Тёмный феникс

      

Тёмный феникс

      

Раз

      Сивилла поняла, что сидит в собственной кровати, ещё через миг она поняла, что разбудивший её, полный ужаса, крик вырывался из её горла, лёгкие давно опустели, но рот до сих пор был открыт. Она судорожно втянула воздух и зашлась в кашле. Лёгкие горели, горло ощущалось, как одна большая рана, а душу наполняло ощущение невыразимого страха. Спустя целую вечность, отдышавшись, она попыталась привести себя в порядок, но после нескольких попыток применить скорджифай отбросила палочку, её руки тряслись, а вместо формулы заклинания выходили только невнятные хрипы. Профессор Трелони рухнула на пропитанные потом подушки и тихо заплакала.       

      

Два

      Женщина моргнула. Через лобовое стекло была видна уходящая в ночь пустынная дорога и хлопья снега, плавно опускающиеся в свете фар. Петуния попыталась вспомнить, как она оказалась здесь. Вот она обнимает Гарри, целует его в щёку – и мальчик шагает в кирпичную стену между платформ. А вот она сидит в автомобиле – за окном ночь, всё тело будто онемело, а пальцы правой руки сжаты так, что ногти впились в ладонь и из-под них сочится кровь. После некоторых усилий пальцы очень медленно разжались. Ладонь была пуста, но по-прежнему казалось, будто на ней лежит что-то маленькое и круглое. Она медленно, с хрустом позвонков, повернула голову вправо и встретилась со взглядом мужа, он сидел за рулём, одна его рука была безвольно опущена, а другую он держал так, будто на ней лежало что-то невидимое. Она перевела взгляд на окно за его плечом. Всё та же ночь, уходящее в темноту железнодорожное полотно и быстро надвигающийся яркий свет. Визг тормозов и грохот удара заглушили её вопль.              

Три

      Сутулясь, и без того невысокая, тонкая фигура медленно брела по мосту прочь от Хогвартса, за ней семенил сотней крохотных ножек потрёпанный кожаный чемодан. На границе защитных чар фигура остановилась, но затем, так и не оглянувшись, шагнула во тьму.              

Четыре

      — Аз-рет. Аз-рет. Аз-рет…       Чёрно алое пламя выплеснулось в реальность, перетекая из одной формы в другую. Фоукс, пронзительно закричав, рванулся прочь, но проклятое пламя уже коснулось его, и два феникса слились воедино.              

Пять

      Он снова и снова видел это, добавляя пункты в список того, как он мог поступить, чтобы спасти Гермиону.       Прошло какое-то время, потом ещё немного времени. Сторонний наблюдатель увидел бы только сидящего мальчика, который отсутствующим взглядом уставился на свою волшебную палочку. Примерно каждые две минуты мальчик посматривал на часы.       Дверь открылась снова.       Сидящий мальчик направил вверх ледяной убийственный взгляд.       – А, это снова Вы.       Минерва застыла на пороге, она открывала рот, но тут же закрывала, не находя слов.       – Знаете, на какой-то миг мне показалось, вернее, я был уверен, что за дверью мои родители.       Профессор МакГонагалл сдавленно охнула и схватилась за дверную ручку. Гарри пристально посмотрел на неё.       – Профессор?       Минерва закрыла глаза, но всё равно чувствовала, как накатывает на неё этот жуткий холодный ужас.       – Прости, Гарри, мы… – и она поняла, её ноги подкосились, – ох, Альбус, что мы наделали.       

Шесть

      Дверь открылась. Профессор защиты поднял вопросительный взгляд на Гарри Поттера. Тот стоял, молча глядя в глаза учителю, потом мальчик который выжил кивнул.       – Завтра в три, – сказал профессор.       Мальчик снова кивнул и вышел. Квиррелл вернулся к чтению книги, он едва заметно улыбался.       

      

Семь

      Уроки прорицания у шестого курса проходили ночью, на этом настоял Флоренц – кентавр, занявший место Сивиллы Трелони после её исчезновения. Кентавры знают много способов предсказания, но излюбленным для них всегда было гадание по звёздам. Ученики по одиночке и маленькими группками лежали на мягких ковриках у окраины разрешённого леса и глядели в небо. Флоренц не признавал телескопов и прочих глупых устройств, считая, что глаза – всё, что нужно для наблюдения за звёздами и толкования их знаков.       – Таким образом, – продолжал кентавр, – если Венера в третьем доме совпадает с… – он замер, глядя в небо, и, не говоря ни слова, бросился в чащу.              

