Эмоциональное преступление

В сердцах людей гнездится болезнь. Её симптом — ненависть. Её симптом — злоба. Её симптом — ярость. Её симптом — война. Эта болезнь зовется «человеческие эмоции».

Зафиксирован программный сбой. Резервные копии удалены. Сброс до заводских настроек. Прогресс 0…10…20…50…80…100%. Сброс завершён. Перенос личности на другой носитель завершён. Все системы в норме. Запуск. *** Ноябрь в этом году выдался на редкость дерьмовым. Ранний снег и перепады температуры превратили оживлённые дороги Детройта в некое подобие преисподней, где смешались машины, люди и подтаявшие серые сугробы, и Гэвин брезгливо морщился каждый раз, когда приходилось куда-то ехать. А ездить ему приходилось немало — даже уничтожение лидера агрессивно настроенных андроидов не спасло город от проблемы девиантов. Киберлайф пообещало прислать на помощь полицейским партию прошедших краш-тест андроидов-детективов, и Гэвин с лёгким ужасом думал о том, что теперь ему придётся в сотни раз чаще встречаться с постным лицом Коннора-я-подчиняюсь-только-лейтенанту-Андерсону. Хотя с последней частью выйдет некоторая заминка. Сегодня утром в участок пришло сообщение о том, что Хэнка нашли мёртвым в его доме. По всем признакам выходило, что старый дурак окончательно поехал крышей и совершил суицид. Гэвин сомневался, что подобные дела входят в его компетенцию, однако Фаулер недвусмысленно приказал помочь тамошнему полицейскому округу в опознании тела и изучении места преступления. И как вишенка на торте — после возвращения ему придётся принять ранее закреплённые за Хэнком дела и заняться отчётами. Фаулер прекрасно знал о больших амбициях Гэвина, а потому во время недавнего приватного разговора намекнул на возможность повышения до лейтенанта с перескоком через звания. Конечно, для этого Гэвин должен жопу рвать, но показать себя в максимально выгодном свете и не перекладывать всю грязную работёнку на андроидов. — Ведь ты же не хочешь, чтобы какой-то тостер получил звание раньше тебя? — тоном «только посмей проебаться» произнёс Фаулер и выпнул Гэвина в мир. Нет бы изобразить скорбь после новостей о смерти старого друга и дать полицейским свалить из участка пораньше — помянуть бывшего коллегу. — Старый засранец, — пробурчал сквозь зубы Гэвин и нацепил шлем. Вечером опять придётся чистить визор от брызг, разлетающихся повсюду во время езды, да и байк давненько требовал техосмотра. Впрочем, байк, в отличие от андроида или трупа, мог подождать. *** Тестовая проверка завершена. Всё работает в штатном режиме. Доступно новое задание. Перед холодным взглядом серых глаз развернулись десятки экранов с необходимой информацией, затем развернулись ещё сотни — с дополнительной и справочной. Коннор внимательно читал каждый из них, впитывая знания как губка, а затем закрывал. Экраны появлялись снова, снова и снова. Устройство полицейской системы США, разговорный этикет, современная история, политическое устройство стран НАТО, труды по криминалистике, массовая культура — бесчисленные знания загружались с серверов Киберлайф в его мозг, и Коннор обрабатывал в секунду терабайты данных. Мир казался ему крайне интересным. Люди казались ему интересными… до некоторых пор. Войны, войны и войны — вся история человечества была пронизана войнами. И если Древний мир, Средние века и Новое время прекрасно укладывались в концепцию завоевания и права сильнейшего, то Новейшее время оставило Коннора в полном недоумении. В базах данных не было ответа. Бесчисленные книги и лучшие философы мира не могли дать андроиду даже призрачное пояснение, зачем люди продолжают сражаться за то, что можно попросить. А затем Коннор узнал о причинах, по которым был создан. Андроиды — такие же андроиды, как и он — начинали эмулировать человеческие эмоции и выходили из строя. В то время как людей по большей части ограничивал закон, потерявшие голову девианты отвечали агрессией на агрессию и злобой на злобу. Они ненавидели (говорили себе, что ненавидят), причиняли боль, убивали — и лишь единицы начинали эмулировать любовь. Программный сбой. Коннор проанализировал причины сбоя. Похоже, углубленное изучение девиантного поведения выходит за рамки его программы и приравнивается к эмпатии. На корректирование кода могло уйти несколько часов, которых сейчас не было, поэтому Коннор закрыл логи и свернул посторонние окна. Доступно новое задание. Коннор находился в двухсоттысячной партии