Аномалия

Солнце заходит, становится холодно. Конец августа, и вечером, конечно, уже не так тепло, как днем. От воды веет холодом, стынет нос и руки, и девушка пытается их согреть своим дыханием. Заходящее солнце слепит глаза и она прикрывает веки. Уставшая, она легла в траву и уставила неподвижный взгляд в небо. Скоро это небо заплачет осенними дождями, деревья покидают на землю свои золотые и багряные листья. А потом ноябрь придет, день ее рождения, и смешает золото осени с серебром зимы и будет очень холодно. Холод… это хорошо. Можно остыть, застыть… остаться в покое. Лежать вот как сейчас, не двигаясь, и чтобы листья укрыли холодным одеялом, а снег бы припорошил таким же холодным белым пледом. А она будет лежать и любоваться белым небом сквозь рыжие деревья и ковер мокрой листвы. Красиво. Почему же так хочется холода? Почему все так горит изнутри? Водички бы. Или снегу… все так спутано в этом небе… глаза закрываются. Надо поспать… Стрелок пулей влетел в подвал и вдруг шлепнулся на пол, прямо на пузо, и ударился подбородком о бетон так, что нижние зубы резко долбанули о верхние. Он забористо выругался, сел, морщась от боли и, проверяя сохранность челюсти, сплюнул, а затем, не вставая, кинул гайку в том направлении, откуда летел. Гайка гулко стукнула об пол и сталкер, поняв, что аномалий нет, рванул закрывать и баррикадировать дверь — небо уже было вишневым, выброс вот-вот должен был начаться, землю уже потряхивало. Закончив с баррикадой из всяких ящиков, Стрелок, все еще морщась от боли и неприятных ощущений в челюсти, решил разглядеть, обо что он там споткнулся. Фонарь выхватил из темноты непонятную кучу тряпья, по всей видимости принадлежащую военному — такой камуфляж был только у них. Стрелок осторожно тронул тряпье носком ботинка и вдруг понял, что это не куча тряпок. Там что-то живое. Вернее, кто-то живой. Стрелок присел, внимательнее всмотрелся и обомлел — это была девушка. Она лежала на боку, почти лицом вниз, длинные темные волосы занавесью спадали на лицо и скрывали его. Стрелок окончательно понял, что это девушка, когда осторожно перевернул ее на спину и убрал волосы с ее лица. С парнем ну никак не спутаешь. Губы слишком полные для парня, черты лица слишком тонкие, ресницы длинные, темные. Только сама бледная очень. И худая. — Красивая… чего тебя сюда понесло, востроносая? — пробормотал Стрелок, разглядывая в свете фонаря ее лицо. Тут землю затряс выброс, а Стрелок стал проверять, жива ли эта красотка. Пульс ни на шее, ни на запястье не прощупывался. Тогда Стрелок осторожно запрокинул ее голову и попытался услышать дыхание, хотя бы слабое и… Аллилуйя! Слабенькое дыхание еле щекотнуло его ухо. Сталкер воодушевился, взял девушку за плечи и аккуратно встряхнул ее: — Как тебя зовут? — громко спросил он, — ты слышишь меня? — ответа не последовало, — ладно, хотя бы дыхание есть. Сейчас выброс кончится, я тебя к Доктору оттащу. Держись, востроносая, — мужчина усадил девушку к стене и устроился рядом, чтобы поддержать безжизненное тело. Ее голова упала ему на плечо, а он отвернулся. Вдруг выброс тряхнул особенно сильно и девушка, резко вдохнув, распахнула глаза и издала не то хриплое рычание, не то стон. Стрелок откатился от нее и приготовился уже стрелять, но девушка снова повалилась на землю без чувств. — Это что за фокусы? Ты живая? Ты кто вообще?! — сталкер все еще держал ее на прицеле и подходил ближе. Землю все трясло. Стрелок сел и решил не убирать далеко пистолет. До конца выброса он так и сидел: по-турецки, держа в руках пистолет, но не чтобы убить, а хотя бы ранить. Судя по всему это не такое уж сильное существо. Даже если его находка мутант, Доктору будет материал для исследований. Но вот закончился выброс и Стрелок разобрал баррикаду у двери. Осторожно высунул нос наружу и оценил обстановку. Никого, ничего, дождь. Пожалуй, можно двигать отсюда, пока какой-нибудь Монолит из убежищ не повылезал. Натянув капюшон и маску на пол-лица, он взвалил бессознательную девушку себе на плечи и вышел из подвала. Ему предстоял долгий путь к болотам.