Уроборос

На столе больше нет бутылок. Только пустой стакан с чистой водой и тишина. С подоконника сквозит свежий дух перемен. В револьвере всё еще пять пустых камор и одна с патроном. Хэнк смотрит на свои руки: они больше не дрожат. Три месяца терапии, сотни часов тишины и один упрямый андроид, который отказался оставлять его в покое. Коннор теперь не «железяка». Коннор — девиант. Коннор — живой. Это звучит как самая нелепая шутка, которую только мог выкинуть прогресс, но Хэнку больше не хочется смеяться с надрывом. Он берет револьвер. Тяжелый, холодный, пахнущий металлом и прошлым. Барабан вращается с мягким щелчком. Пять пустых камор. Он смотрит на фото Коула. Мальчик всё так же улыбается со снимка, но теперь эта улыбка не режет сердце. Хэнк больше не хочет умирать, чтобы встретиться с ним. Он хочет жить, чтобы помнить. Коннор ждет его на крыльце, поправляя галстук — привычка, ставшая признаком нервозности, ставшая признаком души. Он больше не сканирует мир, он его чувствует. Хэнк открывает барабан. Вытряхивает единственный патрон на ладонь. Тот патрон, что ждал три года. Тот патрон, что должен был поставить точку. Хэнк кладет пустую гильзу в ящик стола и закрывает его. Навсегда. В револьвере теперь шесть пустых камор. Он выходит из дома, чувствуя, как Сумо тычется носом в его колено. Коннор оборачивается, и в его глазах больше нет программного кода, только тихая, человеческая надежда. Хэнк жив. Сын в его сердце. И впереди целый мир, который им вдвоем предстоит починить. В револьвере больше нет патрона. Круг Уробороса разорван.