You Know. I know

Когда Юнги в первый раз видит танец Чимина, он полностью очарован. Он ожидал, что Чимин сделает что-то вроде танца в хип-хоп стиле, так как выбрал одну из песен Юнги. Он определенно не ожидал, что Чимин поставит танец в современном стиле. Поэтому, когда Юнги в первый раз видит танец Чимина, он полностью очарован по двум причинам. Во-первых, он никогда не мог бы подумать о том, что кто-то поставит современные танец на одну из его композиций. Во-вторых, он не мог представить, что человек способен двигаться так грациозно. Это не говорит о том, что Юнги раньше не видел людей, танцующих так, раньше. Просто было что-то в том, как движения Чимина заставляли что-то в его груди безостановочно трепетать. И пока он смотрел на Чимина, он неожиданно понял, что вес в его груди стал настолько меньше. Юнги не отводил глаз от Чимина даже на секунду, до того как весь танец не закончится. Он даже не знал, что ему нравятся современные танцы, до этого момента. С другой стороны, ему было сложно не дать своему рту распахнуться, пока он смотрел. — И? — Спросил Чимин, подходя ближе к Юнги, который сидел в углу. — Как это было? Скажи мне, если что-то было не так. Юнги сглотнул и попытался собраться. — Пожалуйста, не ненавидь меня, — сказал он посмотрев на Чимина вверх, — но просто это так... — Юнги сделал движение рукой, будто его голова взорвалась, и продолжил. — У меня, на самом деле, не было и шанса, чтобы критически оценить его. — Хён! — Жалобно протянул Чимин. — Прости, но ты был таким красивым, малыш! Чимин почесал свой затылок, пока краснел от негодования. Юнги не смог сдержать вырвавшийся у него смешок. — Ты красивый, Чимини. И я не могу сказать, насколько особенным я себя чувствую, зная, что этот танец предназначается для меня. — Сказал Юнги мягко. — Станцуешь его снова? Чимин кивнул с все еще чутка розоватыми щеками. — Но пообещай, что ты будешь делать то, для чего ты пришел сюда, хорошо, хён? Юнги рассмеялся. — Я буду. Но Юнги понадобилось еще два раза исполнить танец, чтобы сфокусироваться на том, для чего он на самом деле сюда пришел.

***

Юнги привел Чимина на пляж. Солнце уже село, и Чимин тренировался целый день. Юнги убедил Чимина в том, что ему нужен перерыв. Поэтому они здесь гуляют плечом к плечу вдоль берега близко к воде, но недостаточно близко, чтобы волны доставали до них. Юнги смотрел, как их ноги зарываются в песок. Ему все еще приходилось прилагать немного больше усилий, чтобы тащить себя вперед. Но он больше не чувствовал себя таким обеспокоенным из-за этого. — Ты все еще играешь на пианино, хён? — Голос Чимина вклинился в плавающие мысли Юнги. Юнги сделал глубокий вдох перед тем, как ответить. — Нет, не совсем. Я не прикасался к пианино годами. — Почему же? — Чимин взглянул на Юнги. — Ты же так любил его. Юнги пожал плечами. — Мои родители никогда не водили меня на уроки игры на пианино. И я подумал, что был слишком занятым, чтобы волноваться об этом тоже. — Сказал он. — Я думаю, из-за потери памяти я полностью не понимал, насколько важным это когда-то было. Я вспомнил пианино, но я до конца не вспомнил, какой большой частью моей жизни оно было. Если ты не можешь вспомнить что-то четко, ты не можешь на самом деле скучать по этому, так? Чимин медленно кивнул, его взгляд был приковал к песку. И Юнги осознал, что он сказал. Он взял руку Чимина с свою. Чимин вздрогнул и взглянул на Юнги, его глаза были широко открыты, но грусть все еще был заметна в них. — Хён? Что ты делаешь? — Сказал Чимин, глядя на их руки. — Все в порядке, — заверил его Юнги. — Здесь темно, и никого нет вокруг. Чимин просто кивнул и вернул свой взгляд опять на песок. Его рука обмякла в руке Юнги. Юнги сжал руку и притянул младшего ближе. — Прости. — За что? — Спросил Чимин. — Ты знаешь за что, — Юнги врезался в плечо Чимина своим. — Хей, — сказал он тихо, — посмотри на меня. Чимин поднял взгляд на Юнги. — Ты не должен притворяться, что все в порядке. — Сказал Юнги. — Я знаю, что я на самом деле не скучал по тебе, потому что как я мог, когда я не помнил тебя? Но я хочу, чтобы ты знал, что, если бы я не потерял память, я бы скучал по тебе каждый божий день. Ни одного дня не прошло бы без тебя в моих мыслях. — Это не была твоя вина, хён, — пробормотал Чимин. — Я знаю, что это не была моя вина. Но я все равно чувствую сожаление. Чимин кивнул, одаривая Юнги небольшой улыбкой. — Что я могу сделать, Чимини? — Спросил Юнги. — Я знаю, что не могу ничего сделать с этим. Но что я могу сделать для тебя прямо сейчас? Чимин сжал руку Юнги. — Просто будь со мной, хён. Это все чего я хочу. Юнги остановился, и натяжение на руке Чимина заставило его тоже остановиться. Он посмотрел прямо Чимину в глаза. — Я обещаю.