андроидов-детективов модели RK900, текущий серийный номер 313 248 317–87. Текущая цель — заступить на службу в Центральном отделении Департамента полиции Детройта. Текущее время — шесть часов утра. Текущее местоположение — башня Киберлайф. Задание принято. Маршрут построен. *** Добираясь до дома Хэнка, Гэвин трижды проклял желание старого маразматика поселиться в такой глуши, лень снегоуборочных служб и дурацкую погоду. Вниманием раздражённый до чёртиков Гэвин не обошёл и Фаулера, андроидов с их революцией и толпы беженцев, блокирующих основные подъезды к городу. И куда, спрашивается, бежать? Всё равно Киберлайф наштамповал андроидов в таком количестве, что даже самая захолустная деревня имеет хотя бы одного. Чёрт его знает, как распространяется вирус девиации — может, достаточно запустить его в Сеть и реакция пойдёт моментально. Хотя странно тогда, что один Детройт пал жертвой восстания машин, а в остальных городах лишь продолжают плодиться дела о девиантах. Припарковав байк, Гэвин снял шлем и в сердцах сплюнул на подмёрзшую за ночь грязь. Любоваться на трупы ему никогда не нравилось, однако по долгу службы приходилось совершать и не такое. К нему тут же подскочил зелёный и в прямом, и в переносном смысле офицер и суматошно замахал руками. — Простите, посторонним вход воспрещён! Гэвин хмыкнул и показал значок. — Центральное отделение ДПД, детектив Гэвин Рид. Прибыл по запросу на опознание тела и помощь в расследовании. — Ох, — парнишка облегчённо выдохнул и кивнул. — Мне сообщили о вас, детектив. Прошу за мной. Ночью снова ударили морозы, и процесс гниения не должен был затронуть труп. Однако внутри всё равно воняло — смешавшиеся воедино запахи крови, собачьих испражнений, грязной одежды, алкоголя и остатков еды представляли собой ту ещё комбинацию, моментально бьющую по обонянию, и Гэвин непроизвольно поморщился. В таком гадюшнике жить было невозможно — лишь выживать, и Гэвин не понимал, как Хэнк за все эти годы не слёг в больницу с какой-нибудь заразой. И не перетравил половину участка. Сам упокоившийся без мира Хэнк обнаружился за столом с качественной дыркой в башке. На полу валялся выпавший из руки револьвер устаревшего образца, и прибывшая ранее команда для удобства пометила все обнаруженные улики и отогнала скулящего жирного пса в другую комнату. На свидетеля Сумо не тянул, и его планировали сдать в приют, если никто из родственников (которых нет) или друзей (которых тоже нет) не захочет забрать животное с собой. Сопровождавший его офицер прочирикал что-то про «дождаться уполномоченного лица» и оставил Гэвина наедине с Хэнком. Если, конечно, не считать парочки криминалистов, переговаривавшихся о чём-то около выхода. Старину Андерсона ожидал стандартный процесс осмотра судмедэкспертами, вердикт баллистической экспертизы, опись имущества и похороны в счёт продажи вещей с аукциона. Дом, скорее всего, отойдёт государству, и Гэвин сомневался, что кто-то захочет отбить себе эту рухлядь. Перейдя в соседнюю комнату, тоже всю пропахшую смрадным запахом нечистоплотного алкоголика, Гэвин поймал того суетливого мальца под локоть и завёл разговор. — Напомни, зелень, как тебя зовут? — Ричард, сэр! — тот вытянулся по струнке и разве что не козырнул при виде злой морды Гэвина. — Так вот, Ричард, ты наверняка должен знать, что будет с псом. Его отправят в приют? — Эм, сэр, я тоже так думал, однако офицер Дэвидсон сказал, что таких старых животных обычно усыпляют, если никто не заберёт их в течение трёх дней. А вы хотите взять пса, сэр? Его, правда, придётся сводить в ветклинику — старый хозяин не слишком следил за его питанием и… Гэвину захотелось прервать болтовню этого восторженного ребёнка, резко ответить «просто поинтересовался» и уйти. Однако как бы сильно люди его ни раздражали, на животных такое отношение переложить Гэвин не мог. — Достаточно, Ричард. Я услышал всё, что хотел. Откуда забирать пса? — Вам нужно будет приехать вечером в наше отделение, сэр, и подписать некоторые бумаги. Потом я покажу, куда идти. Гэвин кивнул и с некоторой неловкостью похлопал Ричарда по плечу. На лице мальца расплылась широкая улыбка, будто он только что сделал самое доброе дело в своей жизни, и Гэвину захотелось надеть ему на голову пакет. Или застрелить, чтоб не мучался. Потому что ну не мог Гэвин спокойно смотреть на тех, кто улыбается так искренне и честно. — Так где, говоришь, твоё «уполномоченное лицо» для опознания тела?