Решайся сейчас! Время не ждёт
10 мая 2019 г., 15:13
Я скажу тебе искренне:
Временами я был немного заносчив,
Высокое небо, полные огромные залы
Иногда я молился о том, чтобы убежать
Но твоя боль — моя боль.
©Bts-boy with luv
***
Пустое чёрное пространство. Он бежит куда-то, прорывается сквозь густой мрак. В спину дует холодный ветер, по щекам бьют крупные капли, словно пытаются разрезать кожу. Вдруг он видит перед собой машину и замирает. — Хён! Как хорошо, что ты здесь! — начал парень, приближаясь к машине, но тут же остановился, не доходя лишь пару метров. Сердце ухнуло в пятки. Стекло со стороны водителя было разбито, дверь в салон раскрыта. На сидении валялись осколки стекла и телефон. У него перехватило дыхание. — Хён! Хён! Ты здесь?! — Он сунулся в салон в надежде увидеть там друга, но никого не было. — Хён! — крикнул испуганный парень, оборачиваясь, и тут же замолчал. Перед ним стоял именно тот, кого он так желал найти. Промокший насквозь, искомый был безразличен и смотрел будто сквозь, мыслями находясь далеко отсюда. Чимин опомнился. — Хён! Прости меня! Прости, пожалуйста! Я не хотел! — по его щекам текли горячие слёзы, обжигая кожу. — Прости! — он бросился на шею друга. — Простить за что? — глухой безразличный голос друга пугал его до дрожи в коленях. — Прости за… — За то, что ты убил меня? — контрольный в голову. — Что… Нет, я не убивал… — он опешил и медленно отстранился. — Да? Что же тогда это? — Сокджин медленно кивнул вниз, увлекая взгляд Чимина за собой. Вскоре Пак пожалел о том, что посмотрел туда. По толстовке Джина стремительно растекалось алое пятно. Причиной тому был нож, торчащий из тела друга, рукоять которого держала чья-та рука. Чимин с ужасом заметил, что это была его собственная рука. — Нет… нет-нет-нет… — шептал он, отступая назад. — Это не я. Нет… — Это ты, Чимин. Ты. Ты убил меня. Пак Чимин — убийца. Зачем ты сделал это? Зачем? — Сокджин тянул к другу руки, медленно исчезая. — За что, Чимин? За что?.. — ЭТО НЕ Я! — громкий вопль наполнил комнату, в которой до этого висела гробовая утренняя тишина. Здесь был лишь он один, так что громкая одышка эхом отдавалась в его голове. Проснувшийся хрипел, силясь забыть тот кошмар, что только что увидел. Это всего лишь сон, который отступил с приходом утра. Просто кошмар, так почему же его так трясёт? Почему он проснулся весь в холодном поту и едва ли не задохнулся от ужаса, что окутал его разум? Причина крылась в том, что это не просто ночной кошмар, а ошибки его прошлого, преследующие его не только днём, но и ночью. В полузабытье он прошаркал в ванную, где умылся ледяной водой в надежде, что это поможет ему прийти в себя. Относительно. Уперевшись руками в края раковины, устремил взгляд на своё отражение в зеркале. Встретившись взглядом с самим собой, вздрогнул, на мгновение испугавшись пустоты, что плескалась в глубине его глаз. Он опустил взгляд на свои губы и понял, что так выходить в люди нельзя. Глубоко вздохнув, парень постарался натянуть правдоподобную счастливую улыбку, но вышло прискорбно. Фальшивка тут же сползла с губ. Чимин попробовал снова, и ещё раз, и ещё, но каждая попытка оканчивалась поражением. Он закусил губу и зажмурился, стараясь спрятать всё то, что беспокоит его, как можно глубже в себе, чтобы близкие ничего не заподозрили. В последний раз глубоко вздохнув, он посмотрел на своё отражение, которое улыбалось ему. Победа. Удовлетворенно кивнув, Чимин покинул ванную комнату. Улица встретила его свежей весенней прохладой. Листва деревьев слегка колыхалась на ветру. В нос ударил сладкий запах цветущего персикового дерева. Ещё в детстве Чимин посадил его вместе со своим отцом. Ещё до знакомства с парнями из группы. До всего этого. Тогда он был беззаботным жизнерадостным