-You'll be fine

      Василий проснулся в холодном поту. Он не в больнице, с перевязанной рукой, не в гробу, который закопан глубоко под землю и никогда не будет открыт вновь, а дома, в своей тёплой постели. Рядом с ним никого не оказалось, что напугало Шакулина, он резко вскочил и побрёл на кухню, натянув свой свитшот.       Там за плитой стоял Женя. Увидев голубоглазого за готовкой, Вася облегчённо выдохнул. Голова закружилась, и парень сел на диван.       — О, ты проснулся? — С небольшой улыбкой на лице произнёс Евгений. — Я готовлю блинчики, хорошо, что всё нужное было в холодильнике.        «Ну да, в магазин бы я тебя не отпустил» — подумал зеленоглазый, всё ещё отходя от того сна. Он нервно усмехнулся и отвёл взгляд.       — Всё нормально? — Взволнованно спросил Калинкин, переводя взгляд на задумавшегося друга. — Ты какой-то грустный.       — А? Нет, всё в порядке…       Шакулина успокаивало то, что Евгений отправится на лечение и будет под присмотром. Наверное, так будет лучше. Всё же, если бы он остался, всё становилось только хуже, а ситуация — запущеннее.       Евгений продолжил жарить блины с детской улыбкой на лице. Он то и дело отскабливал от сковороды подгоревшие блины и радовался, когда те выходили красивыми и ровными. Василий смотрел на него и до сих пор не мог поверить, что этот парень с милой улыбкой, голубыми глазами и звонким смехом — больше, чем друг для него. Они не разбирались в чувствах, никто не предлагал встречаться, или что-то такое, но им нравилось то, что происходило в данный момент. Они были свободны, беззаботны и счастливы. По крайней мере — сейчас.       — Ты будешь кофе? — спрашивал Евгений, переводя взгляд на своего друга. Тот положительно кивнул головой и продолжил завороженно смотреть на Калинкина. То смутился, его щёки покраснели, и он продолжил готовить.       Ребята начали собирать сумку Жени. Парень часто шутил, от чего Шакулин заливался смехом и не мог перевести дух. Евгений спокойно брал вещи Васи, ибо тот был не против. Иногда зеленоглазый целовал сидящего напротив друга и наблюдал, как его щёки заливаются краской.       — Слушай, я уезжаю на несколько месяцев, — Как-то неуверенно начал темноволосый. — А ты в Москве на неделю. А канал…       — Жень, успокойся, — С мирной улыбкой произнёс Василий. — Ребята там справятся, а я буду тут, ибо хочу быть рядом.       Евгений придвинулся к Васе и накрыл его губы своими, обхватывая шею руками. Тот обнял парня за талию и подвинул ещё ближе.       Когда сумка Евгения была собрана, они решили просто полежать на кровати и поговорить. Обо всём: о будущем, о клинике, о любимых напитках и о том, насколько же они не любят каперсы.       — Слушай, Вась. — Сказал голубоглазый, держа друга за руку. Из пальцы переплелись. — Я просто хочу, чтобы ты знал — я люблю тебя. За всё это время ты стал для меня самым дорогим человеком, поэтому я и хочу изменится, но вдруг… Я стану другим. Вдруг во мне изменится то, за что ты меня любишь? Эта мысль пугает меня.       — Не глупи, Жень. — Произнёс Василий и поцеловал парня в макушку. — Я люблю тебя любым: жизнерадостным и активным, когда мы вместе тусим в клубах и пьём, пока ноги не начнут подкрашиваться; задумчивым и грустным, когда мы сидим на кухне, пьём чай, и ты рассказываешь мне о своих проблемах. Так что можешь не волноваться об этом.       Времени оставалось мало, так что парни решили собираться. Светловолосый вызвал такси, а Женя собирал раскладной диван-кровать и порой выкрикивал матерные слова, когда тот не поддавался.       Они продолжили так же общаться во время поездки, когда сидели на заднем сидении такси, ибо дорога была не ближняя.       Водитель изредка косо поглядывал на держащихся за руки парней, которые мило смотрят друг другу в глаза и смеются. Евгений не хотел уезжать от Васи, но решил не начинать, ибо это ни к чему не приведёт, а Шакулин всё ещё прокручивал сон в голове, поэтому поглаживал ладонь друга, будто пытаясь защитить.       Вот ребята приехали к клинике. Здание было белое, что немного не нравилось Жене, но тот лишь слегка улыбнулся и пошёл внутрь вслед за своим товарищем.       Пока Василий разговаривал с руководством, Калинкин осматривал всё. В углах светлых коридоров стояли тёмно-зелёные фикусы и пальмы, это были единственные цветы, но даже они не придавали живости помещению. Белые стены, белый пол, белый свет — это напрягало и давило на голубоглазого.       Потом Евгения провели на второй этаж в его палату. Она была двухместная, но соседа у парня не было, это не могло не радовать.       Василий помог разобрать вещи. Они также смеялись, хоть и чувствовалась некая грусть в тёмноволосом. Когда Вася должен был уходить, он обнял Женю и взглянул в его глаза. Его пропитало чувство, будто он видит их в последний раз, будто завтра его друга уже не будет рядом. От этого по спине побежали мурашки, и Василий, отгоняя такие мысли, начал жадно целовать Евгения, желая получить его полностью. Голубоглазый был удивлён такому напору, поэтому растерялся, но вскоре ответил на поцелуй.       Около семи часов ребята всё-таки распрощались, и Вася поехал домой, а Женя остался один. Теперь он чувствовал себя так, будто остался один не в клинике, а в целом мире, не имея никакой поддержки и опоры. Это чувство было знакомо Евгению, но в этот раз он не начнёт злоупотреблять лекарствами и разрушать свою жизнь, да и один он не остался, всё равно его Вася рядом и так же любит его.       Начинался скучный и однообразный период в жизни блоггера.