Зонтик в дождливую погоду

Ей под висящей в небе радугой Иногда хотелось сесть и зарыдать Ей под дочерью седой ночи — луной Хотелось веселиться, петь, кричать Ей иногда хотелось стать слугой И поставить на груди своей печать Лишь чтобы побыть немного с той Кем она сама всегда мечтала стать. Сана? — В яркую от включённого света комнату зашла Джихё. — Я выйду в магазинчик рядом, тебе взять… Что ты пишешь? — Она с любопытством заглянула из-за плеча Саны на помятый и изуродованный каракулями листочек. — Грейпфрутовый сок. — Коротко ответила Сана, сильнее наклонившись над своим исписанным листом и прикрыв его руками. — Грейпфрутовый сок. — Повторила Джихё, накинув пальто и в спешке выбежав, хлопнув за собой дверью. Они могли неделю напролёт Лениво обниматься под одеялом А на следующий день взять самолёт И отправится за своей истории началом Они могли попасть в другое измерение Лицезреть их без друг друга жизнь Вопрошать: «Это наше общее везение? Или лишь судьбы златая нить?» Они могли взявшись за ладони Прыгнуть вниз с высокого моста И вдруг упасть на спину пони Ускакав в чужеземные места Их не так страшило одиночество Как надпись на их слившихся сердцах Звучавшая словно старое пророчество: «Она твоё счастье. И твой самый жуткий страх»… Возможно дело в приближающейся осени, возможно в нелюбви кого-то сверху к Сане, но состояние на улице отбивало у неё всякое желание выходить туда. Прошло больше недели (Сане уже успели снять гипс), и погода всё продолжала становиться хуже. Благо Джихё не боялась ни чёрного неба, висящего там с утра до ночи, ни дождей, падающих несколько раз в день по паре часов, ни разоряющего улицы ветра. Она аккуратно переступала лужи, направляясь в магазинчик неподалёку, когда ей кто-то позвонил. Сана тоже получила сообщение. «Мы уже в Корее». Скомкав уже десятки раз скомканный лист, она поднялась и зашагала в комнату для практики вокала. Нужно было немного размяться. Сегодня тот день, к которому она готовилась несколько месяцев. Через десять минут к ней присоединилась Джихё, принеся с собой небольшой пакет. — Грейпфрутовый сок. — Сказала она, передав Сане напиток. — Мне сыграть что-нибудь для разминки? — Джихё прошлась по клавишам. — Что-нибудь активное. — Попросила Сана, приступив к разминке горла. Не смотря на её просьбу, мелодия становилась всё медленнее, скучнее и унылей. — Джихё? — А? — Переспросила Джихё, вернувшись в реальность. — Ах, извини. — Она попыталась вернуть песне прежний темп, но её руки начали дрожать. Удивившись самой себе, она испуганно перевела взгляд на вопросительно смотрящую на неё Сану. — Что-то произошло? — Нет… — Джихё вытерла вспотевшие руки о свои джинсы. — Продолжи- — Она подскочила на месте, когда кто-то резко ворвался в комнату. Эту привычку имела только Наён. — Так и знала, что вы здесь! — Она указала пальцем на Джихё, подбежав к ней и заключив в объятия. — Так одиноко было без вас! — За Наён зашли ещё Чонён и Мина с небольшими сувенирами для отсутствовавших в Японии. Хотя вряд ли Сана так нуждалась в этом. Разговоры ни о чём продолжались ещё некоторое время, пока все не увидели друг друга и не обнялись или сказали о том, как они скучали. Наён, переполненная энергией даже после такого крупного тура по Японии, созвала всех в комнату для практики, обещая, что сейчас случится нечто невероятное. Так и произошло. Джихё, сделав глубокий вдох, положила свои руки на клавиши. Большим пальцем она заставила звучать ноту ми малой октавы, указательным — си-диез, и закончили вступительный аккорд безымянный и пятый, мягко коснувшиеся до и ми первой октавы. Независимо от настроения присутствующих в помещении — всех застала некоторая игривость. Радость. Это звучание напоминало уверенную в своих действиях женщину, способную идти по улице и улыбаться, не замечая тычущих в неё пальцами людей. Это было ярко и свежо. Это было