ребёнком. Но это было давно и теперь казалось приятным сном. Сон. В голове с неожиданной чёткостью возникли фрагменты недавнего кошмара. Не желая предаваться ужасу сейчас, он качнул головой и окинул взглядом двор — попытка отвлечься. Небольшой огород с засаженными зеленью грядками, качели, привязанные к дереву, верёвки, растянутые чуть ли не на пол двора — импровизированная сушилка для вещей. — Чимин! Ты наконец проснулся. Выспался? — услышав голос мамы, он не мог не улыбнуться. Внутри впервые за долгое время растеклось нечто тёплое. — Ага~, — он подошёл ближе и заметил, что она только собиралась развешивать постиранное бельё. — Помоги мне, раз проснулся. Ты так крепко спал, не хотела тебя будить, — женщина отошла в сторону уступая дело сыну. — Как давно ты высыпался? Ты вообще хорошо спишь? — Я в порядке, мам, не переживай за меня, — он улыбнулся, одарив маму мягким взглядом. Как бы трудно ему ни было, Чимин не хотел волновать свою мать. — Вечно вы так говорите, а потом что? — пробурчала женщина, отводя взгляд. — Не хочешь, не говори, пытать я тебя не стану. Лучше скажи тогда, что хочешь съесть? В этом вашем Сеуле нет путёвой еды. — Такой, как ты готовишь, точно нет, — рассмеялся парень, встряхивая белоснежную футболку и располагая её на вешалке. — Не запачкай белье, иначе повторно стирать будешь! Смеёшься там, — возмущалась она, не скрывая улыбки. — Ну, так что? — Хочу даккальби. И кимчи. Мнооого кимчи и мноооого даккальби, — протянул он, мечтательно закатив глаза. — Заказ принят. Как закончишь, приходи за новой работёнкой, — подмигнув сыну, женщина скрылась в стенах дома. Стоило ей исчезнуть из поля зрения, как улыбка тут же сползла с лица Чимина. Этот сон ничего хорошего не предвещал. — Хён… стоит всё рассказать ему… — слова, что вслух проронил Чимин, подхватил ветер и понёс по просторным дворам, меж домов и цветущих деревьев. Он ощущал вину перед другом. Между ними возникло слишком много недосказанностей, которые запутались в огромный клубок и вызвали множество проблем, включая их ссору. «Ты трус, Чимин. Ты неудачник и убийца» — слова, сказанные Сокджином, пулей пронзили голову провинившегося. Чимин сжал в руках очередную тряпку, не обращая внимания на то, что именно это было. Как бы ни было сложно признавать, так оно и есть. Как бы обидно это ни звучало, не важно, насколько сильно эти слова злили его — они остаются правдой. Он трус — ведь всё это время боялся признаться во всём другу. Боялся, что тот всё вспомнит и тогда придёт за ним. Неудачник, ведь просто убил несколько лет своей жизни. И убийца — тот, кто виноват в смерти друга. Если бы он поступил иначе в тот день, Сокджин был бы жив сейчас. Если бы он думал своей головой… — Чимин? — знакомый вкрадчивый голос перебил его мысли. — Чимин, это ты? — белоснежная простынь, которая висела перед ним, осторожно отодвинулась в сторону, и перед Чимином возникло лицо Хосока. Лицо, которое ничего хорошего не предвещало. Сначала на нём отразилось понимание того, что перед Чоном стоит именно тот, кого он хотел видеть, затем промелькнула радость, ну, а после садизм, который вскоре должен был выплеснуться на Чимина. — Ты какого хера творишь, зараза эгоистичная? Совсем башкой думать разучился? Нахера тогда она тебе? Сдай в музей, пусть там пыль собирает, — шипя, он таскал друга за ухо, на что тот тянул протяжное «а». — Я чуть не сдох за эти пару дней! А ты, блять, тут вещички стираешь! Совесть свою постирать не забыл? Или там никакой ленор не поможет, а?! — Ай! Хён! Прости! — За что это, а? За то, что на звонки не отвечал? За то, что уехал, никого не предупредив? За мои нервные срывы и бессонные ночи? — Ох, точно, я забыл телефон зарядить… — он стиснул зубы и виновато улыбнулся. — Это ты правильно, так зубы точно не потеряешь, — кивнул Хосок, разминая кулаки. — У тебя секунда, чтобы назвать причину, по которой я не должен тебя бить. — Мама готовит даккальби, я угощу тебя! — крикнул провинившийся, зажмурив глаза. — Даккальби… — каратель задумчиво посмотрел вверх и, что-то прикинув, добавил. — А кимчи будет? — Конечно! — Ладно. Поколочу потом, — он опустил рукава. — Живи пока.***
