Последний луч солнца

«Я хотел бы найти выход,

Если бы знал, где искать»

      Стив не верит в Бога, не верит в приметы. Но сейчас, когда смоляно-черные вороны кричат над головой, паря в грозовом небе, увитом грязными плотными тучами, — сейчас он не может отрицать, что они сулят смерть. Не тогда, когда Роджерс ступает на собственный эшафот, под громкие крики и брань зевак, собравшихся на площади, чтобы увидеть казнь собственными глазами.       Солнце почти скрылось за тучами, очерчивая их холодным свечением, словно разрезая грязную вату по краям. Небо посерело — этот день, наверное, был создан для его смерти. И Стив горько улыбается краями сухих искушенных губ, что покрылись коростами, когда слышит громкое трио, что так выделяется по громкости среди остальных:

Чертям место только в аду!

Ты убил моего сына, выблядок!

Чудовище!!!

      Он знает. Стив знает, что он чудовище. Но иногда у нас просто нет выбора, иногда мы бессильны пред обстоятельствами, которые преподносит нам жизнь. Стивен Грант Роджерс — убийца и преступник. Он сын судьи, но жалкий вор, шедший против отца всю свою жизнь, хотя знал, куда его тянет трясина. Да. Он определенно заслуживает смерти.

За грехи всегда нужно платить.

      Мужчину буквально толкают к палачу, а оковы на руках и ногах его громко звенят, когда он падает на деревянные доски пола, раня кожу колен и убирая мысли о собственном достоинстве куда поглубже. Хотел ли Стив всего этого? Нет. И он никогда не простит себе разрушенные надежды отца, вкупе с ожиданиями его покойной матушки. Роджерс считает, что смерть — слишком легкое наказание для него.       Единственное, что заставляет его почти мертвое сердце заходиться в беспокойном стуке — тот самый отец, который сейчас стоит где-то на площади, среди сотен людей, которые люто его ненавидят. И Роджерс может представить себе родительские горькие слезы на его глазах, а также жгучий стыд, который испытывает сейчас уважаемый всем городом человек — по совместительству отец такого морального уродства, как он. Стиву, правда, жаль, ему стыдно, отчего даже взгляда не было обращено на толпу. Мужчина не хотел увидеть серо-голубые глаза, в которых застыла боль.       Эти чувства, по отношению к родителю — единственное, что заставляет его уйти с достоинством. По правде говоря, Стив уже давно ходячий мертвец, осталось лишь доказать это отсутствием пульса и биения сердца. — Поднимайся! — не церемонясь, его за локоть хватает палач. Цепко держит своими грязными лапами, матерясь себе под нос. А белокурый мужчина спокойно, запинаясь периодически, идет следом, прямиком к виселице, которую обводят его равнодушно посеревшие глаза.       Стив не верит в загробный мир — в этом все дело. Именно поэтому считает смерть слишком легкой. Вечное спокойствие — награда, для него. Мужчина не верит в Ад (на это есть его собственная жизнь, куда уж хуже), отвергает даже мысль о Рае, потому что даже будь он — туда Роджерсу путь закрыт.       Сейчас, перед тем, как оказаться перед веревкой, с него снимают цепи, звенящие и ломающие слух. Они ржавые и уродливого рыжеватого оттенка. Стив бросает на них взгляд, думая, что можно было бы обойтись и без этой дешевой мишуры. Он ведь даже сопротивления не оказывал. Но, так или иначе, декорации часть спектакля. Спектакля, который кончится его смертью.       И когда на его шее затягивают петлю, Стив молчит, затаив дыхание. Он медленно выставляет руку вперед, не слыша криков и возгласов, не слыша шума. Когда ты стоишь на пороге смерти, все становится слишком мелочным и незначительным.       Он смотрит на свои растопыренные в стороны пальцы, ожидая увидеть золотые частички солнца, скользящие по ним. Но этого не происходит, однако, одинокая холодная капля дождя плашмя ударяется о грязную мозолистую кожу, упав с бесцветного неба. И именно в этот момент Роджерс понимает как никогда четко:

Солнце скрылось от него навсегда.