подлинно. Невероятно. Никто и не ожидал другого от стиля Саны, которая идеально попала в песню с мягкого длинного «У-а-а» и продолжила с заползающей под кожу лирикой, разжигающей тело изнутри энергией. Лишь услышав первую секунду, Чонён явно заметила влияние Джихё, много лет занимавшейся джазом и схожими стилями. Но неожиданно для каждого, с лица Саны пропала её сияющая улыбка. Слушатели абсолютно забыли о хлынувшем за окном дождём, пока не сменилось настроение мелодии. Джихё сбавила обороты, перейдя на октаву ниже. Плавно звучали отдельные ноты, накаляющие атмосферу и ведущие к грубым аккордам, на которых голос Саны становился сильным и мощным — совершенно не таким, каким его привыкли слышать. На её шее показывалась вена каждый раз, когда она вытягивала длинную или высокую ноту. Её руки то сжимались в кулаки, то без сил расслаблялись. Наён забывала о том, что ей нужно дышать для поддерживания жизни на этих моментах. Сердце начало стучать быстрее. По коже прошлись мурашки. В один момент Наён показалось, что сейчас начнётся третья, ещё более грандиозная фаза. (Или ей просто этого хотелось) Но нет. Резко повисла тишина. Окно терзали капли дождя. Всё закончилось неожиданно, но никто не мог сказать ни слова, чтобы попросить продолжения. — Я выйду. — Прервала тишину Джихё, не способная совладать со своими трясущимися руками. Как только дверь за ней закрылась, раздались аплодисменты. Словно все только сейчас очнулись. Началось оживлённое обсуждение и полетели тонны искренней похвали. — Сана. — Чонён взяла Сану за руку и отвела в угол комнаты. — Джихё знает. В следующую секунду из комнаты вылетела и Сана. Она пробежалась по всему общежитию, в панике рыская глазами по каждому предмету обстановки, слишком поздно заметив отсутствующую пару обуви. Схватив висящий на крючочке зонтик, она выбежала на улицу, приняв лицом кусающийся ветер. Стояло обеденное время, но на улице явно было темнее. И слишком холодно, как для лета. Сана успела выругаться, что не накинула что-то сверху, ведь поиски Джихё могут занять много времени, но она ошиблась. Джихё стояла в паре метров от крыльца в промокшей рубашке и джинсах, глядя в небо. — Мы промокнем, Джихё. — Кричала Сана, подходя ближе к своей подруге. — Извини. — Я не хочу провести ещё месяц в общежитии. — Продолжала Сана. — Извини. — Остальные ждут. Знаешь, они больше говорили о твоей игре на синтезаторе, чем о моём пении. — Извини. — Джихё поникла, чувствуя себя виноватой. — Тебе не нужно делать этого, Сана. Я помогала тебе лишь в благодарность. — Не знаю, о чём ты. — Сана стала рядом, уставившись в небо. — Теперь ты можешь петь с Чонён. Тебе больше не нужно пытаться заботиться обо мне. Я не маленькая девочка. — Это правда. Ты просто идиотка. — Заметила Сана, взглянув на лживо строгое и серьезное лицо Джихё. — Я сегодня дописала мой последний стих. Там есть строчки, к которым больше подойдёт твой голос. Было бы хорошо, если бы мы могли спеть вместе. Но если ты предпочтёшь просто стоять здесь… — Нет! — Джихё выкрикнула, закрыв глаза. — Я просто хотела… побыть одна. — Тогда извини меня ты. — Сана дружески ударила Джихё по плечу. — Но с сегодняшнего дня, — Она наконец открыла зонт. — Можешь считать, что этот зонтик — это я. — Джихё вдруг стало теплее. Вода перестала так стремительно течь с её одежды. — Дождь не так страшен, когда есть кто-то, кто защитит тебя от него, так ведь? — Твоя правда. — Монотонно согласилась Джихё, явно ожидая от Саны чего-то ещё. — Если ты думаешь о романтическом поцелуе под дождём, — Стуча зубами, сказала Сана. — То давай для начала зайдём внутрь. Мои губы трясутся. — Джихё разочаровано посмотрела на неё. — Так и быть. — Она чихнула. — У меня насморк. — Рада за тебя. — Они направились внутрь. — Ты только что сказала, что будешь заботиться обо мне! — Выпей сиропа. — Мне холодно — Удивительно. — Хочу есть. И спать. Я устала.