Дождь и шоколад

Гарри аппарировал на нужное место и тут же громко выругался себе под нос: дождь лил непроглядной стеной. С громким вздохом Гарри наложил на себя заклинание зонтика, хотя одежда уже успела промокнуть насквозь — на это потребовалось всего несколько секунд под открытым небом. Единственное, что утешало в этой ситуации, — было начало июня, и дождь хотя бы оказался теплым, а не обжигающе холодным, как, например, в сентябре. Гарри пробирался сквозь мокрые деревья и кусты, аккуратно ступая по раскисшей земле, и раздумывал, кого именно поставили к нему в напарники в этот раз. Кто бы это ни оказался — ему явно не повезло так же, как и Гарри. То, что именно ему поручили это мерзкое задание, его не удивляло — он недавно жарко поспорил с Кингсли и тот, видимо, решил так отыграться, наградив главу Аврората самой мерзкой работой из всех, что нашлось в Министерстве. Но кто же попал под вторую горячую руку? Ответ на этот вопрос сидел на обломке камня. Гарри резко остановился и, преодолев секундное удивление, горько усмехнулся. Как же он сразу не догадался? Ведь Кингсли ненавидел Малфоя больше всех в Министерстве, если не во всей магической Британии. И было за что — Малфой с годами стал еще более острым на язык, а Кингсли никогда не терпел язвительных замечаний в свой адрес. Однако работал Малфой безукоризненно, что даже если захочешь — не прикопаешься. Вот и мстил ему Кингсли на свой манер, к которому тоже не придерешься, с какого угла не заходи. У Министра на все один ответ — не нравится, уходи, тебя никто здесь не держит. Что удивительно, Малфой даже не потрудился наложить на себя заклинание зонтика — сидел на холодном валуне, промокший насквозь, словно и не замечая никакого ливня. Его всегда светлые волосы потемнели от воды, сосульками падая на бледное лицо, а капли дождя стекали по щекам тонкими дорожками, словно слезы, и от этого зрелища Гарри стало не по себе. Но даже таким — мокрым и одиноким, — он выглядел просто великолепно. Казалось, что даже если вылить на Малфоя смолу и обвалять в перьях и грязи, он все равно останется сногсшибательным. Гарри вздохнул и шагнул вперед, выдавая свое присутствие. — Что ты здесь делаешь, Малфой? — спросил Гарри прежде, чем успел подумать, а после послал себе мысленную оплеуху — ну что за тупой вопрос? Он уже приготовился к язвительному ответу Малфоя, но тот только удивленно приподнял брови. — Пытаюсь утопиться, кажется, — его голос был тихим, настолько непривычным для Малфоя, что Гарри удивленно нахмурился и внимательно пригляделся к напарнику: всегда гордо расправленные плечи оказались поникшими, словно он был чем-то обеспокоен. Малфой как-то тяжело выдохнул и подвинулся, освобождая на валуне место для Гарри. — Садись, Поттер, нам предстоит долгая ночь. Ты же понимаешь, что раньше рассвета мы не освободимся? Гарри взглянул на маленький, неказистый домик, расположенный снизу у холма, на котором они притаились. В одном из окон горел мягкий свет. Им поручили проследить за хозяином этого дома — парнем по имени Самаэль Джонсон, который подозревался в связях с контрабандистами. Однако у Министерства не было никаких серьезных доказательств, именно поэтому за Джонсоном объявляли слежку издалека, чтобы в случае чего поймать на горячем. Однако все уже давно поняли, что когда бы Джонсон ни совершал свои темные сделки, это явно происходило в дневное время суток — ночью он никуда не аппарировал, не выходил из дома и никого к себе не приглашал. Именно поэтому ночная слежка за Джонсоном всегда назначалась тем, кто впал в немилость Кингсли. Особенно в такие мерзкие ночи, как эта. Гарри сел рядом с Малфоем, касаясь его колена своим — настолько было мало места. И чужая промокшая одежда ощущалась даже сквозь защитные чары. Гарри извлек палочку и сделал зонтик над собой пошире, привлекая к себе за плечо Малфоя и скрывая того от потока дождя. — Спасибо, — рассеяно поблагодарил он, словно сам вовсе не мог наколдовать над собой точно такой же. Свет в доме погас, и Гарри бросил в его сторону несколько следящих заклинаний, чтобы узнать, если Джонсон покинет дом или примет каких-нибудь гостей. — А теперь наступает время ожидания. Минуты текли мучительно медленно, нарушаемые только беспрерывным шорохом дождя. Гарри с грустью подумал, что это действительно будет долгая ночь. — У тебя что-то случилось? — нарушил он тишину. Гарри ожидал язвительного ответа в духе: «Не твое дело, Поттер» или простое и действенное «Заткнись», однако Малфой его вновь удивил. — У меня день рождения. Гарри резко выдохнул, словно вокруг закончился весь воздух. Уж кому, как ни Гарри знать, что такое — плохой день рождения? Кингсли поступил ужасно подло, ведь он наверняка был в курсе этой даты. — Сочувствую, — искренне выдохнул Гарри. Малфой неопределенно пожал плечами, слегка касаясь руки Гарри. Интересно, как бы отметил Малфой свой день рождения, если бы не это чертово дежурство? Вероятно устроил бы грандиозную вечеринку в Мэноре, полную вкусных яств и дорогого алкоголя. Резко вспомнив про свой стратегический запас в кармане мантии, Гарри быстро извлек серебряную фляжку с огневиски. Открутив крышку, он протянул алкоголь Малфою. — Ты пьешь на дежурстве, Поттер? Удивлен, — Малфой мазнул по Гарри внимательным взглядом. — Ты же знаешь, что у меня с Хогвартса не