***

Когда Юнги прибыл в танцевальную студию, он нашел Чимина, одетого в простых брюках и рубашке вместо его обычных свитеров или футболок. — Нет тренировки сегодня? — Спроси Юнги, немного удивленный, что Чимин бы выбрал не тренироваться два дня перед самым главным днем. Чимин разразился в яркой улыбке, пока проделывал свой путь к Юнги. — Я поведу тебя на особенное свидание. Юнги поднял брови. — Почему так внезапно? — Мне нужна причина, чтобы сводить тебя на свидание? — Чимин вскинул голову. — Думаю, нет, — пробормотал Юнги, — я принес еду, кстати. — Юнги поднял свою сумку. — Это хорошо. Нам понадобиться это, — сказал Чимин. — Ты хочешь сначала поесть? — Мне больше любопытно само свидание. Чимин хихикнул. Он забрал сумку у Юнги и поставил ее на скамейке в углу. — Тогда мы вернемся за этим позже, — он взял Юнги за руку и проделал свой путь за дверь. Пока Чимин тянул его, Юнги представлял, куда они идут. Он был удивлен, увидев, что вместо того, чтобы выйти из здания, Чимин ведет его вверх по лестнице. — Нам вообще можно находиться здесь? — Прошептал Юнги. Чимин хихикнул. — Не совсем, но я дружу с комендантом. Я подговорил его оставить дверь открытой. — Чимин, куда, черт возьми, мы идем? — Шепотом прикрикнул Юнги. — Тебе не нужно шептать, хён. Здесь никого нет, — насмешливо прошептал в ответ Чимин. Юнги нахмурился на него. — Засранец. Чимин хихикнул. — Давай, мы почти пришли. Они подошли в другую комнату. Юнги увидел слова "Класс Музыки" на дверях. Он вопросительно поднял брови, глядя на Чимина. Чимин ничего не сказал. Вместо этого он открыл дверь и пихнул Юнги внутрь перед тем, как снова закрыть дверь. В полной темноте Юнги сильнее сжал руку Чимина. Он почувствовал, как Чимин поднял вверх его ладонь, оставляя легкий поцелуй на тыльной стороне. Зажегся единственный светильник. Он не был слишком ярким и не освещал комнату целиком. Но он осветил лицо Юнги, когда он увидел напротив себя пианино. Он усадил Юнги на стул и присел рядом с ним. Юнги поднимал свою руку в смятении, пока касался чуть потертых белых клавиш. Он мягко нажал на одну, и внезапно он стал опять подростком. Подростком, который играет на пианино каждый раз, когда у него есть такой шанс. Подростком, который разделил свою жизни и пианино. Подростком, который бежал к пианино, когда было слишком тяжело. Юнги снова был подростком, когда с любовью смотрел на черные и белые клавиши. Ладонь на его коленке вернула его обратно в настоящее. Он повернул голову к Чимину с блестящими глазами. Он хотел сказать что-то; рассказать Чимину, как это много значит для него. Он не знал, насколько сильно он на самом деле скучал по пианино. Но Чимин знал. Чимин уже знал. Чимин всегда знает. — Спасибо тебе, — ему удалось прохрипеть. Чимин потряс головой и прильнул ближе, чтобы оставить поцелуй на щеке Юнги. — Сыграешь для меня? Юнги кивнул и потер глаза. Он прочистил горло несколько раз, перед тем как опустить свои руки на клавиши. И Юнги заиграл. Юнги играл, опуская сердце. Он думал о своем сердце. Он думал о Чимине. Он думал о каждом моменте, который они провели вместе, и музыка просто лилась из него. Все те разы, когда ему было больно, все разы, когда он был счастлив, все разы, когда он скучал по Чимину, все это превращалось в музыку, пока его пальцы бегали по клавишам. Когда Юнги закончил играть, Чимин молчал. Юнги смотрел на него выжидающе. Чимин придвинулся ближе и обернул свои руки вокруг тела Юнги. — Это было красиво! — Сказал он Юнги на ухо. Он прижался губами к виску Юнги перед тем, как отстраниться. — У меня тоже есть кое-что, чтобы сыграть для тебя, — сказал Чимин, нервно смотря на Юнги. Юнги поднял брови и засветился улыбкой деснами. Он пододвинулся, чтобы Чимин играл, и отклонился назад, давая мальчику немного пространства. Когда Чимин начал играть, Юнги затих. Нет, не потому что Чимин играл невероятно красиво. А потому что Чимин играл ту песню. Песню, что свела их вместе в первый раз; песню, что Юнги один играл в тот день в школьном музыкальном классе; песню, которой Чимин умолял Юнги научить его. Юнги сглотнул сильнее, чтобы