Бесишь.

***

Под шум дождя за затонированными окнами чёрного BMW засыпалось намного быстрее и приятнее. Капли стекали по стёклам, образуя многочисленные дорожки, в машине играло радио с новостями, где ведущая говорила о том, что дожди в Сеуле продолжатся до завтрашнего утра. — Значит, сегодня мы не погуляем в парке с папой? – расстроено спросил мальчик у своего отца, смотря на быстро сменяющие друг друга здания с разноцветными вывесками за окном. — Да, малыш, сегодня мы все вместе посидим дома, – мужчина расслабленно вёл машину, прислушиваясь к новостям из динамиков, – Папа сегодня приготовит твои любимые хоттоки* — Ура! – глаза мальчика ярко засветились при упоминании любимого десерта,а во рту образовалась слюна от предвкушения вкусного ужина, – А ты побудешь с нами? Мужчина хотел было ответить, но его прервал оглушительный вой автомобильного сигнала откуда-то справа. Всего пару жалких секунд и резкий удар относит машину на другую сторону перекрёстка, она врезается в другие проезжающие автомобили, всё больше разбиваясь вдребезги. В груди отдало резкой болью от соприкосновения с холодным мокрым асфальтом, уши заложило, а слёзы в глазах размывали вид собственных окровавленных ручек. Последнее, что помнит мальчик - множество лиц перепуганных свидетелей аварии перед собой, и чуть дальше одно лишь родное и окровавленное - лицо собственного отца.

***

«Кровать неудобная» - первая мысль, посетившая очнувшегося мальчика. Открыв глаза и осознав, что он не дома, маленький омега приподнялся и испуганно огляделся, но тут же пожалел об этом - тело пронзило острой болью. Глаза заболели от яркого солнечного света из окна напротив кровати, белые стены только ухудшали ситуацию, а нос почему-то отказывался нормально дышать. Плюхнувшись назад, мальчик пытается вспомнить хотя бы что-нибудь, и первым всплывает именно лицо отца. Резко осознав, что произошло, ребенок пытался закричать, но голос был очень тихим, охрипшим, и вряд ли слышимым кем-то. Дышать становилось тяжелее, то ли от паники, то ли от того, что носу что-то мешало. — Что с отцом?.. Что с ним? – единственное, что хрипел мальчик, на глазах которого выступали слёзы. Подоспевший парень, совершающий утренний обход, сначала даже не сразу понял, что мальчик очнулся. Лишь слабые всхлипы со стороны кровати заставили обратить внимание на слабое содрогающееся от слёз тело. — Очнулся... – парень засуетился, наспех осматривая ребенка, после чего отправился звать врачей, – Позовите врача Пак Хёнсу, Ким Сокджин очнулся!

***

— Как я уже сказал, операция на нос прошла успешно, мальчик может свободно дышать, – старик поправил очки, всматриваясь в медицинское заключение Сокджина, – Но, как вы понимаете, мы уже не сможем вернуть... — Папа, папа! – доктора прервал влетевший в палату с больничного обеда мальчик, который впервые после пробуждения увидел родное лицо и был рад и встревожен одновременно, – Что с отцом, папа? — Малыш, привет! – голос родителя предательски дрожал, как и руки, которыми он обнял ребенка, – Отец... Он... – глаза наполнились слезами. Как он мог объяснить ребёнку, что такое смерть близкого человека? – Понимаешь, так бывает, что... — Нет, – мальчик отрицательно замотал головой, пока родитель пытался подобрать слова, – Он не мог умереть, нет.. В тот день вся больница слышала душераздирающий плач ребёнка, которому пришлось повзрослеть слишком рано. Эти стены запомнят крик ещё совсем маленькой души, как и эта душа навсегда запомнит эти белые стены.