Восемь

      Она брела по грязной магловской улице. Ей очень хотелось есть, а ещё больше ей хотелось принять ванну, но больше всего ей хотелось спать. Впереди сияло вывеской приземистое здание, из которого доносились ужасные звуки, которые у маглов считаются музыкой.       У входа стояли, время от времени прикладываясь к бутылкам, несколько крупных мужчин, бородатых и в одинаковых кожаных жилетах. Они чем-то напоминали мистера Хагрида, и это казалось хорошим знаком.       – Добрый вечер, – не будете ли вы так любезны указать, где я могу найти ночлег.       Мужчины переглянулись и засмеялись.       – Канай,- добродушно посоветовал один из них.       – Но, но, – она растерянно икнула, – у меня есть деньги, вот, – и она продемонстрировала горсть золотых галеонов.       Мужчины снова переглянулись, ближний из них сцапал один галеон, и прежде чем она успела что-либо сказать, попробовал на зуб.       – Похоже, золото, – ошарашенно заключил он, осмотривая отметины на металле. – Ану, – он потянулся к оставшимся монетам.       Сивилла пискнула и бросилась бежать. Человек попытался ухватить её, но в этот момент её старый чемодан храбро бросился разбойнику под ноги, тот рухнул, выплёскивая потоки брани. Прорицательница оглянулась, и именно в этот момент её каблук провалился в сливную решётку, нога подвернулась, и теперь уже она растянулась в грязи.       Её настигли, их руки тянулись к ней со всех сторон. И именно в этот момент её губы произнесли:       – Тот, кто ушёл, тот, кто вернулся, тот, кто учит, тот, кто смерть. И целого мира мало для их схожих душ. Те, кто не боятся тьмы, будут ею поглощены.       – Хм, интересно, – произнёс кто-то рядом.       Она огляделась: вокруг неё лежали мерно дышащие тела, а прямо перед ней стоял мальчик, который выжил, а за ним с палочкой наизготовку стояла…       – Забавная замарашка, мы ведь с тобой подружимся?       Миг узнавания и Сивилла потеряла сознание.              

Девять

      Минерва посмотрела на директора. Тот стоял сгорбившись, опираясь на изящный резной посох. Она в очередной раз с отчаянием подумала о том, как же он сдал за эти пять лет с тех пор, как исчез Фоукс, глубокие морщины прорезавшие лицо, выцветшие глаза, в которых уже никогда не появится того озорного веселья.       В палату вошла мадам Помфри, постояла, глядя в пол, и покачала головой.       Перед ними на кровати лежал Рубеус Хагрид. Тело полувеликана поместилось на обычной кровати, и неправильность этого рвала душу.       – Как, – Дамблдор сглотнул, – как это было?       – Его парализовали, – ответила целитель, – только парализовали, оставив в сознании, потом ему отрезали ноги, прижигая культи, чтобы он не истёк кровью, обработали и перевязали, а затем наложили круциатус, он был бы уже мёртв, если бы не кровь великанов.       Директор подошёл к постели и положил ладонь на плечо Хагрида.       – Рубеус, ты меня слышишь? Кто сделал это с тобой?       Полувеликан открыл глаза и схватил директора за кисть так, что Миневра услышала, как трещат кости.       – Пусть он перестанет, – зарычал Хагрид, – пусть красный перестанет петь, пусть он перестанет петь, – повторил он.       Директор склонился к огромному лицу, и через миг больной обмяк, разжимая захват. Мадам Помфри охнула и бросилась осматривать неестественно вывернутые пальцы директора.       – Альбус, – Минерва запнулась, увидев полный боли и отчаяния взгляд Дамблдора.              

