зомби. Уши у Чонгука наверняка покраснели, но ему удалось улыбнуться в ответ. — Я… эм… меня зовут Чонгук. — Он медленно вытащил руку из кармана и протянул парню. Ладонь его оказалась теплой, кожа мягкой и загорелой, и, боже, какой же он милый. — Я правда чувствую себя виновато за то, что испугал тебя, что ты расплакался, и я подумал, что подойду и скажу… ну… — Прости? — предположил парень, улыбнувшись широкой прямоугольной улыбкой. — Извинения приняты. А ты прости, что швырнул в тебя телефон. Меня зовут Тэхен. Тэхен. И правда очень красивое имя. Оно ему подходит. — Тэхен, — повторил Чонгук. — Хорошо. — Хорошо? — Тэхен приподнял бровь. Чонгук почувствовал, как под этим тщательным взглядом по щекам расползается румянец. — И это все? Чонгук неловко кашлянул, не поднимая на Тэхена глаз. — Я… то есть… у меня нет денег, чтобы заменить тебе стекло на телефоне, но… но, — боже, с приглашениями на свидания он справляется хуже некуда, — я могу купить тебе кофе? Как-нибудь? Скоро? Тэхен, все еще улыбаясь, протянул руку: — Телефон. Порывшись, в карманах куртки, Чонгук вытащил телефон, разблокировал экран и передал Тэхену. У него чуть-чуть закружилась голова, когда тот набирал свой номер. — Напиши мне попозже ночью, — сказал он, передавая телефон обратно. Тэхен сохранил свой номер под именем Трусишка. — Сегодня? — Ага, — Тэхен кивнул. — Я уснуть все равно не смогу, спасибо тебе за это, кстати, так что можешь возместить мне все, составив компанию. Чонгук не смог сдержать улыбку: — Правда? Отлично. Это я могу. Тэхен улыбнулся в ответ: — Хорошо. . . . зомби:, а ты смотришь ходячих мертвецов трусишка: :)) палку не перегибай:))