— Как ты понял, что я здесь? — Чимин раскачивался, держась за ручки качелей, которыми служили два прочных каната. — Мне подсказало сердце, — театральным жестом Хосок взмахнул рукой и расположил её в районе груди. — Хён, — он коротко хохотнул. — А если серьёзно? — Отвечаю, так и было. — Чон сидел, прислонившись спиной к дереву, согнув одну ногу в колене и положив на него руку. Откинув голову назад, он лениво наблюдал, как по голубому небу плывут пушистые облака. — Лучше скажи мне, что произошло у вас с хёном? Почему ты сбежал и никому ни о чём не сказал? Не сказал мне. Опережу тебя немного: я прекрасно понимаю, что тебе не в кайф говорить об этом, но также хочу знать причину того, почему на протяжении этих нескольких дней растрачивал свои нервы и силы, бегая по Сеулу в поисках тебя. Считаю, что я имею право на то, чтобы задавать тебе вопросы, на какие хочу знать ответы. Ты мне должен. — Прости, хён, я не подумал об этом… — он не сводил взгляда со своих кроссовок, поскольку встречаться глазами с другом не было никакого желания. — Насчёт хёна. Я не хотел с ним ссориться, но он просто с порога стал обстреливать меня обвинениями. На меня высыпался мешок негатива, и в тот момент я понял, как тяжело ему было. Он прав во всём, особенно в том, что я безумное множество раз оскорбил его за тот короткий период времени, который он провёл здесь. Я желал ему смерти, Хос, звал шизой и хамил. Много хамил. Просто мешал с грязью, посылал, затыкал, а он терпел, молчал и улыбался мне. Я так скучал по нему, безумно скучал. Были дни, когда я готов был пойти за ним, но не будем об этом, ты и сам всё прекрасно знаешь. И вот, когда он стоит передо мной — я начинаю вести себя, как полный кретин. — Это защитная реакция, Чим. В этом нет ничего криминального. Да, по твоим рассказам ты вёл себя как полный мудак, но это можно понять. На то, что произошло с хёном, трудно отреагировать адекватно. — Как бы то ни было, мне ужасно стыдно перед ним. Так вот, не знаю откуда, но Джин-хён узнал правду. Может, что-то вспомнил, или ещё что… — Он сказал мне, что слышал наш разговор. Тот, на крыше. — Серьёзно? — Чимин машинально сжал канаты в руках. — Вот чёрт! — Короче, не знаю, что вам двоим мешает, но настаиваю на том, что вы должны сесть и поговорить. С живых с вас не слезу, домой не пущу. — Хён уже не жив, а дом мой, — многозначительно вбросил тонсен. — Не, ну вы гляньте, он шутить вздумал, — Хосок вскинул брови, устремив взгляд на друга. — Ладно, суть ты понял. Первым же поездом едем в Сеул решать ваши проблемы. — Ладно, — глубоко вздохнул Пак. — Отлично, — кивнул Хосок, вытягивая ноги. — И да, Чимин, подними наконец взгляд и посмотри на небо. Ты всё время ходишь опустив голову и поэтому не видишь того, как оно прекрасно. Так обрати же своё внимание, оно того стоит. Чимин поднял взгляд на друга, который сейчас прикрыл глаза, наслаждаясь лёгким дуновением весеннего ветерка. Он выглядел умиротворенным. Пак последовал совету и устремил взгляд на небо. Оно действительно было прекрасно: там можно было встретить все оттенки от синего до голубого, лёгкие облака проплывали мимо, меняя свои формы, завораживая своей индивидуальностью. Внезапно ему захотелось стать таким же, как эти облака: лёгким, далёким ото всех проблем, непохожим на других. Для себя он решил, что обязательно станет таким, нужно лишь разобраться с проблемами, что мешают ему взлететь. Грядёт время перемен.***