Десять

      Гарри усмехнулся, оглядывая мрачную камеру, которая теперь должна была стать его миром на ближайшие несколько лет.       – Почему, Гарри? – Тихо спросил стоящий за его спиной старый волшебник.       – Просто мне нужно было решить кое-какую задачу, безмятежно ответил мальчик, который выжил. – Я размышлял о том, кого выбрать, и вспомнил о дне, когда погибла Гермиона, ну, та девочка, которая была моим лучшим другом, помните её, Минерва? – Профессор МакГонагал всхлипнула. – Тролль – такая огромная штука – гулял по самому безопасному для детей заведению в мире и откусил ей ноги. Она умерла у меня на руках, но я бы спас её, если бы был умнее, или если бы все вокруг не мешали мне, например, мистер Хагрид, о, или вы, Минерва, – она отшатнулась вскрикнув. Мальчик улыбался ей так же лучезарно, как в тот самый первый день их знакомства.       – Гарри, – прошептал старик, – разве стоила этого твоя месть?       – Вы о дементорах, профессор, неужели это так ужасно? Помнится, вы собирались позволить им отправить Гермиону сюда и пытались помешать мне спасти её от этого. – Он замолчал, на его лице больше не было и намёка на улыбку. – А потом она погибла, и ещё в тот день я узнал, что мои родители уже несколько месяцев мертвы, а вы не посчитали нужным сообщить мне об этом.       – Гарри, мы...       – Забудьте, Док. Я просто хотел объяснить, почему пришёл к решению отказаться от концепции деонтологической защиты. Но вы упустили самое главное, не задали мне самый важный вопрос.       – Я не понимаю, – старый волшебник развёл руками.       – Ну же, это ведь такая простая загадка.       – За-задачу, – Минерва почувствовала, как к её горлу подкатывается комок.       – Браво, профессор, – мальчик несколько раз хлопнул в ладоши. – Вы не спросили, какую задачу я хотел решить.       – И какую же? – Дамблдор всё ещё не понимал.       – Ту же, что я поставил себе в первый день на платформе девять и три четверти, ну, может быть, я немного модифицировал её, – он задумчиво похлопал пальцем по щеке.        Мрачный коридор озарила вспышка света, и на плечо Гарри с криком опустился…       – Фоукс, – вскрикнул Дамблдор, – я думал, ты улетел потому, что я пал во тьму.       – Не совсем, директор. Когда я понял, что все, кто был мне по-настоящему дорог, мертвы, и что все, кто называет себя добрыми, не собираются ничего с этим делать, я перестал быть ребёнком, моё детство провалилось в бездну моей загадочной тёмной стороны, так что можно сказать, что во тьму пал я, и ещё у меня появился план. А потом прилетел Фоукс, его коснулось проклятое пламя, но даже магический огонь бессилен уничтожить феникса… он просто стал другим. Теперь он со мной. Забавно, из нас двоих именно ему присуща жажда мести.       – Фоукс, – лицо Дамблдора было мокрым от слёз, – проклятое пламя, откуда, где он мог?       – Профессор защиты, – простонала Минерва.       – И снова – браво, – Гарри улыбнулся, но на этот раз в его улыбке было что-то грустное. – Профессор Квиррелл не планировал убивать Фоукса, но когда начался шум, он посчитал это забавной идеей, вам следовало приставить кого-нибудь следить за ним.       – Сивилла пропала, а остальные были нужны в коридорах, – пробормотала МакГонагал.       – Да-да, – перебил её Гарри, – в общем, я пришёл к нему, и он стал меня учить, учить тому, чему не учат в магических школах, А потом…              

Одинадцать

      Гарри держал в руках дневник Роджера Бэкона. Старинная книга потемнела, будто её коснулась порча. Девочка на алтаре мерно дышала, Квиринус Квиррелл, опустился на траву.       – Это оказалось довольно утомительно, – пробормотал он.       Гарри спрятал крестраж Гермионы в кошель, и сев рядом, воткнул палочку в землю.       – Как ты собираешься объяснить всем её чудесное воскрешение? – Несмотря на усталый вид, в голосе Квиррелла звучало искреннее любопытство.       – Её родители переехали в Америку, я просто доставлю её к ним. Они не помнят, что их дочь была ведьмой и погибла – ложная память, которую им дали… Они считают её без вести пропавшей. Конечно, они удивятся, что она нашлась в другой стране, но не думаю, что это будет их слишком волновать.       – А её воспоминания ты временно скроешь, так, чтобы можно было их вернуть, когда тебе не от кого будет скрываться.       Мальчик кивнул.       – Ты решил как?       – Да, для начала я отправлюсь в Азкабан с Дамблдором и, если получится, МакГонагал.       – Только в одном случае вы окажетесь там все вместе.       Гарри снова кивнул.       – Ты завершил своё исследование?       – Да, – задумчиво ответил мальчик. – Настоящее его имя неизвестно, но в восточной Европе его называли Кощеем, в «Маги, которые были ДО» написано, что его считали бессмертным. Он был настолько крут, что стал главным злодеем сказок в нескольких странах, кстати, в некоторых из них фигурирует Баба Яга.       Квиррелл расхохотался.       –Полагаю, теперь мы знаем, где она достала философский камень.       – По-моему, это весьма символично, учитывая, как она его потеряла.       Гарри подбросил палочку в воздух и снова воткнул в землю на пару сантиметров дальше.       – Инструкции я, конечно, не нашёл, но в его биографии оказалось несколько интересных подсказок, позволивших выдвинуть правдоподобную гипотезу, в конечном итоге я добился своего. Я управляю ими без чар патронуса, думаю, я даже смогу создавать новых при желании.       Квиррелл вскочил, выхватил палочку, но в этот момент земля под ним провалилась и бывший профессор ЗОТИ с громким плеском рухнул в бурлящую пучину. Гарри вскочил, направляя палочку туда, где должен был быть его учитель.       – Полифлюс Реверсо!       После этого он спокойно, не отрывая взгляда от резервуара с жидким азотом, который он трансфигурировал, прямо под участком земли на котором сидел учитель, достал из кошеля багор и, подцепив окоченевшее тело, вытащил его на траву.       Действие оборотного зелья слетело, и теперь Гарри мог как следует рассмотреть истинный облик своего наставника. Голый, безносый череп, серая, покрытая мелкими чешуйками кожа, тело, в котором было так много от змеи, что быстрая заморозка в жидком азоте не смогла его убить.       – Сомниум! Обливиэйт!       Всё так же не отводя палочки от Волдеморта, Гарри разложил рядом с ним старый медицинский учебник и такой же старый набор хирургических инструментов. Достал нечто похожее на нож для колки льда и приставив его к глазнице тёмного лорда, точно выверенным ударом молоточка отсёк волокна лобных долей. Затем Гарри создал Волдеморту новый кристраж, пустив на это пожирателя смерти, заранее пойманного, трансфигурированного и спрятанного до поры в кошель.       Отошёл и сказал.       – Твой.       На поляну выплыл дементор. Персонифицированная смерть склонилась над телом величайшего тёмного лорда в современной истории. Когда душа Волдеморта была полностью поглощена и рана мира улетела, на траве осталась лишь иссохшая мумия. Гарри сел на землю возле по прежнему мирно спящей Гермионы и закрыл лицо руками.              