избавиться от чего-то, застрявшего в его горле. Его глаза ни разу не оторвались от лица Чимина. Он смотрел на него, глаза мальчика сузились от сосредоточенности, пока он пытался сыграть каждую ноту правильно. Юнги все еще не отвел взгляд, когда Чимин закончил. — Как тебе? — Спросил Чимин, играючи улыбаясь Юнги. — Ты помнил. Ты все еще помнишь ее, — Юнги ощущал нехватку воздуха. — Конечно, я помню. Это наша песня, — сказал Чимин. — Но это было так давно. Как ты все еще помнишь, как играть ее? Чимин опустил взгляд, смущение расползлось по его лицу. — Ну, я вроде как практиковался играть ее время от времени, чтобы быть уверенным, что никогда не забуду ее. Я хотел сыграть ее для тебя однажды. — Чимини... — Это не важно. Правда. — Нет, это важно, — сказал Юнги. Рот Чимина раскололся в широкой, зубастой улыбке. Юнги взял в руки лицо Чимина, поглаживая большим пальцем его щеку. — Спасибо. Чимин ничего не говорил. Он льнул к прикосновениям Юнги. И в тот момент Юнги понял, что больше не боится. — Могу я поцеловать тебя? — Выдохнул Юнги. Глаза Чимина расширились, а губы чуть приоткрылись от удивления. Он закрыл глаза и придвинулся. Юнги принял это за 'да' и сократил расстояние между ними. Чиминовы губы напротив его собственных были мягкие, и Юнги клянется, что его сердце сделало прыжок, когда их губы встретились. Юнги отодвинулся, и, когда он открыл глаза, Чимин уже смотрел на него. Юнги убрал розовую челку с глаз Чимина. — Мне жаль, что это заняло у меня так много времени, — сказал Юнги. Чимин улыбнулся и схватил Юнги за грудки, чтобы прижать его ближе. — Ох, я не знаю, можно ли считать это за поцелуй, хён, — усмехнулся Чимин. — Я думаю, предполагается, что ты должен двигать своими губами или что-то такое. Юнги откинул голову и рассмеялся. Он смеялся, вспоминая их первый поцелуй. Юнги смеялся, потому что знал, что он больше не пятнадцатилетний мальчик. Юнги смеялся, потому что спустя столько времени, он, наконец, знал, что не должен больше бояться. Такая вот вещь воспоминания. С одной стороны, ты можешь сфокусироваться на всех плохих. Или ты можешь выбрать отделять хорошие от плохих и хранить их. Это, может, заняло у Юнги некоторое время, но он, наконец, понял это. Юнги опять пододвинулся, чтобы поцеловать Чимина. Когда он целовал Чимина, он не думал о том, что будет пойманным и ударенным своим отцом. Юнги думал о чиминовых руках, лежащий на его груди, чтобы прижиматься ближе; он думал об их губах, двигающихся навстречу друг другу так естественно; и он думал о своем скачущем сердце. Когда Юнги целовал Чимина, все его мысли были о том, насколько правильны эти чувства. Вернувшись в танцевальную студию, они съели еду, которую Юнги принес. Чимин стоял, прислонившись к стене, когда Юнги включил какую-то музыку и предложил Чимину руку. — Потанцуешь со мной? Чимин рассмеялся и принял руку Юнги. Юнги берет инициативу на себя, пока кружит Чимина вокруг. Они наступали друг другу на ноги, пока танцевали. Чимин откинул голову назад и рассмеялся. — Хён, ты ужасный танцор! — Это называется фристайл, детка. — Я не думаю, что ты знаешь, что такое фристайл. Нет, забудь это, Я не думаю, что ты знаешь, что такое танец! — Эй, пока здесь есть музыка и я двигаю своим телом, это танец. Руки Юнги были прижаты к груди Чимина, пока он держал хихикающего парня. Чимин обернул свои руки вокруг шеи Юнги. — Это не танец, хён. Ты просто раскручиваешь меня, — издевался Чимин. — Это то, что я называю танцем! — Надулся Юнги. Чимин поцеловал Юнги в щеку. — Ты такой милый. — Ох, я знаю. Чимин закатил глаза. Юнги выпустил смешок и придвинулся ближе, чтобы прижаться губами к губам Чимина. — Ах, ты должен прекратить так много улыбаться, так чтобы я смог поцеловать тебя наконец, — пожаловался Юнги, чуть отстраняясь. Чимин хихикнул и пробормотал Юнги в губы: — Похоже, что я не могу остановиться. Он приблизился к Юнги для еще одного поцелуя, чтобы потом начать хихикать снова. Юнги отодвинулся. — Ты ужасен. Но он не смог сдержать ухмылку на своем лице. Они танцевали и танцевали, близко держа друг друга и смеясь, наполняя этим свои сердца.