Чёрт, я люблю эту долбаную радугу!

      Жизнь Юнги жалкое и никому не нужное болото, по мнению самого парня. В ней нет ничего интересного и весёлого, один сплошной серый цвет. Одно разочарование вместо тысячи других эмоций. И Юн за 20 лет вроде как привыкает к такому образу жизни и бесконечной депрессии, от которой даже таблетки не помогают. Да и воображение Юнги никогда не рисует ему светлое будущее или возлюбленного/ую, чтобы блондин смог хоть раз улыбнуться или обрадоваться чему-нибудь. В своих фантазиях Мин представляет себя тучей, которой суждено скитаться повсюду в одиночестве, пока она окончательно не исчезнет.       Юнги совершенно уверен, что никто и никогда не потревожит тёмный и холодный мир, принадлежащий только ему. Но парень даже не догадывается, как сильно ошибается. Ведь однажды в его царство бессовестно врывается долбанная радуга. Радугу зовут Чон Хосок. Долбаная она, потому что дико бесит Юнги.       Хосок слишком шумный, слишком весёлый, слишком подвижный, слишком жизнерадостный. Он слишком во всём. Чон знает все танцы женских групп наизусть и каждый день показывает свои умения Мину, хочет тот этого или нет. Хо поёт тупые попсовые песни из фильмов, которых младший терпеть не может, когда готовит и моется в душе.       Юнги ненавидит арендодателя, ведь именно из-за него, Мин вынужден жить с этой корейской версией Спанч Боба. Из-за него, чёрт возьми, вся спокойная жизнь парня катится по пизде. А когда Чон в безумном танцевальном порыве ломает свою кровать и переселяется на кровать Мина, с просьбой:       — Ну, пожалуйста. У меня пока нет денег, в конце месяца придёт зарплата и тогда я обязательно свалю. Прошу тебя, Юнги-я.

То случается конкретный пиздец. Личному пространству Юнги, его кошмарам с кучей монстров и вечно холодным ногам приходит конец. Хосок обнимает младшего, заботливо накрывает одеялом и говорит, что…

      — У тебя ноги такие холодные, давай я их согрею, — просовывает свои ноги между ног младшего.       А у Юнги уже вон где сидит, он уже по горло сыт «этой необъятной добротой и дружелюбием» и горит желанием послать Чона в далёкие края, чтобы тот оттуда никогда возвращался. Но стоит Хосоку, посмотрев в миновские глаза, улыбнуться, то блондин совершенно забывает, что хотел сказать или сделать.       Юнги самого до чёртиков раздражает то, что он не может ни в чём отказать старшему. Какая магия, блять.       А ещё Мин уверен, что Хосок нечистая сила, которая скоро заберёт его на тот свет. Ведь зачем кому-то терпеть такого отшельника, как он, зачем готовить ему каждый день, заботиться о нём, будто они очень близки, и соблюдать дебильные правила проживания, которые Мин сам придумал и сам же приклеил на холодильник. Хосок просто ждёт. Ждёт, пока Юнги расслабится. Хосок дьявол в обличии добродушной радуги. «Он есть само зло!» — произносит про себя Юн.

Похоже, у Мина от долгого одиночества крыша поехала, ну да ладно.

      Однажды ночью.       — Твои волосы такие жёсткие, не крась их так часто, — перебирая осветленные пряди младшего, изрекает шепотом Хо. Юнги в ответ мычит что-то нечленораздельное и думает, что в темноте Чон не заметит, как пара маленьких тёмно-карих глаз залипли на него.       — Почему у тебя нет друзей? — интересуется вдруг брюнет.       — Потому что мне они не нужны, — безразлично кидает Юн.       — И вторая половинка не нужна, — голос Чона почему-то звучит совсем робко.       — Нет, — не думая, буркает Юнги. И каким бы он уверенным в этот момент не был, глубоко внутри парень всё же надеялся, что когда-нибудь всё наладится, и найдётся тот самый человек, который полюбит Мина таким, какой он есть. Хмурого, грубого и с космическими тараканами в голове.       — Понятно, — вздыхает Хосок, мысленно складывая набор разочарования на одну из полок. — Ладно, давай спать. Спокойной ночи.