Двенадцать

      – Всё оказалось очень просто, стоило мне задуматься о том, кто был достаточно умён, чтобы разработать такой план убийства Гермионы и предположить, что и всё остальное тоже совершил он, – сказал тёмный лорд Гарри, – гораздо вероятнее тот мир, при котором в Хогвартсе скрывается один злой гений, чем тот, где их больше одного, и пророчество, произнесённое мис Трелони, навело меня на догадку о истинной личности, скрывавшейся под маской Квиринуса Квиррелла.       – Гарри, – МакГонагал была ошеломлена известием, что лучший за многие годы профессор ЗОТИ, которого они с почестями похоронили, оказался жив, более того он оказался сами знаете… тут она поправила себя, оказался лордом Волдемортом, который последние пять лет учил Гарри древней могущественной магии, помог воскресить Гермиону Грейнджер, при этой мысли профессор всхлипнула, и после этого был убит Гарри Поттером, который…       Мальчик задумался:       – Полагаю, он хотел сделать меня новым величайшим тёмным лордом, а потом победить, или что-то вроде того. Он убил моих родителей, – на этих словах его голос почти не изменился, – и мне пришлось нарушить все законы физики и магии, чтобы спасти их. Вы, вероятно, не слышали о суперпозиции. На самом деле, это должно работать только на квантовом уровне, и вы представить себе не сможете, что мне пришлось проделать, чтобы использовать это в макромире. Я дал им по монетке и они погибли, но при этом остались живы. Сейчас они с Беллой и мисс Трелони.       Минерва ахнула.       – Ну, да, это тоже был я. Они обе оказались весьма полезны в решении моей задачи. Правда, Сивилла большую часть времени никудышний прорицатель, но должен же кто-то ходить за покупками.       Он помолчал.       – В итоге всё вышло в лучших традициях ситхов. Полагаю, мне стоит захватить мир и завести себе ученика, который убьёт меня, чтобы захватить власть и завести себе ученика.       – Гарри, о какой задаче ты говоришь?       – Всё просто, профессор, я собираюсь уничтожить правительство магической Британии, часть аристократии и олигархии, кроме тех, кто голосовал в защиту Гермионы, и посмотреть, что профессор Дамблдор будет делать, оставшись без оппонентов. Рассматривайте это, как очередной эксперимент.       – Что?! – воскликнули оба профессора одновременно.       – И ты не собираешься нас…       – Что? Нет, конечно, более того, как только появится свободная минутка, я собираюсь заскочить в святого Мунго и вылечить мистера Хагрида. Недавно я раздобыл одну вещь, полагаю, она вам знакома, которая хранилась у существа, куда более ужасного, чем любой тёмный лорд.       – Николас!       – Да, профессор.       – Философский камень не излечит последствия круциатоса.       – О, Минерва, спросите у себя: «Что я знаю, и почему я думаю, что знаю это».       – Мадам Помфри сказала, – она осеклась.       – Да, профессор, да, – Гарри веселился.       – А мы здесь потому, что Азкабан – лучшее место, где нас можно задержать, не убивая?       Мальчик лишь улыбнулся, феникс всплеснул крыльями – и двое профессоров остались одни.       – Но как он…       – Всё, что создано магией, может быть ею же разрушено, – тихо ответил Дамблдор.              

Тринадцать

      Очередное заседание Визенгамота должно было начаться пять минут назад, но место верховного чародея по-прежнему пустовало. В зале медленно рос недовольный гул, когда в дверь постучали. И под древний свод шагнул мальчик, который выжил. Он лучезарно улыбался, на его плече сидел чёрно-алый феникс, а за ним через открытую дверь один за другим не спеша влетали дементоры.       – О – сказал мальчик, – я совсем забыл рассказать вам, как на самом деле работает патронус.       И феникс закричал.