очень-то получалось следовать правилам. И ты сам в курсе, что Джонсон никуда не денется за ночь. К тому же, ты все еще промокший, а алкоголь согревает — так, общеизвестный факт. — Я не замерз, — фыркнул Малфой, но фляжку все же принял и тут же сделал небольшой глоток, словно пробуя на язык. — Неплохое пойло, Поттер, — удовлетворенно улыбнулся он, тут же протягивая фляжку обратно Гарри. Гарри приложился к горлышку, и щедрый глоток алкоголя тут же жаром растекся от желудка по венам, согревая лучше любого заклинания. Они так и передавали флягу друг другу, делая небольшие глотки, пока огневиски не закончился. Однако этого хватило, чтобы Гарри полностью расслабился и согрелся, и чужая коленка, касающаяся его бедра, уже совсем не напрягала и даже не смущала. Когда Гарри убирал флягу обратно в карман, его пальцы коснулись какой-то шуршащей упаковки. — Шоколадная лягушка? — удивился он. — Мерлин, Поттер, ты что, и сладости с собой таскаешь на дежурство? — Я люблю шоколад, — просто признался Гарри, разрывая упаковку и отламывая от лягушки добрую половину. — Будешь? — спросил он, протягивая кусок шоколада Малфою. Тот обреченно закатил глаза, но угощение принял и прожевал, даже не поморщившись. — У тебя что-то на щеке, — Гарри указал пальцем на листик, упавший с дерева и оставшийся на лице Малфоя. Малфой быстрым движением скользнул по лицу, смахивая лист и оставляя вместо него полоску растаявшего шоколада. Гарри как-то странно залип на темное пятно на чужой щеке, а рука словно сама тянулась, чтобы стереть грязь с идеальной светлой фарфоровой кожи. И это странное желание буквально сводило его с ума. Он перевел взгляд с щеки Малфоя на его потрясающий прямой нос, а оттуда на приоткрытые пухлые губы — раскрасневшиеся после виски. — Чего ты уставился на меня, Поттер? — Теперь у тебя шоколад на щеке. Малфой закатил глаза. — Ну убери его, если это так раздражает тебя. — О, ты даешь мне разрешение прикоснуться к твоей чистокровной плоти? — Тебе повезло застать меня в хорошем расположении духа. Так что или действуй, или прекращай пялиться. Гарри пьяно ухмыльнулся и, прежде, чем успел понять, что он делает, подался вперед, обжигая чужую щеку горячим дыханием. — Что ты… — но закончить Малфой не успел, потому что Гарри высунул язык и медленно, растягивая удовольствие, слизнул каплю шоколада с прохладной кожи. — М-м-м, ты даже на вкус такой же великолепный, — выдохнул Гарри, чувствуя странное головокружение. * * * Драко был так поражен, почувствовав на замерзшей щеке горячий язык Поттера, что только и смог, что затаить дыхание и застыть. Мерлин, он не думал, что этот идиот и в самом деле это сделает! Все мышцы напряглись, и Драко только хотел было оттолкнуть Поттера, как из-за последующих слов предательски перехватило дыхание и парализовало все тело: — М-м-м, ты даже на вкус такой же великолепный. Мерлин великий, эти игривые нотки в голосе Поттера заставили сердце Драко пропустить несколько ударов. — Как шоколад? — как можно спокойнее спросил он, сдерживаясь из последних сил. Даже перед Волдемортом не было так страшно и… волнительно. Драко скорее услышал, чем почувствовал или увидел, как Гарри облизнул явно пересохшие губы, прежде чем ответить: — Нет. Ты намного лучше шоколада. Теперь дыхание перехватило окончательно, а сердце забилось в бешеном ритме. Драко резко обернулся, чтобы сказать хоть что-нибудь, и его губы мягко полоснули по чужим, еще влажным от слюны, губам. В голове образовалась пугающая пустота и Драко на автомате подался вперед, погружаясь в этот странный и неправильный поцелуй с головой, словно в теплое вечернее море. Чужой язык нежно, но настойчиво скользнул ему в рот, срывая легкий стон наслаждения и избавляя ото всех тревожных мыслей. Поцелуй был с привкусом шоколада, огневиски и чего-то еще, едва уловимого, но не менее манящего и сладкого. Самого Поттера. Чужие сильные руки скользнули по талии, прижимая крепче к горячей и крепкой груди, а затем нежно спустились и погладили бедра. И всего этого казалось безудержно мало, и Драко, не долго думая, запустил пальцы в непослушные волосы Поттера — мягкие и чуть вьющиеся. Поцелуй становился все глубже и быстрее, пока сбившееся дыхание не заставило их отпрянуть друг от друга. Драко в панике расцепил пальцы, выпуская из крепкого захвата чужие волосы, и в ужасе посмотрел в зеленые глаза напротив. И, увидев в них такой же страх, он резко развернулся, ища взглядом что-нибудь, что угодно, за что можно было бы зацепиться и выдохнуть. — Это был мой подарок на день рождения? — сглотнув, спросил он. Однако добавить сарказма в голос, как он хотел, не получилось. — Только если тебе понравилось, — тихо ответил Поттер. Воцарилась тишина, прерываемая редкими каплями дождя. Драко почувствовал, как Поттер неловко поерзал и принялся отодвигаться, и только тогда решился сказать: — Я привык получать куда больше одного подарка, — голос предательски охрип, но этого оказалось достаточно — Поттер замер, словно боялся поверить в услышанное. — И сколько подарков ты хочешь получить? — Драко показалось, что в голосе Поттера проскользнуло облегчение. — Ну, для начала и десять сойдет. — Какой же ты жадный, — прокомментировал Поттер, притягивая к себе за талию Драко и вновь касаясь своими губами его. И дождь был их единственным свидетелем.