***

      — Знаешь, я тоже не верил в любовь с первого взгляда, — начинает Хо, мечтательно возводя глаза к небу. — Но когда впервые увидел его, то… — делает паузу, чувствуя, как сердце ускоряет темп.       — То понял, что в дерьме? — сдержанно выговаривает Чимин с нотками фейспалма. Чон в ответ лишь хохочет, даже не понимая, как задолбал Пака своими каждодневными историями о любви к такому холодному и неприступному Юнги. — Нет, ну вот почему, ты просто не признаешься ему?       Чужие слова звучат с некой агрессией, да и в глазах ничего дружелюбного не видно, но Хосок зачем-то думает, что младший ему сочувствует и хочет помочь советом. Поэтому и решается рассказать тот ночной разговор, когда Юнги сказал, что…       — Его не интересуют отношения, — лицо Чона мрачнеет, и губы принимают форму «ㅅ». Чим молча вздыхает, а затем, немного подумав, предлагает:       — Давай попробуем вызвать у него ревность, может тогда заинтересуют.       — Ты правда думаешь, что это сработает? — в глазах Чона мелькает лучик надежды.       — Я ведь уже год по нему сохну, а он даже не замечает…       — Заметит, пошли! — уверенным голосом изрекает Пак и хватает старшего за руку, заставляя подняться.       Юнги приходит с учёбы домой и думает, что сейчас как обычно застанет Хосока в трусах, танцующего под Blackpink или Miss A, но не тут-то было… То, что видит блондин, заставляет застыть его на месте и изумленно пялиться на полуголого Хосока, который, сев на какого-то парня, старательно делает ему массаж и улыбается слишком уж пошло, когда руки спускаются к ягодицам.       «Что за хуйня?!» — мысленно восклицает Юнги, специально громко шагая в сторону парней.       — О, Юнги-я, ты пришёл! — радостно кричит Хосок, слезая с Чимина и, «случайно» ударяясь с ним лбами, смеётся. — Знакомься, это мой друг — Пак Чимин.       И как ожидал Хо, Юнги ведёт себя с Чимом сухо и отчужденно, некоторые вопросы парня даже игнорирует.       Но старший так же не забывает о их договоре с Паком и вполне реалистично изображает флирт, разговаривает в ласковом и приглушённом тоне, часто касается его и заглядывает в чужие глаза, обворожительно улыбаясь. Мин наблюдает за этим и сжимает руки в кулак, пряча их под столом. Мысленно он уже несколько раз успевает убить Чимина, в воображении парня даже похоронная процессия проскакивает, да что уж там. Но блондин по-прежнему молчит, смотрит и терпит, пока внутри него гнев, ревность и растерянность устроили грандиозное пати, которое не даёт покоя бедному сердцу.       «Наконец-то он ушёл!» — облегчённо выдыхает Юн, когда Хосок закрывает дверь за Паком.       «Это провал. Ничего не получилось…» — впадает в океан печали Чон, вспоминая, как Юнги не показал ни единой эмоции за весь вечер.       В кровати.       — Ты уже два месяца не покупаешь себе кровать и спишь на моей, — внезапно возникает Мин. Его голос кажется таким возмущённым, что Хо даже немного пугается, думая, что сейчас может быть скандал, которого брюнету совсем бы не хотелось. — Ты оборзел вконец, хён. Поэтому я тоже буду борзеть и заберу твои руки!       — Что? — в полнейшем недоумении бормочет Чон.       Юнги, даже не поворачиваясь в сторону старшего, берёт его руки в свои и в таком же дерзком и уверенном тоне продолжает:       — Теперь они принадлежат мне, вот что. Тронешь ими кого-нибудь, убью!       «Боже, что за бред я несу?» — чувствуя, как покраснели щёки и уши, думает Юнги. Ему до сих пор не верится, что он позволил себе сказать подобное. Позволил себе снять маску замкнутого пофигиста и надеть другую, маску властного собственника. И всё ради того, чтобы защитить… Защитить свои чувства. Да, Мин наконец-то понял, почему не мог отказать Хосоку, почему терпел его и не посылал. И вот в голове блондина медленно появляется та, похожая на розовую гуашь, фраза: «Чёрт, я люблю эту долбаную радугу!»       — Юнги-я? — голос, возвращающий Мина в реальность.       — М? — младший пытается быть невозмутимым.       — Тогда я заберу твои губы, — тепло улыбаясь, произносит Хосок, а затем приближается к лицу блондина донельзя близко и оставляет на чужих губах нежный поцелуй, из-за чего сердечко Юнги официально называет себя сумасшедшим и с каждым мгновением бьётся быстрее и громче.