ОфуфЕния Фуфела или вишневый ПИрог

       Зад Хайнца громко чафкал и чмафкал от обилия масла. Профессор уже не орал, а тихо постанывал. «Расслабься и получай удовольствие» — вспомнил он избитую фразу. Но как раз-таки она оказалась сейчас очень даже кстати. — ГррРррРрр. Сказал Пери и шлепнул Хайнца по скользкой булке, продолжая движение. Ему надоела эта долбаная спинка стула и он, перерезав веревки ножом, отбросил её в сторону. Руки Хайнца оказались на свободе, но тот только положил их перед собой. После хорошей дрючки, Перри отдышался и задрал Хайнцу рубашку. По оголенной бледной спине он начал медленно гладить руками в такт плавным движениям своих бедер. — ГррРррРрр. Сссс… Ффффф… Толчки стали резче и быстрее. Кажется он завёлся по полной. «И откуда у него такой… Член?! Где он у него быть всё это время?» — Мысленно задался вопросом Фуфелшмерц ощущая тугую и достаточно приличных размеров, штуку у себя в анусе. Но вслух только скрипнул зубами от внезапной боли. Услышав это, Перри остановился. Он провел руками по спине Фуфела, и нагнувшись, стал нежно и медленно лизать его спину своим мокрым длинным языком. Он терся своим мягким брюшком и закатывал глаза от удовольствия. Из него стали выраваться звуки, похожие на мурчание кота. Как бы он хотел осыпать его горячее тело поцелуями! Но с клювом, увы, не прокатит. К счастью, и такие ласки оказались очень приятными для Хайнца и избавили его от болезненных и неприятных ощущений. Отбросив лишние мысли, Хайнц расслабился и полностью отдался. Агент Пи, почувствовав зелёный свет, обнял его и начал плавно двигаться внутри, потихоньку наращивая темп. Уже через минуту Перри был похож на огромного озабоченного кролика, яростно имеющий объект своего возжелания. Зажмурив глаза и сжав зубы, он долбился с огромной скоростью, на которую только способен. Рот Фуфелшмерца не затыкался. Кажется, все соседи слышали его неудержимые вопли, охи и ахи. Достигнув пика, Хайнц вскрикнул. Одновременно с этим, Перри дернулся и громко выдохнул «Аааах» бархатным мужским баритоном. Расслабон. — Уфф… — пропыхтел док, закатывая глаза и улыбаясь. Полный расслабон. Они лежали уставшие, горячие, мокрые в луже масла и спермы, а вокруг благоухал аромат ванили и играла тихая романтичная музыка.

***

За окном была глубокая ночь. Хайнц очнулся от окутавшей его дремы и, немного придя в себя, решил встать. Он оглянулся. Обняв его сзади, на нем сладко спал Перри. «Блин.» Повернувшись на бок вместе с лежащим на нем утконосом, он сделал так, что тот мягко сполз на пол. «Спать в этой фигне ему быть жарко» — подумал Хайнц, смотря на своего любимого истезателя. На спине кожаной майки была молния и он, нежно и аккуратно раздев Перри, отнес его в спальню. Он уложил его в свою постель, заботливо укрыл одеялом, а сам вышел. Желудок просил есть. На круглом столе всё так-же стоял пирог. Хайнц сел за стол, придвинул к себе целое блюдо, взял ложку и слопал добрую половину пирога в один присест. Даже с холодным чаем, сейчас, в ночи, он казался самым вкусным, что есть на свете. Хайнц давно уже не курил. Но тут ему резко захотелось. Он достал из глубины шкафа сигару, подаренную ему уже не помнит кем и когда, откупорил бутылочку вина, и, придвинув кресло к окну, закурил. В небе горели яркие звезды. Он думал о прошлом. Думал о будущем. Думал, как они с Перри поженятся и полетят на Гаваи. Думал, что надо скорее придумать какой-нибудь инатор, чтоб Перри заговорил, и тогда они будут ещё больше понимать друг друга. И вести вечерние беседы за чашкой чая. И петь под гитару на два голоса. Он думал, думал, думал… Пока звезды не стали гаснуть одна за другой, а черное небо светлеть. Хайнц загасил сигару и, вернувшись в спальню, лег рядом с Перри. Утконос сладко сопел во сне. Зад Хайнца ныл и болел. Но всё равно он был удивительно счастлив, и чувствовал, что в его жизни наконец наступает новая, белая полоса.

***

.             Утром Фуфелшмерц открыл глаза и, вмиг вспомнив, что же произошло накануне, повернулся туда, где спал Перри. Но, увы, подушка оказалась пуста. Хайнц сел на постели и прислушался. — Доброе утро! — громко сказал он. Тишина. Никаких звуков присутствия кого-либо. Абсолютно. Он вскочил и босиком выбежал в другую комнату. — Перри! Перри! — отчаянно позвал он. Никто не ответил. — Ушел… — на глазах Хайнца заблестели слезы. — Ушёл! И ничего не сказал. Хайнц горько зарыдал и сел на стул. Зад же еще больше напомнил ему о страстной ночи с агентом Пи. — Как он мог так поступить со мной?! — всхлипывал док, заливаясь соплями и слезами. — Я открыться ему… А он… Он… Проклятый Перри утконос! — Хайнц погрозил кулаком, и вдруг увидел на столе записку. Он резко прекратил рыдать, схватил её и, наспех утерев слезы, прочел вслух. «Малыш, я люблю тебя. Прости что ушёл, но меня ждут. Увидимся завтра. Целую, твой П.» Трясущимися руками, Хайнц Фуфелшмерц прижал к сердцу несчастный клочек бумаги и снова зарыдал. Но уже не от горя. А от счастья.