— Ты только приехал и уже уезжаешь, — она не скрывала негодования и печали, которые овладевали ей. Уже в который раз женщина хватала сына в свои объятия, не желая отпускать. — Мы так редко видимся с тобой. — Я тоже постоянно скучаю по тебе, мам, — крепко обхватив её руками, он устроил свой подбородок на её макушке, — но сейчас у меня правда возникли срочные дела. Я обещаю, что приеду к тебе, как только разберусь с ними. Даю слово. — Смотри, ты обещал. Они простояли так ещё несколько долгих минут, не желая отпускать друг друга. Чимин отстранился первым, мягко выпутавшись из родных объятий. Она ещё раз поцеловала сына и, кивнув, взяла себя в руки. — Счастливого пути вам, мальчики. Позвони мне, как приедешь. — Мам, — он тепло улыбнулся заботе матери. — Что мам, что? Всё так же улыбаясь, он помахал ей рукой и, наконец, двинулся в путь. Хосок, который всё это время терпеливо ждал в сторонке, мысленно пропел «Аллилуйя», но был остановлен голосом матери Чимина: — Хосок-а, подойди сюда, — она подозвала его жестом. — Я хочу поблагодарить тебя. — Аджума, Вы что, не стоит! — засуетился парень. — Стоит. Я знаю, что произошло, и знаю, что всё это время ты приглядывал за Чимином и помогал ему. Наша семья в долгу перед тобой. Прошу, позаботься о Чимине, — она поклонилась ему. — Аджума, перестаньте! — он поклонился ещё ниже. — Я всё сделаю, буду помогать ему, обещаю. — Хос, ты чего застрял? — опомнился Чимин. — Иду! Аджума, с ним всё будет хорошо, обещаю. До свидания, — он поклонился напоследок и бросился вдогонку за Чимином. — Ну что, уже отрепетировал речь? — рэпер пихнул друга в плечо, хитро улыбаясь. — У нас на это ещё вся дорога будет, как раз поможешь мне её писать, — ухмыльнулся Чимин и поймал друга за шиворот. — И нет путей к отступлению.***
Вся уверенность мигом испарилась, стоило только ему ступить на порог лестничной клетки. Всю дорогу он думал о том, что скажет Сокджину, как расскажет о том, что произошло, и пытался угадать реакцию друга на все его слова. В какой-то момент Чимин даже подумал, что ему совсем не страшно, но теперь так больше не казалось. Колени предательски дрожали, ноги не несли его куда надо, язык заплетался и не желал говорить связно. — М-может в другой раз? — через плечо он бросил взгляд на Хосока, который шёл за ним. — Ну уж хер вам, — фыркнул Хоби и подтолкнул друга в спину, придавая тому ускорения. Чимин мигом залетел на крышу, чудом не пропахав носом землю. Настоящий друг даст пинка в нужный момент. — Я тут подожду! — донеслось с лестницы. Крыша пустовала, зона отдыха одиноко располагалась в углу, ожидая гостей. «Видимо, он внутри.» Глубоко вздохнув, он уверенно кивнул и сделал решительный шаг в комнату. — Хён, я хочу с тобой поговорить, — начал он, окидывая помещение взглядом, но никого не обнаружил и замолчал. — Странно. Парень проверил ванну, но и там никого не оказалось. Растерянный Чимин стоял посреди «гостиной» комнаты и чесал затылок. — Может, он с Юнги? От волнения у него пересохло в горле, так что парень подошёл к холодильнику с желанием выпить что-нибудь освежающее. Дотянувшись до ручки, Пак бросил невольный взгляд на магнитики, что висели на дверце, и замер. Страх медленно овладевал его сердцем, хватая механизм в плен. Прямо посередине была прикреплена записка. Небольшой мятый белый лист бумаги с аккуратно выцарапанными на нём буквами. Краем сознания предчувствуя что-то плохое, Чимин вчитался в текст. «Парни, я отлично провёл с вами время. Надеюсь, у вас всё будет хорошо. Прощайте. Лучший в мире хён.» — У вас тут слишком тихо, не убили друг друга? — на пороге возник Хосок, всем своим видом он излучал любопытство. — А где хён? — Хос… — он перевёл на друга потерянный взгляд. — Хён исчез.