      Он уже готов, хотя сердце бьётся отчаянно, а ноги зудят в желании рвануть, убежать куда подальше от собственной участи. Закрывает глаза, громко дышит, наслаждаясь последними секундами жизни, и слышит поскрипывание рычага, как вдруг из ниоткуда появляется отдаленное: — Стоять!       Сначала мужчина вообще не реагирует. На что способен один этот вскрик? Он потонет, словно камень в море, и никто его не заметит. Но идут секунды, перерастая в минуты, и Стив начинает волноваться. Что происходит?       Когда он открывает глаза, то сперва часто-часто моргает, не веря в происходящее.       Перед ним, взойдя на место казни, стоял мужчина. Его дорогие одежды были в бордовых тонах, а на пальцах приковывали внимание дорогие перстни, вызывающе и красиво поблескивая. Темные глаза сверкали янтарем, они были игривые и живые — смотрели на Стива с интересом. — Ваше Высочество? — удивленно выдохнул Роджерс, смотря на принца Энтони Эдварда Старка, что собственной персоной стоял перед ним.       Тот лишь ухмыльнулся, щелкнув пальцами, после чего палач поспешил к Стиву, освобождая того от веревки в два счета. — Ч-что? — моргая, мужчина непонимающе смотрел по сторонам. Это шутка?

Что вообще происходит?

— Иногда судьба дает нам второй шанс, друг мой, — отвечая на безмолвный вопрос, Энтони подмигивает, подходя к мужчине ближе, становясь точно напротив. А Стив постепенно начинает осознавать.       Ватные ноги его совсем не держат, и мужчина падает на колени, пораженно распахивая глаза. Только сейчас Роджерса настигает оглушающее понимание, что он чуть было не умер. И становится по-настоящему страшно.

Как он допустил это?

Как докатился до такого?

Еще бы чуть-чуть…

      Стива бьёт дрожь, а сердце бешено бухает в груди. Его дыхание прерывистое и частое, будто мужчина задыхается. Дрожащими руками он хватается за голову, сжимая пальцами русые пряди, отливающие золотом. Ему страшно и чувств слишком много, чтобы описать все. Он просто не может поверить, что выжил. Неужели он спасен?        Но самое сильное потрясение наступает тогда, когда Стив дотрагивается подрагивающими пальцами до грязной щеки, ощущая, насколько она липкая. Липкая от слез. Его слез. — Я…жив? Жив. Стив никогда не плакал, никогда не хотел плакать, считая данное — уделом слабаков. Но сейчас, когда слезы льются в три ручья, не переставая, когда глаза режет от этих соленых капель…сейчас он чувствует облегчение. Будто это единственное, что ему было нужно, чтобы почувствовать себя живым. Заплакать.       И он бьется в истерике, смеясь и рыдая, отчего капли моросят на грязные деревянные балки под ногами. Пока он борется со шквалом эмоций, что, наконец, настигли его, Энтони молча смотрит. Он терпеливо стоит, все также возвышаясь над мужчиной. Взгляд его прочитать едва ли возможно, но, кажется, в темных глазах на секунду мелькает понимание. И это говорит о многом.       Проходит некоторое время, а Роджерс все не может успокоиться, что-то на повторе бормоча себе под нос. Тогда Энтони спокойно наклоняется, пальцами, аккуратно беря мужчину за подбородок, заставляя поднять голову, чтобы видеть эти заплаканные глаза, что вновь обрели цвет лазури и жизни. — Ты спасен, Стив, — улыбаясь, говорит принц приглушенно, а тот, в свою очередь, пораженно раскрывает рот.       Лучи солнца выступили из-за облаков, лаская Энтони со всех сторон, обрамляя его статный силуэт подобно нимбу ангела. Будто тьма расступилась в округе и серость ушла, когда его улыбка засверкала белизной.       И в этом момент Стив понял, что нашел то, что искал, заблудившись во тьме, на перепутье. Нашел свое спасение.

Он нашел своего Бога.