***

В родном доме стало пусто. И тихо. Папе больше не с кем было ругаться, и вот уже как пару месяцев в доме семьи Ким стоит пугающая тишина, прерывающаяся лишь редкими разговорами с родителем на кухне за завтраком. Иногда тишину всё же разрывала ругань папы, но уже не с отцом, а с какими-то, как сказал родитель, "злыми дядями", которые вечно что-то требовали от папы и имели очень страшные неприятные басистые голоса. Джин не понимал, почему папа часто плачет и не рассказывает ему причину. Почему? Он ведь сам учил малыша делиться всеми переживаниями, так почему же сейчас он молчит? Также папа стал очень странным. Он мог вернуться домой со странным лицом. Стало немного понятнее, когда родитель объяснил, что это такой макияж, это сейчас модно у взрослых омег. Под глазами мужчина рисовал синие круги с оттенком фиолетового, а губы подводил ярко красной помадой. Он был такой неуклюжий порой, что делал это неровно, выходя далеко за контур губ. И смывать это было больно, папа постоянно шипел, стоя у зеркала в ванной, пока малыш тянулся ручками к папиному лицу, желая помочь. А макияж с глаз папа, бывало, не мог смыть неделю. Джин понимал, что папе тяжело, поэтому он всегда старался помогать ему. Он запретил себе плакать из-за пустяков, научился сам делать себе бутерброды на перекус, сам умывался и сам делал грамматику, а по вечерам брал свой огромный набор фломастеров и рисовал родителю открытки, которые тот в свою очередь бережно хранил на полке в своей комнате. В очередной теплый вечер Джин, только вернувшийся с прогулки с папой, принялся снова рисовать открытку, потому что родителя опять расстроили звонившие дяди. Пока мужчина суетился и зачем-то собирал детские вещи, малыш старательно вырисовывал незамысловатых человечков, где один, такой маленький и в розовой кофте, а второй высокий в розовом костюме. Этих человечков защищал огромный супер герой, который не давал злым дядям пройти к ним. И сбоку обязательно красовалось жёлтое солнышко. Неся в руках готовый рисунок для папы, мальчик заметил какое-то движение в окне на кухне. Подбежав к окну и посмотрев на улицу, он увидел, как двое крепких альф в масках и чёрных костюмах выходят из машины и переговариваются между собой, посматривая на дом. — Папа, папа, а что это за дяди? – взволнованно спросил Джин, – это те плохие дяди, которые тебя обижают? Суетившийся омега посмотрел в окно. Страхи оправдались, за ним действительно пришли. Глаза, наполненные страхом и болью, взглянули на ребенка, протягивающего рисунок: — Пап, это тебе. Это мы с тобой, нас защищает супергерой от этих злых дядь. Родитель дрожащими руками взял в руки последний в его жизни рисунок сына, поцеловал того в лоб и, с рисунком в руках, схватился за телефон, быстро печатая что-то. В дверь начали ломиться. Омега достал из верхнего кухонного шкафчика какую-то кипу бумаг и положил её на стол рядом с телефоном, после, подбежав к сыну, обняв и чмокнув того в лоб, сказал: — Милый, попробуй понять меня, когда вырастешь. Скоро за тобой приедут. Пожалуйста, береги себя. Я очень тебя люблю. Мальчик не успел произнести ни слова до того, как родитель скрылся в соседней комнате. В дверь по-прежнему ломились. Джин побежал за папой, крича, что он тоже его любит, не понимая, почему он прячется и пытаясь понять, в какой комнате на втором этаже скрылся родитель. Поднимаясь по лестнице, малыш услышал выстрел и побежал в комнату, из которой он доносился. В это время двое злых дядь уже проникли в дом и поднимались по лестнице вслед за ребенком. В этот день Джин стал старше на пару жизней.

