-You'll be fine

      Евгений уже давно проснулся, но всё также лежал на диване в объятиях спящего Шакулина, который тихо сопел, утыкаясь носом в плечо друга. Женя смотрел на милого Васю и улыбался, радуюсь тому, что теперь этот парень никуда не убежит, и Калинкин сможет всю жизнь наслаждаться, просто смотря в глаза светловолосого, в которых сочетался коричневый и зелёный цвет. Тяжелая рука зеленоглазого мирно покоилась на талии блоггера.       Парни не впервые лежали вместе на одном диване, но всё же спать вместе было для них в новинку, от чего щёки Жени сразу покраснели, как только Василий раскрыл глаза.       — Доброе утро. — немного хриплым, сонным голосом произнёс Шакулин и, зевая, потёр глаза.       — Доброе. — с небольшой улыбкой сказал голубоглазый, не отводя взгляд от друга.       — Есть планы на сегодня? — поинтересовался светловолосый, вставая с кровати и скидывая с себя плед.       — Ну, поскольку это мой последний день, когда я с тобой не в психиатрической больнице, то я хотел бы, чтобы мы провели это время вместе.       — Ну да, только не говори так, будто ты в тюрьму садишься на пожизненное. Через месяц ты вернёшься, и мы также повеселимся. Кстати, не думаю, что тебе хватит одного рюкзака на такое количество времени, так что я дам тебе свои вещи, ты не против?       — Нет, только если тебе не сложно… — смущённо промямлил Евгений, переводя взгляд на дверной проём, в который удалился Василий.       Парни позавтракали, и сразу появился вопрос: «Что делать дальше?»       — Давай посмотрим что-нибудь? — незамедлительно произнёс зеленоглазый, как только Евгений допил свой фруктовый чай.       Женя не очень хотел снова разрыдаться над печальным моментом и предстать перед Василием в образе сентиментальной девочки, поэтому предоставил выбор фильма его другу, в надежде на то, что тот выберет ужастик, или боевик, над которым рыдать не придётся.       Но всё же надежды голубоглазого не оправдались, и Шакулин выбрал фильм, в жанрах которого была указана «драма».       Вот парни сели на диван, прикрыли шторы и включили кино. Их встретил приветливый саундтрек, который сопровождался красивой картинкой. Василий с интересом наблюдал за происходящим на экране, смотря на этот фильм оценивающим взглядом, а его друг, которому было всё равно, что делать, главное – вместе с Шакулиным, заворожённо смотрел на зеленоглазого.       Женя не знает, сколько минут прошло от фильма, но светловолосый уже приобнял друга за талию, а голубоглазый положил голову на плечо друга. Парень всё же вник в банальный сюжет о несчастной девушке, которой нужно было сопереживать, но её история совсем не тронула Евгения.       И снова парень ничего не чувствует и просто смотрит в никуда. Женя смотрит на Васю, который грустит и радуется вместе с главной героиней, и не понимает, почему он сейчас ничего не испытывает. Темноволосому холодно. Он будто заледенел изнутри, хотя только утром пылал радостным огнём. Теперь он выступает не в образе сентиментальной девочки, а как бесчувственный парень, что совсем не радует Калинкина.       — Я не хочу это смотреть. — Угрюмо произносит он, поднимаясь с дивана.       —Почему? Интересно же. — удивлённо интересуется Василий, ставя фильм на паузу, не желая пропускать ни одного слова главной героини.       — Просто не хочу. У меня ничего не вызывает этот фильм, – откровенно говорит Женя, от волнения парень начинает ходить из угла в угол, пытаясь успокоиться. – Я совсем ничего не чувствую. Я не переживаю за жизнь этой девочки и за её будущее. Мне наплевать, и я не могу ничего поделать с этим.       — Жень, не стоит так переживать. Может, тебе просто не интересно, не могут же у нас быть полностью одинаковые вкусы.       — Нет, — Резко отвечает Евгений, парень останавливается и переводит пустой взгляд на Васю. Глаза темноволосого как у куклы – красивые, сверкающие, прекрасного голубого цвета… И такие же пустые. Вновь. – Я уверен, что это со мной проблемы. Я просто снова пуст изнутри и всё.       Василий совсем не понимал, что случилось за этот час, что теперь Евгений чуть не плачет из-за того, что просто не переживает за актёра. Ну, это уже совсем глупость.       — Жень…       — Стой! Не подходи! — Вскрикнул Калинкин, увидев, что Шакулин встаёт с дивана и направляется к парню. Темноволосый выставил руку вперёд. — Спасибо, но с меня хватит всех этих утешений. Ты просто не хочешь признавать то, что даже я вижу!       — Да о чём ты!? — светловолосый тоже повысил тон, но покорно стоял на месте, дабы не давить на друга.       — О том, что, чтобы я не делал, я всё равно возвращаюсь к состоянию пустоты. Я буду платить за препараты, которые в итоге просто будут оттягивать это состояние, но его уже не оттянуть. Пустота внутри меня, Вась. Эта… Чернота, которая уже поразила меня так, что я не смогу избавиться от неё… И зачем тебе такой друг?       — Женя, ты мне больше чем друг, я люблю тебя… И я всегда буду поддерживать тебя, и вместе мы сможем справиться с той пустотой, которую ты ощущаешь. — тихо, почти переходя на шёпот, произносит Василий и делает один шаг навстречу к Калинкину.       — Я же сказал, стой! Нет, Вась. Мне не нужна ни твоя поддержка, ни твои советы. Мне не нужен ты! — глаза темноволосого наполнились слезами, а внутри всё сжалось. Будто дыхание остановилось, будто сердце прекратило биться после этих слов, будто смысл жизни испарился. Калинкин хотел ударить сам себя за такие слова, за то, что посмел сказать такое после всего, что Вася сделал для него.       — Зачем ты просто делаешь мне больно? Я же люблю тебя и просто хочу, чтобы ты был счастлив… — глаза светловолосого покраснели, а в горле стоял ком, из-за которого каждое слово приходилось выдавливать из себя.       Сейчас ему хотелось сбежать. Далеко, туда, где никто не найдёт. Васе хотелось провалиться сквозь землю, не от стыда, а от боли, которую он сейчас чувствовал внутри.       — Я тоже хочу думать, что люблю тебя. Но я не знаю, что это за чувство, Вась. Я никогда не смогу стать для тебя кем-то настолько близким, что ты сможешь каждое утро разделять со мной кровать и прочее. Я слишком болен для чувств. Сегодня я ощущаю твою любовь и отвечаю взаимностью, а завтра я совсем забываю, какое это чувство. Я не знаю, чем пахнет любовь, какая она на вкус. Уверен, что она не такая приторная, как в сериалах…       На протяжении этого длительного монолога из глаз светловолосого покатились слёзы, которые, буквально, прожигали щёки и медленно стекали по шее, оставляя мокрые пятна на вороте кофты.       — Что ты чувствовал, когда целовал меня? — уверенно, смотря прямо в глаза своему другу, произносит Василий. — Что ты ощущал, когда оставлял засосы на моей шее? А что было у тебя внутри, когда ты спал вместе со мной?       — Я не знаю… — тихо, смотря в пол, выпалил Женя, ища ответ в своей голове.       — Вот это и есть любовь. Не один фильм или сериал не опишет её достоверно, не расскажет тебе, что ты должен чувствовать. Ты и сам не до конца понимаешь. Когда у тебя на лице глупая улыбка, когда внизу живота ты ощущаешь приятную тяжесть, когда твой рассудок затуманивается просто от того, что ты ловишь на себе взгляд человека, который тебе нравится. Вот это любовь. И сколько бы раз ты мне не говорил, что ты ничего не чувствуешь, я просто не поверю, что ты не ощущал этого хотя бы раз.       Евгений понурил голову и задумался. Парень чувствовал на себе взгляд Шакулина, глаза которого стали красные, а слёзы ручьями скатывались по щекам. Женя не знал, что он должен делать сейчас. Слова Василия: «Я люблю тебя», не выходили из головы, а лишь отдавались эхом снова и снова. Обеспокоенный Вася всё так же стоял, боясь сдвинуться с места. Внутри всё будто перевернулось. Парень всё также смотрел на стоящего напротив друга, который резко взвыл и опустился на пол, опираясь о стену и прикрыв лицо руками. Голубоглазый рыдал, а его голос наполнял комнату. Васе было слишком больно смотреть на плачущего друга, поэтому тот всё же нарушил просьбу Жени и двинулся вперёд.       — Почему? Почему я чувствую боль сейчас? — Сквозь ладони произносил Евгений, всхлипывая.       Зеленоглазый сел рядом и обнял рыдающего друга, целуя того в висок.       — Вася, я ужасен, — убрав руки от лица и переведя взгляд на светловолосого, сказал Женя. – Я самый отвратительный человек на свете. Я говорю ужасные вещи, а ты прощаешь меня, хотя должен был просто послать.       — Я просто люблю тебя, Жень… И, даже если ты не чувствуешь того же, что чувствую я, мне всё равно. Я готов быть рядом в любой ситуации, просто, пожалуйста, не говори так больше. — Василий уткнулся носом в плечо друга, прижимая того ещё крепче. — Это очень больно…       — Вася, хоть я и не до конца осознаю свои чувства, но, если любовь ощущается так, как ты описал, то я могу точно сказать одно… Я люблю тебя. Теперь уже я полностью уверен в своих словах.       Вася отстранился и прильнул к губам сидящего напротив друга, гладя того по щеке. Евгений же немного дотронулся дрожащей холодной рукой до горячей шеи Шакулина и нежно провёл по ней большим пальцем.