***

— Ну почему ты такой нелюдимый? – недовольный воспитатель, сложив руки, стоит напротив мальчика и прожигает взглядом, – тебе нужно больше общаться с приходящими семьями, чтобы тебя забрали отсюда, как ты не понимаешь? — Они все интересуются мной только из-за наследства моих родителей, – мальчик совершенно не заинтересован в стоящем рядом омеге. Этот воспитатель уже все уши ему прожужжал про приемную семью, – Покажите им Сехуна с седьмой комнаты, он как раз очень хочет уехать отсюда. — Много-то ты понимаешь в своём возрасте, — омега, на лбу которого проявлялись морщины из-за вечно недовольного лица, наклонился к столу, чтобы рассмотреть рисунок мальчика, — Что рисуешь? Это.. пирожки? — Хоттоки*, — деловито ответил маленький омега, старательно закрашивая свой рисунок. — А ведь дети обычно человечков или животных всяких рисуют, — тяжело вздохнул воспитатель, попутно смотрясь в зеркало сбоку и поправляя прическу, — Ты бы пошел с мальчиками во дворе поиграл, а то друзей так себе не найдешь, да и время для прогулок скоро закончится. — Не интересно, — мальчик серьёзно посмотрел на омегу, — Они все маленькие. — Ох, взрослый нашёлся, — воспитатель задумчиво смотрел в окно, за которым резвились детки. Джин прав, ему самому уже 10 лет, в то время как почти всем в детском доме от силы лет 6 исполнилось, а те, кто оставался, был гораздо старше мальчика. Но тут в голову пришла одна мысль, — А хочешь познакомлю тебя с твоим ровесником? Он всего на пару месяцев младше тебя. Мальчик не проявил абсолютно никакого интереса к словам старшего, продолжая выводить замысловатые фигуры на бумаге. Не отвлекали бы его на сон, занятия и еду, он бы целыми днями сидел и рисовал. Не заметив никакой заинтересованности у маленького Сокджина, воспитатель с тяжёлым вздохом покинул комнату и направился в самый конец коридора, чтобы попробовать дать сразу двум детям возможность найди себе хорошего друга. Открыв дверь в самую крайнюю комнату, воспитатель увидел, как живущий там ребёнок старательно пытался научиться стоять на голове. После очередного тяжёлого вздоха за этот день, омега принялся рассказывать маленькому альфе о его нелюдимом ровеснике с третьей комнаты.

***

Ужин проходил как обычно шумно и скучно. Джин наспех пережёвывал еду, чтобы как можно быстрее вернуться в комнату. Его план бы удался, если бы почти под конец трапезы к омеге не подлетел улыбающийся мальчик со стаканом чего-то оранжевого в руках и не попытался бы заговорить с ним: — Привет! Я заметил, что ты всегда сидишь один, и решил подойти познакомиться с тобой. Я Хосок, — широкая улыбка не спадала с лица мальчика, глаза дружелюбно сверкали, а маленькая ручка со стаканом тянулась к Джину, — Это апельсиновый сок, я заметил, что ты всегда выбираешь его. Если хочешь, можешь выпить мой, — протягивающего сок мальчика неожиданно толкнул сзади балующийся ребёнок, и все содержимое стакана вылилось на белую рубашку шокированного омеги, — Ой! Мне очень жаль, я не хотел. Меня толкнули и я... — Хосок расстеряно оглянулся по сторонам, не зная, как выйти из ситуации, и тут резко ему в голову пришел способ решения, — О, я знаю, пойдем я дам тебе свою рубашечку, а твою мы постираем! Нет, я постираю! Я же виноват. Пошли! Джина взяли за руку и повели в какую-то комнату в самом конце коридора. Омега не успел сказать даже слова, он был очень смущён ситуацией, да и общительным его назвать было нельзя, а ведущий его за руку мальчик и вовсе не собирался молчать, нервно улыбался и нёс всякий бред на протяжении всего их пути. Он не закончил говорить даже по приходу в комнату, роясь в шкафу и роняя все вещи на пол. После недолгих поисков необходимая рубашка всё-таки нашлась и сразу была вручена в руки Джина: — О.. спасибо, наверно? — Ой, да не за что, всегда обращайся! — улыбнулся Хосок, протянув правую руку к собеседнику, — Так как тебя зовут? — Джин. Сокджин, — омега неуверенно протянул руку в ответ, думая о том, что это мальчик странный и ему надо бы поскорее отсюда уйт... — Будем друзьями? — казалось, что улыбка не может быть ещё шире, но Хосок который раз доказывал обратное, при этом крепко пожимая протянутую ладонь. Он уже был уверен в том, что они стали друзьями, совершенно забыв про инцидент с соком.